Джетро поцеловал меня в лоб.
— Ты такая сильная. Ты поправишься. Тише. Я с тобой. С тобой все будет в порядке. Тише. — Он укачивал меня, гладил по волосам, держа в своих руках.
— Я больше не могу, Джетро. — Я свернулась калачиком в его объятиях, желая исчезнуть и прекратить все это. — Там ничего не осталось. У меня ничего нет… ничего!
Он поцеловал мои волосы — мои прекрасные, длинные волосы. Он еле слышно зарычал.
— Тебе и не придется этого делать. Я покончу с этим. Я собираюсь спасти тебя. Все это скоро закончится.
Мечты рассеялись, когда меня разбудил стук в стекло.
Пустое отчаяние внутри меня пульсировало, но сон собрал меня по кусочкам, позволив продержаться еще немного. Объятия Джетро в моих мечтах спасли меня от разрывающих душу рыданий.
Что бы ни сделали со мной Хоуки, какие бы страдания я ни испытала, каким бы опустошенным ни стал мой разум, я все еще существовала — все еще выживала.
Я не закончу, пока не умру. И даже тогда я буду бессмертной.
Помни об этом и будь сильной.
Стук повторился, и я перевела взгляд на темное окно.
Тяжелые изумрудные портьеры переливались бархатом, свисая от потолка до пола. Они заслоняли ночное небо и любой намек на таинственный шум.
Тук. Тук-тук.
Могла ли это быть ветка дерева? Может быть, Флоу бросает камни в мое окно, чтобы привлечь мое внимание?
Любопытство пересилило мою скованность, вынудив меня выйти из теплой дремоты. Я встала с одеяла, и сразу же комната закружилась от головокружения. Дисбаланс был еще хуже, потому что я сдалась. Я больше не могла с этим бороться. Я позволила черной волне поглотить меня, сжав матрас, пока она не исчезла. Порез на моей груди горел, когда я дышала тяжело и медленно.
Стук стал быстрее, громче.
Неуверенно поднявшись на ноги, я пересекла комнату и отдернула шторы.
Я опустила глаза на подоконник в поисках ответа.
Я отшатнулась назад.
— Что…
Что-то пернатое и легкое отпрыгнуло в сторону, но тут же взмыло обратно и ударилось о стекло. Я ожидала увидеть своенравную ветку или даже какие-нибудь обломки, застрявшие в раме.
Такого я не ожидала.
Неужели какой-то посланник от Бога пришел наказать меня за то, что я была так потеряна? Может быть, это какая-то мистическая матерь-природа говорит, что она верит в меня?
Страница 23
Я не одинока.…
Мое сердце забилось сильнее, когда вернулась потерянная надежда.
Люди, с которыми я жила, возможно, и не заботились обо мне…но другие заботились. Я не могла перестать бороться, потому что меня любили. Там, где-то, меня любили люди, которые имели значение.
Мое сердце сжалось, когда я наклонилась ближе, чтобы присмотреться.
Хищная птица постучала клювом по окну и запрыгнула на подоконник. Её черные глаза-бусинки пронзили меня насквозь, как будто с первого взгляда она поняля, с чем я столкнулась и как близок был конец.
Ты понимаешь меня, маленькая птичка. Ты мой спаситель?
Отступив от окна, я сжала руки в кулаки.
Тебе не нужен спаситель… если бы ты только снова поверила в себя…
Что с того, что тебе отрезали волосы? Что с того, что твой брат ушёл? И что с того, что Джетро ушёл?
Ты никуда не ушла.
Так что дерись!
Птица набросилась на стекло, яростно стуча клювом.
Я замерзла.
Зимний холод слишком быстро прогнал осень. Паутинное кружево инея украшало углы стекла. Лучистый холод пробивался сквозь мою хлопчатобумажную ночную рубашку, словно ножи.
Бедняжка.
Мне было невыносимо думать о бедном существе на холоде. Ни одно животное не должно оставаться без крова.
Я двинулась вперед и открыла задвижку из кованого железа. Приоткрыв окно, птица тут же запрыгнула внутрь.
Без страха. Никаких колебаний.
Откуда, черт возьми, взялась эта птица?
Я замерла, когда хищник расправил крылья, пробежал по внутреннему подоконнику и прыгнул мне на руку.
— Ай!
Я отдёрнула свою руку. Когти у неё были острые, а клюв — смертоносный. Я достаточно страдала от рук человеческих ястребов, чтобы позволить пернатому причинить мне боль.
Птица выпятила грудь. Её клюв злобно сверкнул, когда он наклонил голову и уставился на меня умными глазами.
Она видела меня насквозь.
Она видела, как я была сломлена. Как же я устала. Как пуста.
Это заставило меня утонуть в чувстве вины за свою слабость.
На глаза навернулись непрошеные слезы.
— У меня для тебя ничего нет. Сомневаюсь, что хлопья произведут впечатление на такого хищника, как ты.
Птица прощебетала.
Шум пронесся по комнате, и мои глаза метнулись к двери. Я не хотела давать Дэниэлю повод навещать меня. Он сделал достаточно. Он сделал слишком много.
Отступив назад, я стала прогонять её.
— Давай… убирайся отсюда.
Вместо того, чтобы улететь, она подпрыгнул ближе, снова нацелившись на мою руку.
— Нет, подожди…
Она не слушала. Одним взмахом она спрыгнула с подоконника и приземлилась мне на костяшки пальцев. Её крылья распахнулись для равновесия, когти впились в мою плоть.
