Вико спросил:
— Что нужно делать, кроме как просто появиться?
Мужчина сдвинул капюшон и потрясенно посмотрел на них. Рыжеватые волосы окружали его дружелюбное лицо, и он казался неплохим жителем деревни.
— Мальчик, нужно говорить молитвы, петь песни, быть готовым к ритуалу на закате.
— Мне не за что молиться.
— Это мой младший брат, — быстро объяснил Петро, подражая Эмилии. — Мы тут еще не были, — мужчина с пониманием кивнул, не замечая разницу акцентов Петро и Вико.
А потом священник охнул и чуть попятился.
— Прошу прощения! — тут же извинился он, стыдясь своей реакции. — Просто твое лицо… боги рады и уродам.
— Он не урод, — мрачно сообщил Вико. — На него напал барсук.
Мужчина похлопал Вико по капюшону, и мальчик сжал ткань, чтобы мужчина остановился.
— Барсук! Ужасно. Если вы тут еще не были, помните, что когда пройдете ниже, нужно шептать и не опускать капюшоны. Это для уважения. Но не говори, что тебе не за что молиться, мальчик. Всегда есть, за что молиться.
— Например? — заинтересовался Вико. Последние три фигуры с корзинками прошли мимо, и Петро заметил амулеты луны, мерцающие на солнце. Процессия несла сотни сложенных и запаянных полумесяцев в руках.
— Молись о мире, — предложил мужчина и сцепил ладони на животе. — О процветании. За свою семью. За тех, кто покинул нас в этом году. Молись и думай. Тебе станет лучше. Вы из Кассафорте?
— Мой брат — официальный посол из инсул, — сказал Вико, Петро не успел его остановить. — Он очень важный.
Петро не успел запаниковать из-за того, что его раскрыли, или обрадоваться из-за восторга в словах Вико, мужчина вскинул руки.
— Ах! Из инсул! — сказал он так громко, что несколько человек неподалеку повернулись и зашипели на него. — Мы думали, вы заблудились или передумали приходить. Хотя инсулы еще не оставляли нас одних. Когда вы прибыли? Где сестра Беатрице? Мы были в инсуле Детей Муро вместе много-много лет назад. Может, она упоминала меня? Брата Иоаннуса? Я из священников, которые помогают ритуалу.
Петро вдруг обрадовался, что Вико выдал эту правду о нем.
— Иоаннус? — он сделал вид, что уже слышал это. — Тот Иоаннус, имя которого… о, как же там…
Мужчина ответил за него:
— Оливьеро! Да!
— Оливьеро Иоаннус! — согласно воскликнул Петро.
— Так сестра Беатрице упоминала меня?
— Нет, — признался Петро. Он ощущал вину за такую ложь, но он делал это во благо, так что боги не должны были наказать его на священной земле. — Сестру Беатрице в последний миг заменили. Она нас не сопровождала, — мужчина приподнял брови. — Нас привел брат Нарцисо.
— Нарцисо?
— Склаво Нарцисо? Вы видели его тут? Вы его знаете?
К разочарованию Петро, Оливьеро покачал головой.
— Я знаю Нарцисо, конечно. Делают неводы. Со мной в инсуле была девочка, Серена Нарцисо, когда я был парнем. Постоянно задирала нос. Не нравилась мне, — он сморщил нос и подмигнул. — Думаю, мне не стоит плохо говорить о ваших старейшинах, да? Хорошо, что я ничего такого не сказал, да? Занимайте места для ритуала.
Оливьеро Иоаннус поправил капюшон и пошел по крошащимся ступеням к костру. Вико и Петро едва поспевали за ним.
— Места? — спросил Петро, когда они вернулись к нему, на них тут же зашипели молящиеся рядом.
Брат Иоаннус опустился со стуком на пол второго яруса. Он не замедлился. Он сказал шепотом:
— Пилигримы из инсул обычно среди почетных гостей. Конечно, вы получите хорошие места. Прямо у алтаря, — он указал вперед.
Они спустились по амфитеатру, земля под ногами была вымощена тем же неотполированным мрамором, жар от костра был таким сильным, что лицо Петро нагрелось, напоминая запеченное яблоко. Они прибыли всего на пару минут позже группы с черепами, те разделились на два отряда и пошли вдоль круга. Брат Иоаннус, казалось, не замечал жар огня, прошел в сторону алтаря. Петро был рад, что капюшон хоть немного скрывал от жара. Он смотрел, как первый из группы с черепами кивнул остальным. Они стали опускать корзинки у стенок, обрамляющих лестницы, ведущие к центру. Все было слаженным, как и у тех, кто добавлял дерево в костер.
Места для гостей из инсулы не были украшены. Это были такие же ровные ряды скамеек, просто они были ближе к действу.
— Двое из инсулы Кающихся Лены сядут тут, конечно, — сказал священник нормальным голосом, уже не мешая молящимся. Он указал на маленькую скамью ниже гобелена Лены. Вблизи было почти невозможно различить лик богини из узелков нити, но оба гобелена были близко, летний ветер играл с ними, и они стучали по высоким шестам, удерживающим их. — А двое от инсулы Детей Муро тут, — он указал на такую же скамью с другой стороны. — Где они? И ваш сопровождающий?
— Они… в лагере, заводят друзей, — ответил Петро.
