В Габсбургской монархии более либеральный климат начал формироваться в 1860-х годах, однако конфискации прессы были регулярным явлением вплоть до Первой мировой войны. Дополнительную сложность представляло существование прессы на разных языках империи. За высказывания, которые могли быть истолкованы как сепаратистские, всегда существовал риск быть обвиненным в государственной измене. В царской империи более либеральное законодательство, принятое в 1865 году, позволило развиваться сравнительно свободной прессе, несмотря на все цензурные и репрессивные меры. В данном случае мерилом сравнения является ситуация в России до реформы, а не жизнеспособность и отсутствие ограничений на прессу в США, Великобритании или Скандинавии в то время. Но с этой реформой Россия пошла по западноевропейской модели перехода от превентивной цензуры к юридическому и административному контролю после публикации. После революции 1905 года пресса в России номинально была так же свободна, как и на Западе, но она по-прежнему подвергалась официальным преследованиям, превышающим обычные для Германии или Австрии. Это отнюдь не означает, что вся Европа была раем свободы прессы в отсталом мире.
Газеты стран Азии и Африки
Ежедневная газета - это европейско-американское изобретение, которое вскоре распространилось за пределы Североатлантического региона. Там, где колониальная система предоставляла возможности, образованные слои коренного населения вскоре воспользовались ими, чтобы заявить о себе как на местных языках, так и на языках колониальных правителей. Особенно наглядным примером может служить Британская Индия. Здесь пресса развивалась достаточно синхронно с европейской, с той лишь разницей, что печатный станок появился в Индии одновременно с газетой - двойная коммуникационная революция. Первая газета на английском языке вышла в 1780 году в Калькутте, первая газета на индийском языке (бенгали) - в 1818 году. Основанная в 1822 г. газета Bombay Samachar на языке гуджарати издается и сегодня (как Mumbai Samachar). Вскоре появились англоязычные газеты, выпускаемые индийцами. Литографическая технология, которая вскоре распространилась и на более мелкие города, была общей для всех. Еще одна причина, по которой новое средство массовой информации было так быстро, охотно и успешно воспринято в Индии, заключалась в том, что страна могла опираться на богатую культуру письменных сообщений. Годы с 1835 по 1857 были временем бурного прогресса, в либеральных условиях, о которых жители Германской Конфедерации могли в то время только мечтать. После Великого восстания 1857-58 гг. колониальное правительство стало более жестко реагировать на критику индейцев и ужесточило контроль над прессой, но это не переросло в подавление общественного мнения. Вице-короли ценили прессу и как средство общения с населением, и как источник, передающий информацию и взгляды индийского общества. В сочетании с английской правовой традицией, которая, как правило, связывала руки государству, эти прагматические соображения объясняют значение Индии XIX в. как страны с высокоразвитой системой печати. То же самое нельзя сказать о колониях других европейских держав. Хотя Нидерланды были по крайней мере такой же демократической страной, как и Великобритания, они гораздо больше опасались либерализации контроля над прессой и общественной жизнью в целом в Ост-Индии, чем британский радж в Индии.
Иначе обстояли дела в Китае, где благодаря старым традициям книгопечатания была создана независимая от государства пресса. Цзинбао" ("Новости из столицы", или "Пекинский вестник", как его называли на Западе) начал выходить уже в 1730 году. На самом деле предшественником был журнал, в котором на протяжении тысячи лет публиковались дворцовые отчеты, указы и прошения. Этот придворный вестник просуществовал до конца империи в 1911 г., приняв в 1900 г. черты газеты и назвавшись "Гуаньбао" ("Новости для чиновников"). Современная газета появилась благодаря протестантским миссионерам, которые действовали сначала за границей (Малакка, Батавия/Джакарта), а после открытия Китая в 1842 г. - в Гонконге, Кантоне (Гуанчжоу) и Шанхае, обращаясь к своим потенциальным новообращенным и протеже непосредственно на китайском языке. Их листки, хотя и содержали мало политических новостей, несли не только христианскую пропаганду, но и общекультурную информацию о Западе. В договорных портах, на которые распространялось иностранное право по мере их последовательного развития после окончания Опиумной войны в 1842 г., и особенно в Шанхае, самом крупном из них, вскоре появилась и расцвела иностранная пресса. Она отражала взгляды и интересы европейских и американских купцов в договорных портах, но в целом была очень хорошо информирована о том, что происходит в Китае. После 1861 г. в прибрежных городах, таких как Шанхай и Тяньцзинь, а также в колонии британской короны Гонконге, появилась частная китайская пресса, неподконтрольная китайским властям.
