— Мама говорит, что я фанат «Звездных войн».
Мама. Так больно слышать, как он называет женщину, купившую его, мамой. Это я. Я его мама. Это меня он должен так называть.
— Что еще тебе нравится?
Он оценивает мой вопрос так же, как и меня, — внимательно и сосредоточенно.
— А что нравится вам?
Его встречный вопрос сбивает меня с толку, он устраивается поудобнее, опуская маленькие локотки на стол.
— Мне? — В голове становится пусто.
Что мне нравится?
— Солнечные лучи на моем лице, — отвечаю я с улыбкой, когда его бровки задумчиво сходятся на переносице.
— Вам нравятся «Звездные войны»?
Дерьмо. Я в жизни не смотрела ни одного фильма по «Звездным войнам». Глупо, но я боюсь в этом признаться, тем самым разрушив нашу связь еще до того, как она завяжется.
— Я никогда не видела «Звездных войн».
На его личике появляется удивление.
— Никогда?
Я качаю головой.
— Ты как-нибудь мог бы мне их показать. Мы могли бы посмотреть их вместе. — Я вижу на его лице волнение.
— Круто! — восклицает он, когда вдалеке раздается женский всхлип.
Дэниэл оглядывается через плечо, и я съеживаюсь на стуле. И снова молчу. И впервые пытаюсь осознать хаос, в котором очутилась Хилари. Как она отчаянно нуждалась в ребенке, каким образом его получила и что должна чувствовать теперь, когда последствия укусили ее за задницу.
— Почему мама плачет?
Мой взгляд устремляется к нему.
— Не знаю. — Ложь. Но рассказывать ему — не мое дело. Мне больно, но я молчу.
Дэниэл переплетает пальцы и изучает их.
— Значит, вы посмотрите со мной «Звездные войны»? Маме и папе они уже надоели. Они говорят, что невозможно смотреть столько раз одни и те же фильмы, а я могу смотреть их каждый день до конца жизни.
— Я бы тоже смотрела их с тобой каждый день до конца своей жизни. — Я действительно хотела бы этого.
— Правда?
— Правда, — утверждаю я.
— Но вы даже не знаете, нравятся ли они вам.
— Если тебя нравятся, уверена, мне они тоже понравятся.
Он улыбается, и я чуть не плачу.
— Вы классная.
— Значит, я тебе нравлюсь?
— Да, нравитесь.
Из меня вырывается прерывистый вздох. Только одно может сравниться со словами моего сына. Первое признание Дэнни в любви ко мне.
— Ты мне тоже нравишься, — говорю я ему, вынуждая себя протянуть руку через стол. Дэнни, не колеблясь, берет ее.
Я вижу в нем все качества, которые должны были быть во мне. Любезность. Теплота. Честность. Впервые в жизни я не оглядываюсь на свою жизнь и не сворачиваюсь от боли. Потому что все, чем я должна была быть, сидит передо мной. Моя несчастная жизнь теперь кажется приемлемой.
Я сжимаю его руку и поднимаю голову, когда к нам присоединяются Хилари с мужем. Ее глаза красные и опухшие. Лицо мужа серьезно.
— Дэниэл, почему бы тебе не заняться домашним заданием? — предлагает его отец.
Он быстро встает со стула. Я никогда не видела, чтобы ребенок так рьяно спешил выполнить домашнюю работу.
— Это алгебра, — заявляет он почти гордо. — Мне не нужна твоя помощь.
— Тогда, может, сможешь научить меня, — отвечает его отец. — Попрощайся с Роуз.
Мое время истекло. По крайней мере, на данный момент.
— До свидания, Дэниэл. — Я борюсь с мучительной болью. Будь благодарна. Будь благодарна.
Он обходит стол и протягивает свою ладошку. Я неуверенно принимаю ее, и он пожимает мне руку.
— Было приятно познакомиться.
Мое сердце разрывается.
— И мне.
— Однажды мы устроим киномарафон «Звездных войн».
— Я бы с удовольствием.
