Ты многому меня научил, Баззерд.
Как ненавидеть.
Как жаждать смерти.
Как спланировать твою кончину.
Дэниэль рассмеялся, поглаживая круглое медное устройство со штопором посередине и лепестками, расположенными вместе с маленькой круглой ручкой. Оно выглядело довольно старомодно, по-варварски.
— Это «Груша страданий». — Он сунул его мне под нос. — Когда-нибудь видела такое раньше?
— Я только что сказала тебе, что не знаю, что это.
Он просиял.
— Позволь мне показать тебе, как это работает.
Я отшатнулась, когда он взял грушу и повернул маленький рычажок внизу. Лепестки медленно раскрывались наружу, образуя болезненный четырехлистный цветок.
— Это хитроумное устройство имеет три применения.
Я с трудом сглотнула, когда он продолжал расправлять лепестки.
— Использование номер один было для лжецов и подстрекателей. Грушу втискивали им в горло и медленно раскрывали, пока не сломается челюсть.
Я содрогнулась.
— Использование номер два было для геев или священников, которые нарушили свою веру. Грушу засовывали им в задницу и широко раскрывали, пока их задница не разрывалась.
Он засмеялся, раскрыв грушу полностью.
— Третий вариант был для женщин. Прелюбодеи и монахини, которые лгали о том, что они девственницы для своего Бога или верных супругов. Их засовывали им во влагалище, и только после того, как они были растянуты, они были признаны достаточно раскаявшимися, чтобы заслужить «Колыбель Иуды» или «медного быка».
Я закрыла глаза. Я не хотела представлять себе остальные орудия пыток. Я не могла этого вынести. Я видела фотографии «медного быка» — беднягу засовывали внутрь бронзовой статуи и разжигали под ней огонь. Жертва поджаривалась заживо, в то время как дым от обугливающихся останков вырывался через ноздри быка.
Я вздрогнула.
Его пальцы ласкали мою щеку.
— Не волнуйся. Сегодня я им не воспользуюсь. Просто хотел показать и рассказать, помнишь? — Хихикая, он положил «грушу страдания» на боковой столик.
— Ты должна себя хорошо вести, Нила, — сказал Кат. — Один неверный шаг и придётся использовать одну из этих игрушек. Поняла?
Я нахмурилась, не удостоив его ответа.
Джетро…
Думай о нём.
Что бы они ни планировали сделать сегодня вечером, это будет терпимо до тех пор, пока мой разум ищет способ освободиться.
Дэниэль помахал следующей вещью у меня перед носом.
— Есть зацепка?
Я покачала головой, с каждой секундой ненавидя его все сильнее.
— Это называется "Потрошитель груди". — Дэниэль раскрыл приспособление, представляющее собой два зловещих шипа. — Его вонзают в женские сиськи, прокалывая их.
Мои соски заныли, когда кровь побежала быстрее.
— А потом их вырывали так быстро и так сильно, как только возможно. — Он продемонстрировал это быстрым рывком. — Больше никаких сисек.
Поглаживая этот ужасный предмет, он рассмеялся.
— В средневековой Англии женщинам приходилось нелегко. Разве ты не согласна?
С этим я была согласна.
Я молча кивнула.
Я ожидала продолжения рассказов об орудиях пыток, но Дэниэлю стало скучно.
Бросив «Потрошитель груди», лязгнувший о «грушу страдания, он посмотрел на Ката.
— Я могу начать, или ты хочешь, чтобы я сначала сделал что-то еще?
Что они задумали?
Как бы то ни было, он честно предупредил меня. Я должна была использовать эти знания в своих интересах. Мой разум наполнился ужасными планами. Если я останусь без присмотра, то смогу использовать «Потрошитель груди» на нем, а затем воткну грушу страдания в горло Бонни. Кату придется подождать, или я могла бы проткнуть его кочергой от черного мраморного камина.
Кат сложил пальцы домиком.
— Можешь начинать, Баззерд.
Дэниэль хлопнул в ладоши.
— Слышишь, Нила? Мне разрешили. Чертова сестра проделала хорошую работу, чтобы держать тебя вне пределов досягаемости, но сегодня она не приглашена.
Он ухмыльнулся.
— Она также не приглашена на секретный сюрприз, который мы приготовили для тебя. Это будет только для тебя, меня и Ката. Жасмин думает, что она победила. Но её не будет с нами. — Его золотистые глаза потемнели. — А это значит, что меня никто не остановит.
Отвращение пробежало по моему телу.
Он говорит о третьем долге.
— Продолжай, Дэн, — пробормотала Бонни.
Дэниэль ходил вокруг меня.
— Не торопите меня, бабушка. Я наслаждаюсь собой. — Он собрал мои длинные волосы, играя ими.
Я никак не могла сделать и шага.
— Ты очень хорошенькая, Нила. Я понимаю почему Джетро думал своим членом, а не мозгом.
Поглаживая мои волосы, он вдохнул мой запах.
— Но в отличие от моего сломленного брата, я могу сохранять спокойствие рядом с тобой.
Все его тело пропахло жадностью и обжорством — не едой или деньгами, а властью над чужой жизнью.
Моей жизнью.
Он убрал руки от моих волос, схватив меня за запястья.
— Из-за этого я тебе не доверяю. А сегодня все дело в послушании.
Я ахнула, когда он дернул мои руки за спину, связывая их веревкой, которую я не заметила. Я извивалась в его объятиях, желая убежать от того, что будет дальше. Вот и весь мой план по их уничтожению.
— Не делай этого.
