— Ты хорошо постарался, — сказал он мальчику.
Следующие напряженные минуты Вико, под руководством Эмилии, вытащил кинжал и разрезал веревки Петро. Света было мало, и опыт Вико с ножом был только в создании дыры в палатке. Петро повезло, что он не видел, что происходило за ним. Несколько раз чуть не поранившись, он ощутил, как запястья стало покалывать. Веревки соскользнули, и Петро вытянул руки перед собой и посмотрел на них.
Он радовался лишь миг. Без слов он забрал кинжал у Вико и подобрался к Адрио. Его друг, освободившись, смог только обмякнуть. Он катался по земле, стонал, мышцы, которые он долго не использовал, пронзала боль. Эмилия была последней, потому что Петро знал, что, в отличие от Адрио, которому нужно было оправиться, она тут же вскочит, готовая действовать, как только ее веревки будут разрезаны.
— Вентимилла, следи за входом, — тут же приказала она, Адрио и Петро бросились выполнять, а потом она сказала. — Диветри. Возьми, — Петро вспомнил, что они уже не менялись местами. — Используй это.
Он разжал ладони и обнаружил нечто, похожее на кожаный мяч для бочче. Это был один из грибов, которые они собрали по пути, который пролежал ночь в рюкзаке, чуть размяк, но все еще был круглым.
— Съесть?
Эмилия нетерпеливо вздохнула.
— Ты не знаешь о дождевиках? — она забрала у него гриб и отклонила его голову. — Твое лицо все еще ужасное. Всюду кровь. Закрой рот. Теперь глаза, — Петро слушался, но приоткрыл здоровый глаз и заметил, как Эмилия ломает гриб над его поднятым лицом. — Старайся не дышать, — сказала она. — Вот так.
Петро ощущал легкое покалывание на лице. Тысячи спор гриба падали на кожу. А потом — он не успел даже сдуть споры с губ — последовали пальцы Эмилии. Они придавливали легкие споры к ранам и синякам на его лице, обвели его брови в засохшей крови, плясали над ранеными губами, пока она не хмыкнула с одобрением.
— Это должно помочь закрыть их.
Он опустил голову и не сдержался — глупо улыбнулся ей.
— Ты заботишься обо мне.
— Диветри, ты так юн, — сказала она с искренним юмором. — Если ты закончил свои неловкие попытки соблазнения…
— Я? — он снова повеселел. Петро понял, что, хоть у него не было магии сестры, он мог волшебным образом заводить союзников. Это оказалось этой ночью ценнее любых чар. — Это ты не можешь убрать от меня руки.
— Лоялисты задумали зло во время ритуала.
Эмилия отметила спокойным тоном:
— Вы можете со мной не соглашаться, но…
— Нам нужно туда пойти, — понял ее Петро. Он посмотрел на остальных. Адрио медленно кивнул. Лицо Вико осталось бесстрастным, но он не спорил. — Хороший страж не побежал бы прочь от беды. Я верю в вас. Мы поймем, что задумали лоялисты, и остановим их перед тем, как это случится. Нас никто не остановит.
— Не остановит, — она покачала головой. — Няня с тремя детьми. Не остановить, ага.
Он не дал ей так думать.
— Нет. Воин, — он указал на нее, а потом на себя. — Любовник. Ученик и принц, — он кивнул на остальных. — Эту силу никто не остановит.
Адрио, только поднявшийся на ноги, не спорил.
— Мы как в картах таро. Но я не был бы учеником. Скорее шутом, — он кивнул. — Я за. Идемте на ритуал.
— Я могу помочь, — вдруг сказал Вико. Он стеснялся, что его приняли в группу. Если Петро не ошибался, он тоже был благодарен. — Честно. Я знаю путь в Насцензу.
— Как? — они все встрепенулись.
И они оказались через несколько минут вне палатки, стояли в стороне от почти пустого лагеря и смотрели на долину внизу. Утро было ближе, чем они думали, запертые в палатке. Роса на траве под ногами тут же промочила их обувь, пока они смотрели на колонны дыма, поднимающиеся от сотен костров пилигримов. Лоялисты устроили лагерь на холме над Насцензой, подальше от людных дорог, с этого места было идеально следить за священным местом, не выдавая себя.
— Насценза, — сообщил Вико. — Синьор Якобучи показал мне, когда мы прибыли вчера, когда я злился из-за… кое-чего.
— Спасибо, Вико. Честно, — Эмилия глубоко вдохнула туманный утренний воздух.
— Да, спасибо. — Петро обвил рукой плечи мальчика. — Ты помог своей стране сегодня.
В мальчике могла быть кровь его отца-предателя, но в нем была и кровь его деда Алессандро, короля-героя. И кровь еще многих предков, которые владели Оливковой короной и Скипетром с шипами. Может, он и не получит трон, но было хорошо, что он помогал им.
— Моей стране, — Вико пробовал слова, словно примерял штаны. Он кивнул. — Моей стране.
21
Ты спрашиваешь, почему мы заканчиваем групповую молитву фразой «так говорим мы все». Это не по обычаю или из-за того, что так приятно слышать богам. Есть то, что не зависит от нас, и потому это нужно делать единой группой.
Эти дела мрачнее и важнее, чем то, что можно выразить в одиночной молитве.
— из «Маленького справочника новым ученикам инсулы Кающихся Лены»
Четыре пилигрима добрались до лагерей вокруг Насцензы тем утром. Двое были высокими, двое — ниже и тоньше. Все были в длинных серых сутанах, традиционных для тех, кто ступал на священные земли, где родились боги. Символ украшал грудь каждого. Они шли в толпе скромно, сжав ладони и указывая ими на небеса, словно направлялись в амфитеатр к остальным.
