Конечно, тебе это удалось.
Но я влюбился в нее по собственной воле.
Я должен был бы ужаснуться, но на самом деле я знал это с самого начала. Я чувствовал её заговор, подталкивающий меня к ней. Дело в том… что ей не нужно было заставлять меня любить ее. Я уже упал — задолго до того, как она начала свои игры. Еще до того, как она заставила меня поцеловать ее, я отдал ей свое сердце, сам того не зная.
— Ты понятия не имеешь, что говоришь.
— А разве нет? С тех пор как ты сказал мне, кто ты такой, я не перестаю удивляться. Когда ты умер, меня убила мысль, что я никогда не узнаю правды. Никогда не узнаю, почувствовал ли ты ту глубину чувств, которую я испытываю к тебе, или ту боль, которую я испытала, когда тебя забрали у меня.
Проведя обеими руками по волосам, я почувствовал жгучую боль в боку. Ее слова хлестнули меня, как тысяча пуль. Как эмпат я каждый день подвергался сотням эмоциональных притяжений и рывков. Каждую секунду я был на волосок от того, чтобы сойти с ума.
Но это не значит, что я копирую самые сильные мысли. Это не означало, что я был слаб и не мог думать самостоятельно. Во всяком случае, мое состояние сделало меня сильнее. Я не только подвергал перекрестному допросу каждое мнение и чувство, но и научился ограждать свои собственные выводы от влияния других.
Мои истинные мысли были в крепости, нетронутые и чистые, и я точно знал, что я чувствовал к ней — независимо от того, что она лгала мне.
Она мне не доверяет.
Я перестал мерить шагами помещение, повернувшись к ней лицом.
— Это то, о чем ты думала все это время? Что я не по-настоящему люблю тебя?
Ее кожа покрылась мурашками, и она отвела взгляд.
— Честно говоря, я не хотела думать. Я хотела верить в эту фантазию, а не разрывать наши отношения. Этот последний месяц был сущим адом, не стану отрицать. В те первые дни, когда я думала, что ты мертв, я действительно хотела тоже умереть. Но то, что ты вернулся…все это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой. Как я могу верить, что ты здесь ради меня? Что ты спасешь меня? Хочешь покончить с этим?
Ее глаза сузились, глядя на меня.
— Ты хочешь сделать это для меня или для себя? Потому что если это для меня, то как ты можешь выбирать свою семью вместо девушки, которая заставила тебя полюбить ее? Как ты можешь даже думать о том, чтобы убить своего отца — каким бы ужасным он ни был для тебя — когда ты не можешь быть уверен, что я не манипулировала тобой так же, как Кат все эти годы.
Я попятился.
Она успешно разрезала мою душу на ленточки, заставляя меня усомниться в том, что ее чувства ко мне были искренними. Неужели все это было притворством, чтобы привлечь меня на свою сторону?
Ты не веришь этому.
Она сбила меня с толку — разорвала на части единственное, что было правдой в моей жизни, и заставила усомниться.
Черт бы ее побрал. Будь проклято всё это.
Я намеренно ослабил бдительность и позволил своему состоянию потянуться к ней, пробуя коктейль из её похоти и паники.
Я сделал все возможное, чтобы найти нить лжи. Чтобы проверить, была ли ее привязанность ко мне чушью. Но в отличие от моего отца и его редких моментов товарищества и уважения, не было никакого подтекста или пассивно-агрессивного контроля.
Она была честна и правдива. Она любила меня. Может, она и не собиралась меня любить, но все равно это случилось.
Вздохнув, я опустился перед ней на колени.
— У тебя все наоборот, Нила.
Она покачала головой.
— Я не вижу…
— Ты не видишь, потому что не до конца понимаешь. — Я посмотрел на желтые стебли сена, желая, что мы были в безопасном месте. Этот разговор породил между нами тени, которые не имели права здесь находиться. — Да, я больше подвержен влиянию чужих эмоций, но я все еще сам по себе. У меня все еще есть право выбора и размышления. Я был рядом с женщинами. Я был среди друзей и врагов. Я жил нормальной жизнью, как любой мужчина, и мог бы найти счастье, если бы захотел.
Она вздрогнула. Ее пальцы теребили ночную рубашку.
Остановив ее нервные пальцы своими, я улыбнулся.
— Но, Нила, я все еще подчиняюсь своему сердцу. Я позволил тебе влиять на меня? Нет. Я впустил тебя, потому что видел, какая ты сильная и храбрая. Я впустил тебя, потому что вспомнил девушку, которую встретил, и то, как я чувствовал себя рядом с ней. Я впустил тебя, потому что увидел кого-то потерянного и такого же контролируемого, каким был, когда впервые послал тебе сообщение.
Она задохнулась, дрожа в моих объятиях.
Я еще не закончил.
— Я завидовал тому, что девушка, которой суждено было умереть за грехи своих предков, была более отважной, чем я. Я влюбился в твое упорство. Твое бесстрашие. Твои недостатки. Я влюбился в тебя, потому что ты научила меня доверять себе — верить, что у меня есть силы стать лучше.
Поднявшись с колен, я обхватил ладонями ее лицо, мой голос дрожал от правды.
— Ты сделал меня лучше, показав, а не заставив. Я влюбился в тебя, потому что ты для меня единственная. Не потому, что ты была женщиной в моем доме и в моей постели.
Я сел рядом с ней.
— Как низко ты должна думать обо мне, чтобы верить, что я могу опуститься до такого уровня?
