Эти выводы фактически подорвали авторитет Фишера и доверие общественности к Совету Адмиралтейства. В обществе росло мнение, что "радикальному Джеку" Фишеру пора уходить. Так он и сделал.
Фишер вышел на пенсию 25 января 1910 года после пятидесяти пяти лет службы. Однако он в какой-то мере отомстил своему мучителю Бересфорду. Король Георг V, друг Чарли Би, убеждал Асквита назначить Бересфорда первым морским лордом. Однако Маккенне удалось заблокировать этот шаг в пользу отзыва адмирала Уилсона на действительную службу. Маккенна был уверен, что преемник Фишера продолжит реформы, которые были проведены во время его пребывания на этом посту. Хотя отзыв отставного адмирала на действительную службу в мирное время был необычным, Уилсон обладал многими качествами, которые делали его привлекательным выбором. Фишер был очень доволен выбором Уилсона, отчасти потому, что он не был членом Синдиката недовольных, а также потому, что сэр Артур достигнет обязательного пенсионного возраста в семьдесят лет в 1912 году, и к этому времени его может сменить один из членов "Фишфонда".
В ответ на вопрос Асквита о перспективах Бересфорда занять пост первого морского лорда, МакКенна ледяным тоном заметил: "Сэр Артур Уилсон по всеобщему признанию является величайшим моряком, который был у нас на протяжении многих лет". Что касается Бересфорда, то он заслужил неблагоприятное сравнение с Фишером. «Его услуги больше не требуются. Он командовал в море с большим, но не необычным успехом. Он не был ответственен за развитие военно-морской науки, стратегии или обучения и не был связан с ними».
Как резюмировал один известный историк, "Бересфорд отстаивал вещи такими, какими они были, ортодоксальность и традиции. Фишер смотрел дальше, представляя себе новых людей, новые правила, новые корабли, новые миры, которые нарушали традиции так жестоко, что представляли собой революцию". У обоих мужчин было колоссальное эго, но на протяжении всей службы эго Бересфорда, как правило, концентрировалось на себе, в то время как эго Фишера было направлено на развитие Службы.
Тень Фишера
Фишера и Бересфорда уже не было. Перси Скотт и Реджинальд Бэкон ушли в отставку в том же году. Военно-морской флот терял некоторых из своих лучших офицеров, в то время как напряженность в отношениях с Германией нарастала. Как сохранить схему Фишера или, по крайней мере, те ее части, которые он реализовал?
Рыбный пруд
В ближайшей перспективе поддержка концепции обороны флотилий сохранялась. Всего через несколько месяцев после отставки Фишера МакКенна в переписке с министром иностранных дел сэром Эдвардом Греем отметил: «Наши эсминцы и флотилии подводных лодок, которые являются истинной защитой от вторжения, будут размещены на Восточном побережье [Англии]». Но МакКенна вскоре покинет Адмиралтейство.
Фишер через своих апостолов в Рыбном пруду стремился сохранить и даже продвинуть эту схему. Вскоре после своей отставки в конце 1909 года контр-адмирал Бэкон представил доклад Институту морских архитекторов. Вторя Фишеру, Бэкон заявил, что были разработаны торпеды все большей дальности, что позволило стаям небольших кораблей эффективно бороться с линкорами. «Линкор не только сам открыт для атак малых судов, с которыми он не может сражаться на равных, но и бессилен защитить любой вид судна от атак таких судов».
Бэкон также предсказал, что продолжающаяся военно-морская революция потребует от британских боевых кораблей со всеми большими пушками только легкой броневой защиты, поскольку казалось, что в долгой борьбе между наступательной огневой мощью и оборонительной броней победит первая. Продолжая ориентироваться на Фишера, Бэкон заметил, что корабли, способные развивать высокую скорость, будут необходимы как по тактическим, так и по стратегическим причинам. Следовательно, необходимо поддержать боевые крейсера Фишера с их высокой скоростью, легкой броней и дальнобойностью.
Наконец, Бэкон утверждал, что поскольку капитальные корабли станут более уязвимыми для торпед, будет рискованно формировать их в традиционную линию боя, поскольку это обеспечит тем, кто стреляет торпедами, цели, аналогичные уткам, проходящим мимо в тире. В заключение он предложил видение того, как боевой флот откажется от линии боя и превратится в то, что можно назвать "объединенным оружием": «Линкор, как он известен сейчас, вероятно, превратится из одиночного корабля в боевую единицу, состоящую из большого бронированного крейсера с сопутствующими торпедными аппаратами. Линия боя, как мы ее знаем сейчас, будет радикально изменена, и действия флота будущего со временем превратятся в совокупность поединков между противоборствующими боевыми единицами. Тактика таких подразделений открывает простор для самых захватывающих спекуляций». Таким образом, эсминцы могли защитить капитальные корабли от торпедной атаки более эффективно, чем артиллерия линкоров. Эсминцы также стоили намного дешевле капитальных кораблей, что позволяло командирам идти на риск, который был бы безрассудным в случае с дредноутом или боевым крейсером. «Было бы просто самоубийством, - заявил Фишер, - для любой эскадры линкоров совершать крейсерство без сопровождающей флотилии эсминцев». Мысли Фишера вскоре подтвердились в ходе серии учений флота.