— Тогда скажите брату Нарцисо, что он будет сидеть тут, у алтаря, с другими девятью священниками. Я рад, что вы прибыли, — впервые за время, пока они шли за ним к костру, Иоаннус стал реагировать на жар и влажность дня. Он вытащил платок из кармана и протер лицо под капюшоном. — Боги, я рад, что вы прибыли. Людям нравится, когда их Семь и Тридцать присутствуют, и без вас было бы не такое представление.
Слова были обычными, но волоски на руках Петро встали дыбом.
— О чем вы, синьор?
— О, это бред. Обычно гости из Семи и Тридцати в первом ряду на этом уровне, — он указал по кругу на периметр каменного пола. — В этом году представление будет не очень, несколько семей подошли ко мне утром и сказали, что не придут ночью.
И Петро снова ощутил, что был близко к чему-то важному, мурашки пробежали как от холода ночью. Он пытался говорить ровным голосом, когда спросил:
— О? Кто?
— Посмотрим, — брат опустил голову, пока думал. — Один из младших сыновей Катарди был тут, но сообщил, что лучше будет сверху наслаждаться видом. Семья Годи тоже так сказала, и я подозреваю, что это новая прихоть. Женщина Фало и парень из ди Ангели отправились утром в Кассафорте. Тут хотя бы будут правнуки из Пиратимаре, как и несколько из семьи Менси.
— Разве не странно, что люди уходят до ритуала? Или меняются местами?
— Очень странно. Но всегда есть причины, да?
Да, подумал Петро. Причинами были знания некоторыми из Фало и ди Ангели, ведь они были частью заговора, чтобы заставить Кассафорте попросить о помощи Веренигтеланде. И они знали, что что-то произойдет этой ночью. Конечно, они убегали как крысы с тонущего корабля.
Прогнать брата Иоаннуса было сложно, он был разговорчивым и хотел рассказать мальчикам историю каждого ритуала Середины лета, которые он посещал с одиннадцати лет. После обещаний быть на тех местах в нужное время, они смогли подняться по лестнице туда, где встретили священника. И там они ждали.
Они ждали долгие часы, Петро пытался разглядывать лица всех, кто проходил. Близился вечер, все больше людей покидали палатки и шли к амфитеатру, опускались на колени на траве или садились на скамьи и в молитве склоняли головы. Музыканты заняли места в башнях, установленных у крайнего кольца амфитеатра, чтобы медленно стучать в большие барабаны. Удары были медленнее, чем биение сердца, и поначалу Петро было не по себе. А потом шум просто слился с остальными звуками.
Где-то в лагерях пилигримов на западе кто-то установил большое катаринское колесо. Две зажженные ракеты по краям металлической круглой рамы заставляли ее кружиться на шесте. Чем быстрее горели ракеты, тем быстрее оно кружилось, и больше искр летело. Вико потрясло сооружение, он такого не видел в поместье дяди.
— Я хочу такое, — заявил он.
— У меня такого не было, а я из Семи, — сказал Петро. Он поднял мальчика на плечи, чтобы он видел поверх толпы. — Желай дальше.
— Как это работает? — спросил удивленно Вико.
— Ты видел сциллийские свечи, — сказал Петро. — Если набить порох в цилиндр из бумаги или бамбук, а потом поджечь его, он вспыхнут и сгорит так быстро, что направит ракету вперед или взорвется. Сциллийские свечи взлетают в воздух, потому что на концах есть балласт, — он изобразил свист свечи и показал руками. — На колесе они просто крутятся.
— Я все еще хочу такое, — сказал Вико. — И у меня будет. Вот увидишь, — Петро рассмеялся бы, если бы не переживал за Эмилию и Адрио. Они не выбрали время встречи, но Петро думал, что Эмилия уже закончила беседу с Берро.
Катаринское колесо угасло, восточное небо стало лиловым и синим, и Эмилия нашла их. Петро сидел на скамье неподалеку, Вико сжался рядом с ним, почти уснул, ему надоело смотреть на лица под капюшонами. Эмилия и Адрио пришли среди толпы пилигримов, направляющихся на места в амфитеатре. Ее щеки были румяными от триумфа под капюшоном.
— Я это сделала, — она почти прыгала от радости. — Это было так просто.
— Ты бы ее видел, Петро, — Адрио тоже был рад, что они объединились.
— Что сделала? — спросил Петро.
— Я встретила бывшего стража, Берро. Я рассказала ему, что я — страж на службе у короля Мило, и что у меня есть повод верить, что предатели хотят что-то сделать в амфитеатре, и что я прошу его о помощи. Он тут же сказал, что поможет мне.
— И отсалютовал. Вот так, — изобразил Адрио.
Эмилия явно радовалась этому воспоминанию, хоть и приукрасила его.
— Мне не пришлось спрашивать, могу ли я управлять, — призналась она. — Я просто сказала ему, что я за главную, и он поверил.
— Не только он. Другие тоже.
Петро взглянул на Адрио.
— Другие?
— Скажи ему, — он ткнул Эмилию локтем.
— Берро встревожился и предложил поискать еще бывших стражей, — глаза Эмилии сияли. — Он знал двух рядом, и они согласились слушаться меня. Один из них знал стража с морского флота, а та знала еще женщину, которая служила в замке стражем больше тридцати лет. Их становилось все больше, Диветри.
— Угадай, сколько мы нашли? — Адрио едва сдерживал восторг, чуть не отпрянул в толпу людей, спускающихся тихо по лестнице. Он поднял руки, дважды показал ладони, а потом несколько пальцев. — Двадцать четыре.