Однако, как и вчера, я не ощущал ничего, кроме пустоты.
Вздохнув, я пригладил его непослушные волосы.
— Тебе станет лучше. Вот увидишь. Ты никуда не денешься, Кес. Я этого не допущу.
***
Маленькая игра Дэниэля оказалась крестиками-ноликами.
Но выигрыша не было ни при каких обстоятельствах.
Поначалу я отказывалась играть, но вскоре он убедил меня, что это не выход. Жасмин ничего не могла с этим поделать. Она была зрителем, а я — пешкой для развлечения.
Бонни называла это семейным вечером.
Вечер, проведенный в игорном зале, где была предпринята попытка получить третий долг. Они играли в Скрэббл, «Монополию» и карты, не обращая на это ни малейшего внимания.
Кат самодовольно улыбался всякий раз, когда я вздрагивала от воспоминаний о той ночи, разглядывая стены и клетчатый ковер.
Кестрел был таким добрым и благородным. Джетро был так раздосадован и обижен.
Жасмин изо всех сил старалась удержать меня в целости и сохранности, но в ту ночь Дэниэлю была предоставлена полная свобода действий. Его правила: играть в игру, которую он хотел, или вместо этого получить поцелуй.
И не просто поцелуй. Слюнявое влажное чавканье с языком, ныряющим в мой рот, доводящим до рвотного рефлекса, и руками, лапающими мою грудь.
После второго поцелуя я перестала бунтовать и начала играть.
Кат только рассмеялся.
Бонни кивнула, как львица, которая учит своего детеныша играть с едой.
Что-то сломалось глубоко внутри. Моя душа распалась на части, пытаясь сохранить мою последнюю силу и выносливость.
Мои воспоминания, мое счастье, моя страсть…все медленно иссякало, чем больше я пила их яд.
Так оно и было. Они побеждали. Я была так близка к тому, чтобы сдаться.
Они хотели, чтобы я подчинилась, играя в глупую игру? Хорошо.
Они победили.
Неизвестный номер: «Ты здесь? Я хочу поговорить с тобой.»
Это был уже седьмой его вопрос с тех пор, как мы начали переписываться на прошлой неделе.
Сколько дней прошло с тех пор? Четыре? Пять? Я потеряла счёт времени.
Каждое утро было новым испытанием, жаждущим сломить меня. Два дня назад Кат дал мне ведро ледяной воды и велел вымыть крыльцо Хоуксриджа, в то время как снежинки кружили в воздухе. Вчера Бонни вызвала меня к себе, заставив снять с нее мерки и сшить новое платье.
Я предпочитала драить крыльцо, а не делать этой ведьме платье, пользуясь теми навыками, которые она принижала.
Они делали и другие вещи.
Мое сердце наполнилось яростью и гневом — желанными после стольких лет слабости и горя.
Нет! Не думай об этом.
Я отказалась запятнать ими свой разум, когда наконец обрела минутный покой в одиночестве. Я бы не стала омрачать это драгоценное время с Джетро воспоминаниями о его демонической семье.
Стиснув зубы, я ответила:
Иголочка и ниточка: «Это небезопасно. Любой может услышать меня. Просто напиши сообщение…это проще.»
Я вздохнула, когда сообщение было отправлено.
Для меня было так просто лгать, чтобы он не знал, насколько всё стало плохо.
Неизвестный номер: «Чушь собачья. Я звоню тебе прямо сейчас. Если ты не возьмешь трубку, я попрошу Жасмин притащить тебе телефон, чтобы ты больше не пряталась от меня.»
Черт!
Сидя неподвижно на подушках, я подскочила, когда раздался входящий звонок.
Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.
Как я могу с ним разговаривать? Как я могла притворяться, что я все та же женщина, когда я превратилась в кого-то, кого не узнавала? Как я могла говорить спокойно и лгать сквозь зубы?
Я всегда была ужасной лгуньей.
Телефон подпрыгнул и заплясал в моей руке. Вибрация повторялась снова и снова.
У тебя нет выбора.
Проведя рукой по спутанным волосам, я нажала "принять". Сделав глубокий вдох, я поднес телефон к уху.
— Алло?
— Бл*ть.
Это проклятье попало мне в самое сердце, согревая, пробуждая счастье, которое я забыла, как ощущается.
— Нила…слава Богу, ты взяла трубку.
Он.
Мой друг. Моя родственная душа.
Почему я боялась говорить с ним? Почему я ждала так долго?
Свернувшись в клубок, я выдохнула:
— Джетро…
— Бл*ть, я скучаю по тебе.
Я закрыла глаза, борясь с нахлынувшей печалью.
— Я тоже по тебе скучаю.
Так невероятно сильно.
— Ты в порядке? Скажи мне правду. Я знаю, что ты что-то скрываешь от меня.
Не делай этого со мной, Кайт….
Я попыталась отвлечься, переводя разговор на него. Мое сердце подпрыгнуло от ужаса.
— Я в порядке. Как твои дела? Врачи были добры к тебе?
— Не меняй тему разговора. Скажи мне, Нила. Не заставляй меня умолять. — Он судорожно втянул в себя воздух. — Слышать тебя, знать, что ты там, а я нет — это чертовски убивает меня. Самое меньшее, что ты можешь сделать, — это успокоить меня правдой.
Успокоить его правдой? Я чуть не рассмеялась. Не было бы никакого утешения — только ложь могла бы сделать это. Вопиющая ложь.
— Кайт… Честное слово, я в порядке. Жасмин проделала потрясающую работу. Она заставила Ката внести изменения в Долг по наследству, чтобы у неё был полный контроль.