Вдруг один из группы запнулся о край сутаны и растянулся, рухнув на спящего пилигрима в маленькой палатке, разрушив ее. Он ударился головой об холодный чайник. В палатке был мужчина средних лет, он спал, пока его не ударили по ребрам. Он так поразился произошедшему, что громко рассмеялся и помог мальчику встать, дал ему яблоко, показывая, что не разозлился.
— Кошмар, — прорычал Адрио, когда они пошли дальше. — Это было обидно.
— Осторожнее! — сердце Петро уже колотилось, когда они «одолжили» одежду среди висящей у палаток. В полях вокруг амфитеатра сотни пилигримов устроили лагерь на время церемонии. Те, кто прибыл один, были с маленькими палатками из ткани, натянутой на ветки и завязанной веревкой. Семьи или большие группы установили крупные шатры. Тут невозможно было уединиться. Вещи висели всюду, еда и другие припасы не были заперты на ключ. По сравнению с планом лоялистов, пара украденных сутан была небольшим преступлением, хотя это все равно кололо совесть Петро.
— Мои ноги работают плохо после того, как долго были связаны, — объяснил Адрио, чуть не упав снова.
Солнце встало и медленно сжигало туман, и пилигримы в долине просыпались и разводили общие костры, чтобы приготовить простой завтрак. Ребята проходили мимо, глядели на лица тех, кто выходил из палаток или сидел у костров, надеясь увидеть знакомые черты. Но видели только улыбки и приветствия, предложения каши, фруктов или символов, и даже приглашения на завтрак.
Петро понял, что люди могли быть добрыми, пока улыбался и благодарил незнакомцев. Он много дней видел, как люди совершали худшие поступки для своих целей, и было поразительно вспомнить, что порой они могли вести себя бескорыстно. Их усыпали добротой, пока они шли по полям.
К концу второго часа они обошли лагерь по периметру, и Адрио был в восторге.
— Я и не думал, что столько людей приходит на ритуал в Насцензе, — сказал он, сдвигая капюшон и вытирая лоб. Становилось жарче, и сотни тел только добавляли им пота.
— Нужен другой план, — согласился Петро.
— У нас и нет плана, — Эмилия была настроена решительно, хмурила брови, щурилась, выпятив челюсть, стиснув зубы. — Это проблема. Мы не знаем, что они задумали.
Вико попытался подвинуть капюшон по примеру Адрио, но Петро остановил его. Было бы катастрофой, если бы кто-нибудь узнал принца.
— Почему не сообщить страже тут?
— Ты видишь тут стражей? — спросила Эмилия.
Петро задумался. Он не видел ни одной алой формы с тех пор, как они прошли в долину.
— Их нет, — продолжила Эмилия. — Насценза — не город. Тут нет гостиниц, конюшен, домов. Остальное время года тут никто не живет. Это просто амфитеатр в земле, где люди раз в год собираются со всей страны, исполняют музыку и молятся неделю. Даже если бы Кассафорте могло выделить стражей, пришлось бы посылать их по всей стране. Люди в каждом селе собираются в этот праздник, всех не посторожишь. Это не сделать. Да и зачем? Середина лета — ночь мира, — она сжала переносицу с силой, словно отгоняла головную боль. — Начнем заново. Мы растерялись.
Петро согласился.
— Хорошо. Что мы знаем о планах лоялистов? Они хотят пустить кровь рекой.
— Что это? — пара толстых женщин в нижних платьях и шарфах на волосах проходили мимо них на пути от ручья, сжимая кувшины.
— Кровь рекой? — повторила встревоженно вторая. Она посмотрела на лицо Петро в тени капюшона и отпрянула от вида.
— Мой младший брат подрался, — объяснила Эмилия, коснувшись плеча Петро. — Из-за девушки.
Вторая опустила кувшин и сдвинула лицо Петро, чтобы осмотреть его опухший глаз, треснувшую губу и синяки на лице. Хоть гриб помог, было еще больно, когда женщина коснулась его.
— Девушка, видать, была хороша.
— Да, синьора, — согласился Петро. Он вздрогнул, когда Эмилия ущипнула его.
— Недалеко от меня есть лекари, — сказала первая. — Идите в ту сторону сорок шагов, ищите простую палатку на двоих с красным шарфом на верхушке. Так я отмечаю свое. Спросите тех, кто рядом, показать вам Соубонса. Он поможет с таким лицом, мальчик.
— Кто-то должен, — вторая поправила капюшон Петро. — Бедняга.
— Это не будет стоить денег, — первая подняла кувшин на бедро.
Они выждали, пока женщины не уйдут.
— Говори тише, — напомнила Эмилия Петро.
— Простите, — он отвел группу в сторону, где было меньше людей. До этого они стояли на тропе, ведущей к ручью, и желающих пройти там было много. Когда они снова собрались вместе, он продолжил, словно и не прерывался. — Они явно задумали резню.
— В этом нет смысла, — продолжила Эмилия его мысль. Она все еще озиралась, словно ожидала, что отряд лоялистов нападет с холмов вокруг милой долины. — Сколько лоялистов там, по сравнению с количеством людей тут? Два отряда? — Вико пожал плечами. — Пилигримов намного больше. И у многих людей тут есть хотя бы ножи, а то и мечи. Нет, есть лоялистов не сотни, значит, у них другой план.