Мой бицепс сжался под её тяжестью, и я напряглась от её присутствия тут. Её чешуйчатые лапы шаркали, изо всех сил стараясь оставаться на одном месте. Сжалившись над ней, я согнула пальцы, создавая импровизированный насест. Она щебетала, обхватывая своими острыми когтями мою кожу. Её вес был на удивление тяжелым, а оперение густо усеяно медными перьями.
— Привет.
Она склонила голову набок и снова защебетала.
Ветер проникал сквозь щель в открытом окне. Я двинулась, чтобы закрыть его, но птица укусила меня за костяшки пальцев.
— Ай. — Я хотела стряхнуть её, но мой взгляд упал на её ногу.
Ястреб или пустельга захлопали крыльями, разбрасывая перышки на ковер. Она каким-то образом поняла, что я увидела послание.
Мое сердце перестало биться, когда я посмотрела в окно, щурясь в темноту. Кто его прислал? Неужели они все еще там?
Снаружи не двигалось ни тени, ни намека на полуночных посетителей.
— Кто тебя послал? — Пробормотала я, глядя на белый пергамент, обернутый вокруг её ноги. Потянувшись за красным бантом, я вытащила его.
Птица взвизгнула, подпрыгивая от нетерпения. Её внезапное возбуждение заставило меня дернуть сильнее. Бумага упала на подоконник.
Держа тяжелую птицу на одной руке, я сделала всё возможное, чтобы развернуть свиток и прочитать.
Однако птица не стала ждать. Она выполнила свой долг — передал свое послание. Не оглядываясь, она слетела с моей руки и, словно крылатый демон, проскользнула через оконную щель и взлетела в небо. Мгновенно под маскировкой своих перьев она исчезла на фоне мерцающих звезд.
Мое сердце неуклонно увеличивало свой темп, дыхание стало прерывистым. Сжимая записку, я разглаживала ее до тех пор, пока самое прекрасное, дразнящее, самое чудесное предложение, которое я когда-либо видела, не отпечаталось в моем мозгу.
Приходи в конюшню.
Мои колени дрожали.
Моё сердце взлетело.
Джетро.
Он здесь.
Он вернулся за мной.
Я не забыта.
***
Моя жизнь больше не принадлежала мне.
Она принадлежала ей.
Ей.
Ей.
Я уже говорил ей об этом, но не думаю, что она мне поверила. Но теперь я вернулся. Я был жив, готов и чертовски зол. Она была моей, чтобы защищать и обожать, и до сих пор я подводил её.
Мне не следовало приводить ее сюда. Я должен был иметь гребаный хребет и покончить с этим, когда кат убил Эмму. Я должен был найти помощь в ту ночь, когда я причинил боль Жасмин. Я должен был покончить со злом в тот день, когда моя мать не смогла справиться.
Так много истории, так много уроков и решений. В то время я играл в эту игру — ждал, учился и молился.
Но я был глуп, думая, что есть какой-то другой вывод.
Только Нила смогла разбудить меня, ударить меня словно током в самое сердце своей храбростью и показать, что внутри я хороший человек. Что мысли, от которых я страдал — о пытках и разрушении — не были моими. Что ужасы, которые я совершил во имя семейных ценностей, не сделали меня чудовищем, каким меня воспитывали.
Я сам по себе.
И пришло время показать Ниле, как я изменился.
Как только она появилась на гребне, я с трудом перевел дыхание.
Нила…
Лунный свет поливал её серебром, когда она спускалась с небольшого холма, ее белые ноги мелькали под белым подолом ночной рубашки. Длинное черное пальто окутывало ее тело, а капюшон закрывал голову, развеваясь вокруг лица. Она не бежала. Она скользила по сверкающей инеем траве.
Я хотел, чтобы она воспарила ко мне. Летела.
Но что-то было не так. Она двигалась слишком медленно. Как женщина, которая потеряла свой огонь.
Мое сердце дрогнуло, когда она медленно приблизилась. Она выглядела волшебной, таинственной и слишком драгоценной, чтобы ее можно было приручить.
Но я приручил ее. И она приручила меня.
Давай быстрее, Нила.
Поторопись.
Мои руки сжались, когда она не прибавила шагу. Я остался на месте, прячась в тени и выжидая.
Мое тело вибрировало, так чертовски сильно желая броситься к ней. Уложить её на мягкой траве и целовать до потери сознания под звездами. Я не мог больше вынести ни секунды без нее в моих объятиях.
Я шагнул на вымощенный булыжником двор.
Нет.
Здравый смысл заставил меня вернуться в тень. Я не мог покинуть безопасную конюшню — не мог рисковать, что кто-нибудь увидит меня из Холла.
Подожди.
Каждая секунда была гребаной пыткой.
Она двигалась так же прямо и верно, как пустельга, которую я ей послал.
Кес.
Его имя и воспоминания о нём омрачили мою радость.
Мой брат должен был выжить, потому что он заслуживал увидеть новое будущее. Он и Жасмин должны жить более счастливой жизнью, чем та, что была у нас.
Я хотел, чтобы они были рядом, когда я познакомлю Нилу с Хоуксриджем и покажу ей, что это место не было добрым к ней, но как только оно станет моим, оно станет нашим личным убежищем.
Иди. Быстрее. Беги.
Мое сердце гулко стучало в беспорядочной синкопе.
Нила скользнула вниз по небольшому склону, сверкание блестящих балеток отражало лунный свет.
С каждым шагом она становилась все ближе. Я тяжело вздохнул. Пульсация в моем ребре исчезла; боль от недавно снятых швов исчезла. Впервые с тех пор, как я очнулся в больнице, я почувствовал себя по-настоящему исцеленным. Мое тело исцелилось, но без нее моя душа была бы разорвана навсегда.