Лгунья.
Только половина контроля. И не над долгами.
Последние две недели мне везло. Да, мне было больно, и я была измучена, но ни слова не было сказано о долге. Никакого получения третьего или намека на четвертый.
Пусть это продлится как можно дольше.
— Что они с тобой сделали?
Всё.
— Ничего. Честно, я жива и жду тебя. Я так счастлива, что ты в безопасности.
— Нила… ты лжешь.
Я смахнула слезу.
— Как Кес? — Я едва слышно пробормотала. — Он поправляется?
Я спрашивала ежедневно об этом в своих сообщениях, но в ответ не было ничего нового.
Джетро вздохнул.
— Черт возьми, ты меня бесишь. — Он помолчал. — Нет, он все еще без сознания.
— Мне очень жаль.
— Ты можешь загладить свою вину, рассказав мне, как ты на самом деле.
Я посмотрела через всю комнату на аквариум с тропическими рыбками, плавающими в своем идеальном окружении без всяких помех. Они были свободны быть счастливыми. Но я отказывалась делать кого-то несчастным, когда он ничего не мог сделать.
— Не приставай ко мне, Джетро.
Не будь похожим на них.
Я опустила голову.
— Я жива. Это чистая правда. Я не счастлива. Это еще одна истина. Но что хорошего в том, чтобы рассказать тебе, что они сделали, когда ты ничего не можете сделать, чтобы исправить это? — Мой голос стал жестче. — Просто признай, что я в порядке, и двигайся дальше, хорошо?
Тишина.
Моё сердце бешено колотилось о ребра.
— Джетро?
— Мне очень жаль. Так чертовски жаль.
Я растаяла.
— Я знаю. Но это не твоя вина.
— Я заставлю их заплатить.
— Я знаю. Мы сделаем это вместе.
— Жаль, что я не могу обнять тебя. Поцеловать тебя. Мои руки пусты без тебя.
Я чувствовала ту же самую пустоту — ужасную пустоту, разрывающую меня на части своей ноющей необъятностью.
— Я бы все отдала, чтобы быть с тобой.
Мы оба замолчали. Что тут говорить, когда мы не можем говорить о том, что нам нужно? Какие слова могут дать утешение, когда впереди только боль?
— Как долго? — Наконец прошептала я. — Сколько еще времени пройдет, прежде чем я снова смогу тебя поцеловать?
— Слишком долго. — Джетро вздохнул. — Они сказали три недели, но я почти готов. Я не собираюсь ждать так долго. Это уже было слишком. Я отказываюсь оставлять тебя там хотя бы на час дольше, чем это необходимо.
Страсть в его голосе успокоила меня, хотя я и не верила ему.
Он думал, что успеет вовремя.
Я всеми фибрами души желала, чтобы он оказался прав.
Но внутри меня было что-то чудовищное…оно затягивало меня все глубже, говоря, что мое время истекает. Я не знала, откуда взялся этот зверь, отсчитывающий время, но он рычал все громче и громче.
Жасмин была права. Кат задумал что-то грандиозное. Дэниэль знал это. Бонни знала это. Я знала это.
Моя жизнь быстро заканчивалась.
Поторопись, Джетро.
Поторопись…
Пока не стало слишком поздно…
***
Просто девятнадцать часов, как я разговаривал с Нилой.
Я ждал до темноты, чтобы написать ей снова. Я почти разрывался на части от нетерпения. Единственное, что удерживало меня в больнице и не давало угнать мотоцикл и помчаться в сторону Хоуксриджа, — это продолжительная пульсация в боку.
Мне было лучше, но не на сто процентов.
Не то чтобы я должен был полностью исцелиться, чтобы уничтожить моего отца, но на этот раз я не буду глупым.
Я не хочу испортить свой сюрприз.
Наконец, после моего ночного осмотра и отвратительного больничного ужина, можно было спокойно написать Ниле, не опасаясь, что ее поймают.
Неизвестный номер: «Мне нужно поговорить с тобой еще раз. Я хочу прикоснуться к тебе, даже если это означает, что я не могу сделать это физически. Позвони мне.»
Услышав ее восхитительный голос прошлой ночью, я завёлся, разозлился, мои нервы были на пределе. У меня было такое чувство, будто это я с ножом гильотины над головой — наказанный желанием защитить и любить ее.
Страница 20
Мой член был твёрдым всю ночь, но я отказывалась удовлетворять себя.
Я хотел дождаться Нилу.
Мы можем предложить друг другу небольшую меру комфорта.
У меня никогда раньше не было секса по телефону, но, если бы это принесло хоть каплю удовлетворения в нашу разлуку, я бы попробовал.
Мое сердце сжалось.
Послания Нилы были такими самоотверженными. Она так беспокоится за нас с Кесом. Она почти не говорила о себе, сколько бы я ее ни умолял. Вчерашний разговор с ней только подтвердил мои подозрения. Она увиливала от ответов. И я чертовски ненавидел это.
Она что-то скрывает от меня.
После десяти минут ожидания, я попробовал снова.
Неизвестный номер: «Позвони мне. Ты мне нужна.»
Ни ответа.
Ни уведомлений.
Ничего.
Мое сердце стучало, истекая кровью с каждым тиканьем часов.
Неизвестный номер: «Ответьте мне. Ты в порядке?»
Ответа по-прежнему не было.
Снег хлестал в моей душе, все быстрее подталкивая меня к ужасному заключению.
Нила… что случилось?
Городской телефон рядом с моей кроватью нарушил тишину.
Звон имитировал ужасную тревогу, разрывая мои барабанные перепонки.