По большей части, оценка Фишера в отношении Вильсона оказалась верной. Вильсон не стал энергично проводить реформы Фишера, но и не отказался от них. Он по-прежнему скептически относился к концепции экономической войны Фишера и, учитывая огромные политические проблемы, связанные с ее реализацией, вполне обоснованно.
Вильсон уделял больше внимания строительству дредноутов, чем боевых крейсеров и подводных лодок. Как и Фишер, флот при Вильсоне пытался решить проблему подводных лодок и торпед. Как намекнул в своей речи Бэкон, флот начал выделять эскадры крейсеров вместе с эсминцами и флотилиями подводных лодок в состав боевого флота, чтобы впервые создать объединенное "боевое соединение". Эти небольшие суда должны были прикрывать линкоры и боевые крейсера от вражеских торпедных аппаратов, одновременно пытаясь угрожать линкорам противника своими торпедами. Однако эта концепция не была реализована, поскольку тактические возможности флота по командованию и управлению были ограничены флагами, огнями и примитивной беспроводной связью.
Черчилль
Уинстон Черчилль сменил МакКенну на посту первого лорда в октябре 1911 года. Хотя Черчилль был одним из лидеров в попытках добиться от флота большей экономичности, его взгляды резко изменились, когда он перешел на работу в Адмиралтейство. Он также стал союзником Фишера.
Они встретились в Биаррице в 1907 году и сразу же полюбили друг друга. Фишер писал: "Я отчаянно влюбился в Уинстона Черчилля"; Черчилль сказал Фишеру: "Вы единственный человек в мире, которого я действительно люблю". Король Эдуард VII называл их "болтунами". Дочь премьер-министра, Вайолет Асквит, заметила: «Они не могут долго противостоять друг другу на близком расстоянии". Любовь Фишера к Черчиллю росла по мере того, как новый первый лорд поддерживал его идеи. Фишер не терял времени на проповедь своего евангелия Черчиллю, рекламируя боевые крейсера и провозглашая: "Скорость, большая пушка и дешевизна - вот три фундаментальных принципа, и вы можете их получить».
В годы, последовавшие непосредственно за появлением "Дредноута", финансовые проблемы либерального правительства были облегчены благодаря экономическому буму. Зная, что за бумом следуют спады, весной 1911 года канцлер казначейства Ллойд Джордж заявил, что правительству необходимо подготовиться к неизбежному экономическому спаду. Как и многие политики, он знал об опасностях, связанных с повышением налогов. Единственное решение, таким образом, можно было найти в сокращении расходов на социальное обеспечение и военные нужды. Как и Фишер в 1904 году, Черчилль почувствовал давление, требующее экономии бюджета военно-морского флота.
В ноябре 1911 года Черчилль убедил Асквита отправить адмирала Уилсона в отставку на несколько месяцев раньше и утвердить его преемником адмирала сэра Фрэнсиса Бриджмена, члена "Рыбного пруда". Вскоре после вступления Бриджмена в новую должность он доложил Фишеру, что Черчилль "полон новых стратегических планов, которые почти слишком смелы, чтобы в них поверить!". Бриджмен не знал, что Фишер часто вдохновлял Черчилля на создание таких схем. Повторив свои аргументы во время сокращения военно-морской сметы в 1904 году, Фишер убедил Черчилля, что британское морское превосходство можно сохранить и добиться значительной экономии, сделав упор на оборону флотилий и строительство боевых крейсеров.
В феврале 1912 года Адмиралтейство получило информацию о том, что дополнительный военно-морской план адмирала Тирпица предусматривал увеличение количества боевых кораблей в действующем германском флоте с семнадцати линкоров и четырех боевых крейсеров до двадцати пяти линкоров и восьми боевых крейсеров. Однако Королевский флот обычно содержал в домашних водах только двадцать два капитальных корабля в полной боевой готовности, включая шесть, базировавшихся в Гибралтаре. Адмиралтейство также должно было учитывать флоты Австро-Венгрии и Италии, двух союзников Германии в рамках Тройственного союза. Первая строила четыре линкора типа "дредноут", а вторая имела в своем флоте четыре дредноута и еще два находились в стадии строительства. Они также располагали девятью и восемью линкорами-дредноутами, соответственно, против шести дредноутов Королевского флота на Мальте.