Такая газета, как "Шэньбао" ("Шанхайские ежедневные новости"), выходившая с 1872 по 1949 год и до 1909 года существовавшая как совместное китайско-британское предприятие, на рубеже веков могла выгодно отличаться от таких серьезных и уважаемых европейских изданий, как "Берлинер Тагеблатт" (тоже, кстати, вышедшая в 1872 году). Тем не менее, до революции 1911 года ее ежедневный тираж никогда не превышал десяти тысяч экземпляров. Газета с определенным успехом пыталась давать точные сводки новостей по образцу лондонской Times, а старые китайские формы политического дискурса и критики правителей превращала в статьи на первых полосах, которые достигли своего пика популярности как в Китае, так и в Великобритании в конце XIX века. Образованная читательская аудитория газеты, которая вскоре вышла далеко за пределы договорных портов, восприняла новый подход Шенбао к освещению событий не как чужеродный импорт, а как реорганизацию старых способов рассмотрения основных проблем современности. Общие тенденции в прессе давали о себе знать и в Китае. Жалобы на "американизацию" прессы звучали там так же, как и в Европе после Первой мировой войны.
После поражения Китая в китайско-японской войне 1894-95 гг. в стране воцарилась атмосфера агитации, в которой интеллигенция всех политических направлений анализировала острый кризис и перспективы развития страны. В Японии, напротив, война привела к патриотической мобилизации читающей публики, подпитываемой прессой, оправдывавшей заграничные амбиции, продажи которой после конфликта постоянно росли как минимум на четверть. Критическая китайская пресса, в большинстве своем издававшаяся за границей или в портах международных договоров, продавалась меньшим тиражом, чем крупные ежедневные издания, и использовала требовательный стиль, что делало ее недоступной для массового читателя. Но она сыграла чрезвычайно важную роль в политизации новых "средних слоев" - реформаторски настроенные журналисты фактически говорили о "среднем уровне общества" (zhongdeng shehui) - и в городах внутренних областей. Китайская пресса приобрела новый полемический тон. Однако императорское правительство не предоставляло той свободы маневра, которая была у полусвободной прессы колониальной Индии. До 1911 г. и китайские, и англоязычные газеты могли процветать только в прибрежных анклавах, под защитой иностранных законов. Китайские и иностранные журналисты тесно сотрудничали там, разделяя общий интерес к проблемам реформ в Китае.
В Османской империи в 1870-х гг. также были сделаны нерешительные шаги по созданию частной прессы, независимой от государственного аппарата. Первый полуофициальный еженедельник (на арабском языке) был основан в 1861 г. и просуществовал до 1883 г. Цензура, конечно, продолжала существовать, и в 1867 г. она даже была поставлена на законодательную основу. При султане Абдулхамиде II контроль над общественным мнением стал более жестким, и печатным изданиям приходилось быть очень осторожными. В Китае не было либеральных анклавов, таких как Гонконг или Шанхай. Оппозиционные газеты и периодические издания печатались в Париже, Лондоне или Женеве и ввозились в страну в частной корреспонденции.
Исключением в этом отношении был Египет, лишь номинально входивший в состав Османской империи, где хедив Исмаил (1863-79 гг.) старался поддерживать хорошие отношения с прессой и умело использовал ее в своих целях. Исмаил понимал, что послушная журналистика, зависящая от официальных подачек, ничего не стоит; ему нужны были независимые газеты, которыми можно было бы манипулировать за кулисами. Отечественные и иностранные журналисты получали щедрые подарки, а британские и французские информационные агентства негласно субсидировались. Однако такой относительный либерализм поощрял и подлинно частные инициативы. Наиболее значимым из них стало основание газеты "Аль-Ахрам" в 1876 г. двумя братьями-католиками ливанского происхождения Салимом и Бишарой Такла. С 1881 г. газета "Аль-Ахрам" стала ежедневной и предоставляла достоверную и актуальную информацию со всего мира, сопровождаемую критическими комментариями; никто не мог не видеть, что братья Такла выступали за больший либерализм и против иностранного вмешательства. В 1877-1882 гг. в Каире и Александрии выходило тридцать политических газет общим тиражом 24 тыс. экземпляров в день (в 1881 г.). Помимо собственных статей, они содержали переводы материалов из европейских газет, таких как London Times или Le Débat. Накануне британской оккупации в 1882 г. египетская пресса представляла собой разнообразную картину как на арабском, так и на европейских языках. Это сохранилось и в последующий период фактического британского правления (1882-1922 гг.): распространение печатной техники, рост грамотности, повышение профессионализма журналистов и либеральное отношение британских властей привели к тому, что страна стала островком свободы мнений на Ближнем Востоке. В последней четверти XIX века потенциальная читательская аудитория газет, хотя и оставалась незначительной, увеличилась и открыла публичную сферу для политических споров. Кроме того, устные формы распространения информации позволили удовлетворить голод на новости, который рос быстрее, чем уровень грамотности. В Османской империи только младотурецкая революция 1908 года, положившая конец самодержавию султана, высвободила силы системы прессы, укоренившейся в гражданском обществе.