Бонни вздохнула.
— Маркиз.
Здоровяк изогнул бровь, держа моего брата, словно муху на веревочке.
— Да, Мадам?
— Заткни ему рот.
— Конечно.
Маркиз отпустил Ви одной рукой и полез в задний карман. С нечеловеческой силой он прижал моего брата к своей груди и с силой воткнул черную бандану ему в рот.
— Подождите! — Я рванулась вперед, но Дэниэль дёрнул меня назад.
— Это только между нами. Отпусти его.
Бонни усмехнулась.
— О, его отпустят, хорошо.
Мое сердце замерло.
— Что вы имеете в виду?
Пожалуйста, не имей в виду смерть. Пожалуйста!
— Я имею в виду, что если ты правильно сыграешь в эту игру, то сегодня вечером Вон сможет вернуться домой.
Мое сердце вспыхнуло надеждой.
— Правда?
Смею ли я им верить?
Недоверие покачало головой, но жестокая искра оптимизма умоляла, чтобы это было правдой.
Бонни улыбнулась.
— Сыграй правильно, и он вернется домой нетронутым. Он вернётся к своей семье из-за твоей жертвы из любви.
Вон пробормотал что-то неразборчивое сквозь кляп.
— Однако, если ты будешь играть неправильно, он останется здесь. Он будет страдать вместе с тобой, и мы закончим его путешествие в тот же миг, что и твое.
Он умрет вместе со мной.
Этого никогда не случится. Я не могу нести ответственность за смерть моего брата.
— Даю слово, я буду играть. Сейчас же отправь его домой. Тебе не нужен он, чтобы заставить меня вести себя хорошо.
Я не могла смотреть на Вона, пока меняла свою жизнь на его. Он был бы полон вины и гнева из-за того, что не смог остановить меня.
Кат потер рукой рот.
— Если ты будешь хорошей девочкой, Нила, и он вернется домой, не думай, что он неприкасаемый. Не думай, что это милосердие или что мы упустили из виду его способность снова принести хаос в наш мир. Это еще один мат в игре, которую вы слишком глупы, чтобы понять.
Вопрос жёг мою грудь. Мне нужно было знать ответ, но в то же время это приводило к такой путанице.
— Но почему?
Кат замер.
— Но почему? Я только что объяснил тебе, почему — если ты не подчинишься…
— Нет, не это. — Я не могла поверить, что делаю это. — Зачем отпускать его? Я думала, ты оставишь его у себя, пока я не заплачу…
Мой голос затих.
Я знаю почему…
Кат усмехнулся.
— Ты сама ответила на свой вопрос, не так ли?
Моя голова стала тяжёлой, словно шар для боулинга, повиснув на моих плечах.
Вон уйдёт домой, потому что меня не станет. Какой бы сюрприз не придумал Кат…это был последний долг. Так или иначе, он верил, что сможет держать полицию на расстоянии. Что мой брат не разрушит их империю. Что он в безопасности, чтобы продолжать свои убийства.
Он сумасшедший.
Он действительно перешел от злости к безумству.
Вон извивался в объятиях Маркиза. Он брыкался, крича во весь голос, бессмысленные проклятия сыпались из его заткнутого рта.
— Заткни его, — огрызнулась Бонни.
Маркиз зажала ладонью нос и рот Вона, медленно душа его.
— Стой! — Я извивалась в объятиях Дэниэля.
— Не заставляй меня причинять тебе боль до того, как мы начнем, Уивер.
Я не могла оторвать взгляд от брата, когда его лицо порозовело, а глаза выпучились от нехватки воздуха.
Кат взглянул на свой золотой "Ролекс".
— Хорошо, давайте начнем. Сегодня вечером мне нужно быть в другом месте.
Дэниэль отпустил меня, и Маркиз отпустил свою руку. Вон с хрипом втянул воздух, когда Дэниэль встал между мной и Воном.
— Бабушка, кости?
Бонни медленно подалась вперед, артрит сковал ее тело. Вытащив из кармана куртки игральную кость, она протянула ее внуку. С глазами, приказывающими повиноваться и не оставляющими места для ошибок, она отступила назад.
Дэниэль выпятил грудь.
— Как ты знаешь, Нила, ты заплатила долги за первоначальную семью Хоуков, но не заплатила за клей, который держал семью вместе. Мать была причиной того, что мы превзошли вашу семью в богатстве, власти и звании. Однако прежде чем ты узнаешь, что она сделала, чтобы это произошло, ты должны узнать, через какую ежедневную борьбу она прошла, чтобы сохранить свою семью живой.
Кат гордо кивнул, давая Дэниэлю возможность быть в центре внимания.
В каком-то болезненном смысле урок истории был отсрочкой. Рассказ чудовища перед тем, как он съест меня на ужин.
— Ты не мать, поэтому я сомневаюсь, что ты поймешь это полностью, но эта маленькая игра докажет, на что она пойдет, чтобы спасти своих детей.
Дэниэль поднял кости.
— Для каждого броска я дам тебе два варианта. Вариант первый — у тебя есть возможность спасти себя. Вариант второй — у тебя будет возможность спасти своего брата. Ты узнаешь всю глубину сострадания моего предка. Она не была мученицей — она была святой. Ставя на первое место всех, о ком она заботилась.
Дэниэль покрутил кости в пальцах.
— Если была еда, она отдавала всё своей семье и морила себя голодом. Если было укрытие, она позаботилась о том, чтобы ее детям было тепло, а сама замерзала. Если была бы боль, она поставила бы своих близких на первое место и приняла бы наказание. Она действительно была образцовой женщиной.
