Перейдя с травы на булыжники, ботинки Нилы тихо шлепали, сокращая расстояние между нами. Ее дыхание было хриплым — как будто она была больна, но выздоравливала — и капюшон скрывал ее потрясающие длинные волосы.
Моя кожа вспыхнула, когда она пробежала вокруг блока крепления и вплыла в двойные двери конюшни.
Наконец-то.
Я схватил ее.
Она закричала, когда мои руки обвились вокруг нее, улавливая вибрацию её сердцебиения. Развернув ее в своих объятиях, я положил обе руки ей на бедра и оттолкнул назад к стене.
Я не переставал двигаться.
Я разрывался на части от того, что она в моих объятиях.
Ее глаза встретились с моими. Ее испуг исчез, окатывая меня лавиной любви.
— О, боже мой….это правда…ты здесь.
Я улыбнулась, полностью открыв себя. Я питался ее счастьем, наслаждаясь, как глубоко она заботится обо мне. Я не мог этого вынести. Я не заслуживал такого безоговорочного признания. Но что-то не давало ей покоя. Она чувствовала себя…другой…более спокойной. У нее не было ни обычной искры, ни живой воли.
Моя душа закричала при мысли о том, что она исчезнет от меня.
Я верну ее обратно.
Я хочу это.
Ее спина ударилась о кирпичную стену, мои руки взлетели от ее бедер к щекам, и больше ничего не имело значения.
— Господи, как же я скучал по тебе.
Наклонив голову, я захватил ее рот в жестоком поцелуе.
Живи для меня. Дыши для меня. Вернись к жизни ради меня.
Мои губы болели от того, как сильно я ее поцеловал. Я не хотел быть таким грубым, но Нила вспыхнула. Страсть и свирепость, отсутствовавшие в ней, внезапно вспыхнули.
Я застонал, когда ее руки запутались в моих волосах, сжимая их в кулаки, притягивая меня ближе. Она таяла и сопротивлялась, ее язык проник в мой рот.
Она всхлипнула, когда мой поцелуй стал неистовым, побуждаемая необходимостью подтвердить, что это было реально. Что она действительно была в моих объятиях и все еще боролась, все еще выживала.
Наши головы наклонились, меняя направление поцелуя. Ее пальцы сильнее вцепились мне в волосы. Я поцеловал ее еще крепче.
— Ты здесь. — Я изливал слова поцелуями, не зная, говорил ли я или это кричала моя душа. — Бл*ть…ты действительно здесь.
Ее язык переплелся с моим, ее грудь сжималась, когда она начала быстро дышать. Мой бок болел, но ничто не могло помешать мне целовать ее, пока мы не потеряем сознание от удовольствия.
Она вернулась ко мне, но внутри все еще оставалась спокойной, нерешительной и неуверенной.
— Я здесь. — Она стала целоваться быстрее. — Ты жива. — Ее пальцы впились сильнее.
— Боже, Джетро… ты в порядке. — Ее голос сорвался, и мир перестал существовать.
Я хотел просто попробовать её на вкус, любить и согревать теплом.
Плотина ее эмоций захлестнула меня, и я закричал, когда она перевоплотилась в моих объятиях. Бл*ть, я скучал по ней. Бл*ть, я беспокоился о ней.
Но она была жива.
Она все еще была моей.
Ее руки прошлись по моей спине, яростно касаясь ее. Она вздрогнула, когда я втянул воздух, когда она скользнула по моему заживающему ребру.
Она ахнула.
— Прости…
Я дернул ее голову назад, сжимая капюшон, заставляя посмотреть на меня. Ее распухшие губы блестели в темноте.
— Ты не сможешь сломить меня, Нила.
Я снова поцеловал ее, не в силах вынести переполнявших ее чувств. Она открыла мне дверь, приглашая взять все, что я захочу. Через несколько секунд я был словно пьян. Всецело опьяненные ее вкусом — все мои дальновидные мысли, все мои планы, которые я хотел претворить в жизнь — они могли подождать.
Потому что эта богиня не могла.
Я не мог.
Я никак не мог насытиться ею. Я никогда не смогу насытиться ею.
Мы споткнулись, мой разум был переполнен желанием, я совершенно не контролировал своё тело и руки. Мое плечо врезалось в стойло, когда Нила потеряла равновесие и упала на меня. Я развернул ее, прижимая к новой преграде, целуя сильнее.
Она застонала, и мы снова пошатнулись, сталкиваясь и борясь, но не переставая целоваться.
Никогда не останавливаясь.
— Я не могу поверить, что ты жив. — Ее руки глубже запутались в моих волосах, удерживая мое лицо. — Каждую ночь я молилась, чтобы ты жил.
Я наклонился, обхватив ее горло, целуя вдоль линии подбородка, сердито глядя на сверкающие бриллианты, украшающие ее шею.
Что бы ни случилось и какую бы свободу мы ни заслужили, Нила всегда будет носить этот ошейник. Я ненавидел его, но предпочел бы видеть, как она будет носить его каждый день в течение следующих восьмидесяти лет, чем видеть, как он лежит на своем пьедестале в хранилище, просто ожидая своей следующей жертвы.
Я укусил её шею, впитывая ее вкус, вдыхая каждую частичку ее тела.
Я хотел выбросить эти образы из головы. Навсегда.
Она застонала, когда я схватил ее грудь, сжимая плоть через ночную рубашку.
— Джетро…
Мой член был чертовски твёрдый от желания. Я должен был быть внутри нее. Только тогда эта безумная потребность поглотить ее прекратится.
Не сейчас.
Нужно все обсудить.
Я приложил все силы, но отстранился, проведя рукой по лицу.