Мое сердце перестало биться. Найдем ли мы когда-нибудь счастье, или мы всегда будем сомневаться и будем омрачены условностями и прошлым?
Она думает, что я бессилен.
Что я не боролся за нее так сильно, как она за меня.
И она права.
Я запер свои истинные желания в пользу повиновения отцу. Я позволила ему управлять моей жизнью, когда должен был взять на себя ответственность за свои действия. Но теперь я это знал. Теперь я был достаточно силен.
Благодаря ей.
Я мягко толкнул ее на спину, снова забравшись на нее сверху и проскальзывая между ее бедер.
— Теперь ты мне веришь? — Я поцеловал ее один раз. — Ты веришь, что мои мысли принадлежат мне? Что мое сердце знает, что оно твое, благодаря моему решению, а не твоим манипуляциям?
Я снова поцеловал ее.
— Я все улажу между нами. Вот увидишь. Я докажу тебе, что то, что я чувствую к тебе, не является побочным продуктом моего состояния или чем-то, что я не могу контролировать. Я покажу тебе, что добровольно отдал тебе свою душу еще до того, как ты узнала меня.
Она прикрыла глаза.
— Спасибо.
— За что ты меня благодаришь?
— За то, что показал мне, какой я была дурой.
Я усмехнулся, снова становясь твердым для нее, так сильно желая ее.
— Просто доверься мне.
Она застонала, ее рот искал мой.
— Я действительно доверяю тебе. Я буду доверять тебе.
Как только наши губы соприкоснулись, мы потеряли себя.
Мы упали друг на друга, отчаянно желая подтвердить сказанную правду единением наших тел. Между нами было слишком много неверно истолкованных выводов. Мне нужно было показать ей, что я говорю серьезно. И тогда реальность должна будет вмешаться. Мне придется рассказать ей о своих планах и подготовить ее к тому, что произойдет дальше.
— Могу я…? — Я скользнул рукой вверх по ее ночной рубашке, отталкивая хлопок.
Ее бедра задрожали от моего прикосновения. Она судорожно втянула воздух, когда мои пальцы коснулись ее сердцевины.
— Да…
Ее разрешение заставило мой член дёрнуться от желания. Я стиснул зубы, когда провёл пальцем по её складкам.
— Теперь, когда мы прояснили ситуацию, я хочу знать кое-что очень важное.
Она выгнулась дугой, когда мой татуированный кончик пальца приподнялся, чтобы прижаться к ее клитору.
— М…? И что же это?
Я прикусил ее нижнюю губу.
— Ты скучала по мне?
Я поскользнулся медленно, одним пальцем внутрь неё.
Она открыла рот, облизывая своим языком мой.
— Так сильно.
Страница 26
— Насколько сильно?
Ее пальцы скользнули в мои волосы, крепко удерживая меня. Она поцеловала меня со всей страстью, на какую была способна. Мое дыхание участилось, пока бок не запылал.
Отпустив меня, она застенчиво улыбнулась.
— Настолько.
Я не сводил с нее глаз, когда проник пальцем, растягивая ее внутренние мышцы, требуя ее.
— Хороший ответ.
Она дернулась, когда я просунул в нее второй палец.
— Я не могу дождаться, чтобы наполнить тебя. Чтобы доказать, что то, что я чувствую, реально. — Она была такой тесной, ее тело сопротивлялось моему вторжению.
Мой большой палец погладил ее клитор. Она задрожала от удовольствия, ее руки схватили мою футболку.
— Ещё…
Мой рот наполнился слюной, желая попробовать ее на вкус. Пить и поклоняться ей. У нас не было времени. Я должен был вернуть ее в безопасное место и подождать, пока все закончится, но я не мог остановить себя.
— Я дам тебе больше.
Скользнув вниз по ее телу, я задрал ее ночную рубашку выше талии, открывая ее блестящую киску.
Ее глаза широко раскрылись, когда я обхватил ее бедра руками и склонил голову над ее темными кудрями.
— Кайт…
Мое сердце подпрыгнуло. Я усмехнулся.
— Я когда-нибудь говорил тебе, как мне нравится, когда ты меня так называешь?
Прежде чем она успела ответить, я всосал ее клитор в рот.
— О Боже! — Ее ноги судорожно сжались, давя на мои уши.
Я ласкал ее вход, сводя нас обоих с ума. Она извивалась на одеяле, пытаясь освободиться от моего ищущего языка.
Я не отпускал ее.
— Кайт, о… ты мне нужен.
Я улыбнулся.
— Это можно устроить. — Я отчаянно погрузил свой язык в нее.
— Вот дерьмо!
Я зарычал.
— Ты не уточнила, какая часть меня тебе нужна, так что я позволю себе вольности, если ты не возражаешь. — Я снова погрузил свой язык, облизывая ее, пил ее — именно так, как я хотел.
Мой член пульсировал, подергиваясь внутри трусов.
— Я хочу тебя…всего тебя!
Я усмехнулся, проводя языком вверх, кружась вокруг ее клитора, прежде чем снова войти в нее.
— У тебя уже есть весь я.
Она схватилась за сено, ее ноги крепко сжались, когда я лизнул ее сильнее.
Ее вкус опьянял меня. Мне нужно было больше. Мой темп увеличился, кружась, трахаясь, показывая ей, что я жив и здесь, и я никогда больше не причиню ей боль.
Зубы ныли от желания укусить.
Мои бедра покачивались, желая войти в нее, но я не прекращал доставлять ей удовольствие…пока нет. До тех пор, пока она не распалась и не приняла мой подарок. Дар всего, чем я был.