Внутри я чувствую такое тепло. Такой оптимизм. Чувство странное, но оно мне нравится.
— Можно мне обнять тебя, Дэниэл? — спрашиваю я.
— Конечно.
Он бросается ко мне, как ни в чем не бывало, когда на самом деле это значит абсолютно всё. Ощущение прильнувшего ко мне маленького тела — кажется лучшим лекарством. Спасительным лекарством. Я обнимаю его и позволяю мыслям вернуться к тому единственному разу, когда держала его на руках. Я люблю тебя, говорю я в своей голове, закрывая глаза и лелея момент.
— Тебе лучше заняться алгеброй.
Он вырывается из моих объятий быстрее, чем нырнул в них, и вылетает из кухни со скоростью сто миль в час.
Теперь здесь только я и его родители. На их лицах читается тревога.
— Простите. Он просто вошел сюда.
— Вы ему рассказали?
— Конечно, нет. — Выражение моего лица, должно быть, такое же обиженное, как и мой тон. — Я пришла не для того, чтобы разрушить вашу жизнь. Я пришла, потому что должна была. Я понимаю, что это потребует времени и деликатного подхода.
Хилари расслабляется.
— Спасибо.
— Как нам с вами связаться? — спрашивает ее муж, доставая телефон. Я называю свой номер и благодарно улыбаюсь, когда он звонит мне на мобильный, оставляя свой номер. — Я Дерек.
Я киваю.
— Я ухожу, — говорю я. — Но я на связи. Никакого давления. Но мне нужно, чтобы вы знали, что я не умерла. Я более жива, чем когда-либо. И я здесь.
Они оба на мгновение отводят пристыженные взгляды, потому что желали, чтобы я была мертва.
— Спасибо, — тихо говорю я, поднимаясь на ноги. — Спасибо за заботу о нем.
Я не могу сдержать слез. Теперь они устремляются вниз под действием гравитации.
— Я просто хочу узнать его лучше.
Хилари бросается вперед и обнимает меня, и теперь я понимаю, что делает ее такой хорошей матерью. Лишь от одних ее объятий меня окутывает уют и покой.
— Я так виновата.
— Я тоже, — признаюсь я, отрываясь от нее и смахивая слезы. — Будем на связи?
Она кивает, и я улыбаюсь, проходя мимо них к входной двери. Добравшись туда, смотрю на вверх лестницы и снова мысленно говорю ему, что люблю его. Что скоро его увижу.
Отходя от дома по идеальной дорожке, вижу, что такси с Эстер все еще стоит у обочины. Она улыбается, и я отвечаю ей тем же. Я должна была знать, что она не уедет.
— Все хорошо? — спрашивает она, когда я проскальзываю на сиденье.
— Будет.
Бросая на дом прощальный взгляд, нахожу окно, на котором висят занавески со «Звездными войнами».
— Я встретилась с ним, — говорю я, и глаза Эстер чуть не вылезают из орбит, заставляя меня улыбаться. — Он еще не знает, кто я, но я его видела. Он самый красивый ребенок на свете.
Мой голос дрожит, перед мысленным взором предстает совершенно четкий образ Дэниэля.
Эстер тянется к моей руке и держит ее с нежностью.
— Я так счастлива, что ты его нашла.
Мое сердце сжимается из-за Эстер. Она нашла своего сына, а потом снова потеряла. Я наклоняюсь через сиденье и обнимаю ее, расслабляясь в ее тепле. Я ничего не говорю. Мне и не нужно. Мы обе совершенно опустошены потерей ее сына. Если бы не подарок, который Дэнни оставил мне, не знаю, где бы я сейчас была. Хотя, знаю. В свободном падении в никуда. Я отвлекаюсь от своих мыслей, прежде чем окропить ее плечо слезами.
Она отстраняется от меня.
— Куда теперь?
— В аэропорт, — говорю я, откидываясь назад и глядя в окно. Мне нужно выполнить наказ. Напомнить себе, кто я. Сильная, свирепая женщина. И скоро мои молитвы будут услышаны, и я еще буду мамой.