Нила стояла, прижавшись к стойлу, ее грудь поднималась и опускалась, пальто распахнулось, обнажив торчащие от позбуждения соски. Проклятый капюшон не позволял мне видеть дальше ее рта и глаз.
Ее взгляд встретился с моим в темноте, слезы сверкали на ее ресницах.
— Почему… почему ты остановился?
Я не мог оторвать взгляда от ее губ. Таких пухлых, красных и мокрых.
Я практически съел ее живьем.
Желание сделать это снова сводило меня с ума.
— Нам надо поговорить. — Мой голос был как сено и пыль, потрескавшийся и сухой.
— О. — Она опустила глаза, теребя пальцами пальто. Проклятый капюшон скрывал ее лицо в тени. Ей было так же больно, как и мне. Больно от страсти и похоти.
Дерьмо.
Я зажмурился, отключая зрение, но усилив восприятие другими органами чувств. Моя кожа умоляла соединиться с ее кожей. Мое сердце глухо стучало рядом с ее сердцем. И мой член, бл*ть, наказывал меня за то, что я не был внутри нее.
— К чёрту.
Я сдался.
Я снова прижался к ней, она ахнула, когда я сильно толкнул ее к стойлу.
— К черту разговоры. — Я целовал ее губы, подбородок, щеки. — Ты нужна мне, Нила. Мне нужен каждый дюйм твоего тела.
— Возьми меня. — Она вскрикнула, когда моя рука схватила ее платье и поднял вверх по бедру. — Пожалуйста… пожалуйста, не останавливайся.
— Я никогда не хотел никого так сильно, как тебя, — простонал я, когда она раздвинула ноги. — Я никогда никого так не любил, как тебя.
Она ахнула, когда я закинул её ногу себе на бедро. Что — то порвалось — ее подол или пальто — мне было все равно. Ее пятка впилась в мою задницу, когда она терлась о мой член.
Я задрожал. Моя рука упёрлась в стойло, чтобы мое тело не раздавило ее.
— Не останавливайся. — Обхватив меня руками за шею, она притянула меня к себе.
Мой бок свело судорогой, а лоб покалывало от боли, но мне было все равно. Мой член управлял мной сейчас, и он хотел быть внутри нее в это гребаное мгновение.
Неловко пошарив рукой, я расстегнул ремень и стянул джинсы и боксеры. Одежда была любезно доставлена Флоу.
Мой член выскочил из брюк, пульсируя от желания и липкий от спермы. Потирая кончик, я качнулся, отчаянно пытаясь найти ее вход.
Ее пальцы вцепились в мои плечи, притягивая меня ближе, но в то же время удерживая.
— Подожди… подожди…
— Я не могу ждать.
— Но в тебя стреляли…наверное, тебе не следовало… — Ее руки опустились, поглаживая мои голые бедра, впиваясь ногтями в мою плоть. — С тобой всё в порядке?
Я снова поцеловал ее.
— Я собираюсь показать тебе, насколько я в порядке, занимаясь с тобой любовью. — Я толкнулся к ней.
Она покачала головой.
— Подожди! — Ее внимание метнулось к моему торсу, ища раны. У меня не было ни малейшего желания снимать футболку и показывать ей повязку, скрывающую место шва, или упоминать о сломанном ребре.
Неужели она не понимает? Все это не имело никакого значения, потому что она была лучшим болеутоляющим средством в округе.
Я никогда не чувствовал себя так хорошо, как когда она была в моих объятиях, побеждая смерть, побеждая невозможное.
— Ты снова будешь спорить со мной, и я заставлю тебя распадаться на части снова и снова, пока ты мне не поверишь.
— Но…
— Прекрати. — Прижав палец к ее губам, я заставил ее замолчать. — Тихо.
Кончик моего члена нашел ее тугой жар.
— Если ты не дашь мне взять тебя, я умру. У меня буквально будет сердечный приступ.
Ее голова откинулась назад, когда я дразнил ее, кружа так близко, но не проникая в нее. Подталкивая вверх самую малость, мы дрожали от удовольствия. Моя голова опустилась, прижимаясь к стойлу позади нее, и я изо всех сил старался держать себя в руках. Мои бедра сжались, когда каждый инстинкт ревел, чтобы я вошёл в неё.
— Я так нуждаюсь в тебе, что едва могу дышать.
Ее эмоции бушевали как сумасшедшие, обрушиваясь на меня со всех сторон.
Вожделение.
Страх.
Вопросы.
Любовь.
— Перестань так много думать, ты меня отвлекаешь. — Глядя ей в глаза, я провел рукой по ее щеке, успокаивая ее буйные мысли. — Все, что я хочу чувствовать от тебя, Нила, — это желание. Все остальное… мы поговорим об этом позже.
Я нежно поцеловал ее.
— А теперь помолчи, перестань думать и позволь мне трахнуть тебя.
Она вздрогнула и повиновалась.
Ее эмоции переключились на одну мысль: желание, чтобы я взял ее.
Я с удовольствием подчинился.
Согнув ноги, я поднялся вверх.
Ее спина выгнулась, когда я скользнул внутрь ее жидкого жара. Все глубже и глубже, растягивая ее.
— Боже, Джетро… да!
Я прижал ее к себе, крепко держа, проникая всё глубже. Только когда она полностью обхватила меня, я толкнулся.
Наши губы слиплись, мы скакали друг на друге.
Это не было ритмично или чувственно.
Это было чисто животным и первобытным.
— Я долго не продержусь… не могу.
— Мне все равно. — Ее киска напряглась, когда я ускорил темп. — Просто докажи мне, что ты жив.
— Это я могу сделать.
Это не заняло много времени.
Мое тело не было выносливым, и время, проведенное врозь, означало, что все в Ниле околдовывало меня, заставив взорваться слишком быстро.