Мой голос был полон ярости. Не забирай меня у Джетро, когда он только что вернулся ко мне. Получить такую любовь и надежду, дарованную, а потом отнятую, было верхом жестокости. Я ненавидела свою судьбу. Я презирала свою карму.
Дэниэль громко рассмеялся, его баритон эхом отражался от стен кабинета.
— Не волнуйся. У тебя есть полный контроль над сегодняшним вечером.
— Ты все время это повторяешь. Что это значит?
Развернув меня в своих объятиях, он погладил меня по щеке.
— Я имею в виду, что у тебя будет выбор того, что произойдет.
— Если у меня есть выбор, то я выбираю, чтобы это закончилось. Прямо сейчас.
Он усмехнулся.
— Не все так просто, Уивер.
Мои запястья боролись с веревкой. Я заставила себя не обращать внимания на дискомфорт и быстро нарастающий страх. Мое несчастье не имело значения для Дэниэля. Он видел только то, что хотел — девушку для пыток и одобрение папы на это.
Все кончено.
Джетро вернулся из мертвых. Но было уже слишком поздно.
Кат поставил свой бокал на боковой столик и выпрямился.
— Ты готова начать, Нила? Готова заплатить четвертый долг?
Какой ответ я могла дать? Я онемела. Я забыла, как говорить, потому что слова никогда не спасали меня. Только действия помогут, но и этого я сделать не могла. Мои руки были крепко связаны.
Дэниэль подтолкнул меня вперед. Кат поймал меня, но я отказалась смотреть ему в глаза. Вместо этого я посмотрела ему через плечо — спина прямая, подбородок дерзко вздернут.
Золотистые глаза Ката вспыхнули.
— Я принимаю это как "да".
Усмехнувшись, он погладил моё бриллиантовое ожерелье. Он наклонился ближе, его дыхание эхом отдавалось в моем ухе.
— Это новая эра, Нила. И мне не терпится поделиться с тобой своими секретами, когда мы доберемся туда, куда направляемся. Сегодня вечером ты заплатишь самую легкую часть четвертого долга. А потом… ты заплатишь остальное.
Страница 21
Я вздрогнула. Глубина депрессии, из которых я выполза, пытались вернуть меня обратно. Я должна была выглядеть сильной, даже если не чувствовала этого.
— Куда мы едем?
— Ты узнаешь, когда мы туда доберемся. Но я скажу тебе имя… Алмаси Кипанга.
Я сморщила нос. Это мне ни о чём не говорит.
— Что это за чертовщина?
Он улыбнулся.
— Увидишь.
Бонни встала. Стук ее трости был словно третий шаг, когда она медленно приближалась к своей семье и жертве. Ее карие глаза встретились с моими.
Без черного одеяла, покрывавшего ее ноги, был виден ее наряд: темно-бордовая юбка и темно-коричневый жакет. Циничные мысли бушевали в моей голове. Она носит цвета, на которых не видно крови.
Мое сердце беспорядочно билось.
Что, черт возьми, они будут делать?
Бонни улыбнулась, показав пожелтевшие зубы и слишком много самодовольного возбуждения.
— Давайте начнем, хорошо?
Дэниэль намотал мои волосы на свой кулак, дергая за них. Длинные пряди обвили его запястье, связывая нас вместе.
— Я готов.
Ужас поглотил мои рефлексы, лишив меня разума.
Думай.
Должно же быть что-то…
Я могу позвать Жасмин. Я могу кричать так громко, чтобы протеже Бонни услышала и спасла меня и молить Бога.
Но тогда я разрушу и ее жизнь тоже.
Сколько еще людей должно было умереть, прежде чем все это закончится? Кестрел умирал. Джетро выздоравливал. Жасмин уже заплатила больше, чем требовалось.
Бонни щелкнула пальцами. Дверь позади меня открылась, и шарканье ног возвестило, что у нас гости. Я затаила дыхание, когда гости направились к камину.
— Нет… — мое сердце остановилось, когда Вон вошёл в комнату, ведомый Маркизом. Его черные глаза встретились с моими, и на языке близнецов мы провели целую беседу. Возможно, это наш последний разговор.
Мне так жаль, Ниточка.
Мне так жаль, Ви.
Я люблю тебя.
Я тоже тебя люблю.
— Мистер Уивер собирается помочь нам получить первую часть четвертого долга, — сказала Бонни, прихрамывая ближе. — Ты заплатила за первого, второго и третьего — ну, не совсем, но мы еще вернемся к этому — ты заплатила долги за нашего предка, его дочь и сына. Но ты еще не заплатила за его жену.
— Что бы это ни было, просто оставь ее в покое. — Вон боролся, закованный так же, как и я. Руки за спиной, запястья сцеплены вместе — я чувствовала родство с ним, которого не было в других долгах.
Все это время я была сама по себе. Джетро был рядом со мной, но он не был членом моей семьи.
Это было что-то личное.
Мой брат увидит, с чем я имею дело.
Я ненавидела это, но и была благодарна.
Его присутствие заставило меня быть сильнее, чем я могла бы быть.
Джетро… прости, что солгала тебе.
Кат прочистил горло.
— Дэниэль проинформирует вас о вашем уроке истории, и тогда мы начнем. Ты согласишься на этот долг, Нила. Так же, как ты согласишься на все остальное.
— Стой. Подожди! Оставь ее в покое. — Вон боролся с Маркизом, его глаза были безумными. — Что бы ты ни собирался делать, черт возьми, прекрати это. Она и так достаточно настрадалась!