Его голос стал глубже.
— И твои гребаные предки воспользовались ее добросердечием. Они мучили ее, контролируя её с помощью жизнями ее детей. Они делали все возможное, чтобы заставить ее страдать. Уивер использовал кости, похожие на эту, когда хотел, чтобы она что-то сделала. Трахнуться или спать в свинарнике. Ползти на коленях или голодать. Она была самым сильным представителем нашей линии, потому что не только никогда не ломалась, но и в одиночку разрушила репутацию Уивер, подружилась с монархом и обеспечила, чтобы имя Хоук стало одним из самых страшных и богатых в одночасье.
Он рассмеялся.
— Чертовски сильная женщина, да? — Его глаза потемнели. — Держу пари, что ты хотела бы быть хотя бы наполовину такой же сильной, как она.
Он не ошибся. Меня угнетали душевная печаль и физическая слабость последних недель. Я позволила им добраться до меня. Я сломалась.
Я слабая.
Знание того, что я происхожу из такой ужасной родословной, делало меня виновной в нашем богатстве и успехе. Наше процветание было построено на нищете других, но точно так же, как корона и церковь терроризировали свой народ, дворянство выбрало низший класс. Это было неправильно, но таков был мир в те времена. Развращенный властью и свободный для пыток.
Я не несу ответственности за их грехи.
Дэниэль ухмыльнулся.
— Каковы самые основные инстинкты матери? Что является основным требованием для рождения детей?”
Я поджала губы. Я не сводила глаз с Вона.
Защищаться от людей, которые причиняют им вред. Точно так же, как я буду защищать Ви от тебя.
— Мы все знаем, что работа матери — жертвовать собой ради своих детей. Давай посмотрим, сможешь ли ты быть такой сильной для своего брата. — Он сунул кости мне под нос. — Это не обычные кости. На них нет чисел. Видишь?
Я вздрогнула.
— Только два цвета. Красный и черный. Хочешь знать, что означают эти цвета?
Боже, пожалуйста, пусть это закончится.
— Красный цвет означает кровь — физическую дань, которой ты должна будешь расплатиться, чтобы твой брат избежал наказания за тебя.
Он усмехнулся.
— А черный — психологическая плата.
— Закругляйся, Дэн, — сказал Кат. — Давай продолжим.
Дэниэль кивнул.
— Прекрасно. — Он перебрасывал кости с ладони на ладонь. — Каким должно быть твое первое испытание, Уивер? Что-то легкое или трудное?
Вон пытался вырваться из рук Маркиза.
Я проигнорировала его. Дело было не в нем. Речь шла о том, чтобы я защищала его. Хоуки знали, что я приму любую плату, какой бы она ни была. Это был не выбор, а необходимость. Выносить боль самой было выполнимо, наблюдать, как мой близнец проходит через это…немыслимо.
Потирая подбородок, Дэниэль пробормотал:
— Я думаю, что мой первый бросок будет…
Встряхнув кости, он выпустил их. Пластиковая кость отскочила от толстого ковра и остановилась на черном.
Черный… психологический.
Я напряглась, когда мысль осветила его лицо.
— У тебя есть два варианта, Нила, — ухмыльнулся он, глядя на Вона. — Первый — стоять тут и смотреть, как твой брат получит два удара в живот, любезно предоставленных Маркизом. Или…
Я выпрямилась во весь рост.
— Или что?
— Или…делать то, что моему предку приходилось делать каждую ночь. Она должна была трахаться со своим работодателем.
Мой желудок скрутило от отвращения. Мой язык пересох от ужаса.
— Я…я… нет.
Дэниэль схватился рукой за свой член.
— Трахнешь меня за третий долг. Может, и привыкнешь к этому, сука.
Меня чуть не стошнило.
Вон извивался и стонал в своих узах.
Видение того, как я добровольно подчиняюсь Дэниэлю перед моим братом, вызвало слезы. Я не могу… не могу…
Невероятно, но Бонни пришла мне на помощь.
— Я не собираюсь смотреть на это. Поцелуй его, мисс Уивер. Остальное приберегите для другого раза, без моего присутствия.
Мое сердце забилось, как у испуганного кролика.
Дэниэль оскалил зубы.
— Не одёргивай меня. Я заставлю ее делать все, что захочу.
Кат скрестил руки на груди.
— Только не сегодня. Ты получишь ее. И это будет гораздо лучше, чем быстрый трах на полу. — Он подошёл ко мне. Его глаза горели от таящихся в них секретов. — Мы будем там, где тебя никто не трогал. И ты сделаешь все, что мы скажем.
Вон сопротивлялся, когда Кат запечатлел мимолетный поцелуй на моих губах.
— А теперь иди поцелуй моего сына, если ты не хочешь, чтобы мы ударили твоего брата, и тогда мы сможем двигаться дальше.
— Ладно, поцелуй меня, шлюха, — проворчал Дэниел. — Но это должен быть не просто поцелуй, а что-то такое, что заставит меня поверить, что это серьезно.
Ви дернулся в объятиях Маркиза, стон в его груди был громкой мольбой принять наказание. Неужели он не видит? Я не смогла бы простить себя, если у меня был способ избавить его от еще большей боли, и я его не использовала.
Поцелуй — это ничто. Я смогу это сделать.
Это небольшая плата за благополучие моего брата.
Сцепив руки вместе, я связала себя крепче, чем веревка. Высоко подняв подбородок, я повернулась к Дэниэлю.