Неужели я умерла?
Я не могла сказать точно.
Боль пронзала отовсюду.
Тень упала на меня, когда Кат склонился ко мне.
— Упс. — Его губы растянулись в ужасной улыбке. — Извини, моя нога немного помешала.
И это было все.
Последняя крошечная соломинка, из-за которой я почти не могла двигаться дальше.
Я ушла в себя. Я почувствовала, что исчезаю. Моя ненависть угасла. Моя надежда умерла. Мне больше нечего было дать. Больше нечего чувствовать. Пульсация раны больше не беспокоила меня, потому что мои чувства отключились.
Наступил момент, когда тело перестало чувствовать боль. Рецепторы устали передавать важное сообщение — только для того, чтобы это сообщение было проигнорировано.
Я слишком долго пренебрегала своим телом, а теперь оно покинуло меня.
Кат замолчал на полуслове, понимая, что я достигла дна. Не говоря ни слова, он отстегнул вилку и оставил меня одну на ковре.
В кабинете воцарилась тяжелая тишина. Никто не пошевелился.
Мне было все равно, даже если я не буду двигаться снова.
Ты победил.
Меня больше не волнует, что они будут делать.
Они лишили меня невинности. Моей мести. Моей любви. Моей жизни.
Мне не к чему было возвращаться. Двигаться было не к чему.
Неподвижная. Запертая в настоящем, я больше не могла ни выживать, ни терпеть.
— Вставай, Уивер. — Дэниэль стоял передо мной.
Я встала.
— Идти сюда. — Он щелкнул пальцами.
Я пошла.
— Давай бросим ещё раз, ладно?
Я молча кивнула.
От меня ничего не осталось.
Я не заметила, как Дэниэль бросил кости.
Я даже не взглянула, как они подкатились к моей ноге и остановились. Мне было все равно, когда они не завалились на грань, оставаясь на краю — ни черный, ни красный, ни физическая, ни психологическая боль.
У меня не было будущего. Какое мне дело до такого подарка?
Дэниэль наклонился, чтобы собрать кости.
— Как будто призрак нашего предка управляет ими.
Бонни кивнула.
— Это скорее случайность.
Кат шагнул вперед, вытаскивая из заднего кармана большие ножницы.
— Держи, сынок.
Его глаза встретились с моими, но он снова отошёл в сторону. В глубине его светло-карих глаз затаилась крохотная тревога. Он почувствовал, что я сдалась. Теперь он больше не испытывал радость.
Дэниэль поднял ножницы.
— Знаешь, для чего они нужны?
Я продолжала молчать.
— Знаешь, как я собираюсь их использовать?
Я отвергла все его насмешки.
— Это для того, чтобы кое-что отнять у тебя. Что-то, что они взяли у моего предка. — Обняв меня за плечи, он указал ножницами в сторону Вона. — Женщина-Хоук делала все, что могла, чтобы прокормить свою семью. Она продала все свои ценности, пока у нее не остался последний. Знаешь, что это было?
Покрасневшие глаза Ви завыли от печали.
Я пыталась заботиться, но не могла.
Ви будет двигаться дальше.
Я останусь здесь.
Запертая в этом мире с костями и Хоуками.
Дэниэль сжал меня, пытаясь получить ответ.
— Это были ее волосы. Она отрезала волосы, чтобы сохранить жизнь своей семье еще на несколько дней. — Его голос превратился в камень. — Теперь твоя очередь жертвовать. Твой выбор прост. Позволь мне отрезать тебе волосы — это психологическая плата — и все для того, чтобы спасти твоего брата от болезненного увечья.
Я продолжала тупо смотреть на него.
Бери, что хочешь.
Меня это больше не волновало.
— Маркиз, подними его руку, — приказала Бонни.
Маркиза развернул Ви лицом к себе и растопырил ему пальцы. Я посмотрела на распухшие синие пальцы, которые были так туго связаны. Мои собственные пальцы чувствовали то же самое — онемевшие и умирающие от недостатка крови.
— Волосы или палец, Нила. Сделка.
Его голос, словно серп, пронзил мою пустоту. Но я не двинулась с места.
Дэниэль задрожал от гнева.
— Волосы или палец, сука. — Он заскрежетал ножницами. — Одно или другое. У тебя есть десять секунд, чтобы принять решение.
Мне не понадобилось и десяти секунд.
Я уже знала свое решение.
Я не был достаточно тщеславна или достаточно жива, чтобы переживать.
— Волосы. Возьми мои волосы.
Дэниэль нахмурился.
— Куда подевался твой боевой настрой? Ты ведешь себя как гребаная мокрая рыба.
Я нашла спасение в том, чтобы просто игнорировать его.
Он больше не мог меня мучить.
Никто из них не мог.
Я не думала ни о Джетро, ни о Жасмин, ни о доме. Я вообще ни о чем не думала.
Прокравшись мне за спину, он собрал мои волосы в кулак.
— У тебя такие красивые волосы. Последний шанс передумать, Уивер.
В моем голосе не было ни страха, ни возражений. Если бы мой тон был цветом, он был бы бесцветным.
— Делай, что хочешь.
Я никогда не стриглась.
Никогда.
Это была глупая причина, но я делала это ради своей матери. Ей нравилось играть с моими волосами. Делать из меня маленькую принцессу, заплетая их или вплетая в них цветы и ленты.
Это было мое последнее оставшееся воспоминание о ней, и Дэниэль украл его тоже.
— Я отрежу каждую прядь с твоей головы, — пообещал Дэниэль.
Он потянул меня за волосы, скручивая их в жгут.
— Готова попрощаться?
Мое сердце застыло. В моих глазах больше не было огня.
— Ну и не отвечай мне. Это в принципе всё равно.
Пальцы Дэниэля дернули сильнее, и ржавый скрежет ножниц ударил мне в уши.
Мои глаза закрылись, когда первый удар превратил меня в незнакомца.
Физически я не чувствовала боли, но духовно я выла от боли. Было больно. Мне было так больно, когда у меня крали такую ценность, а я не сопротивлялась, не кричала, не защищала то, что делало меня мной.
Второй удар сломал меня.
Это больно, это больно, это больно.
Третий удар уничтожил меня.
Стоп, стоп, стоп!..
Четвертый удар полностью уничтожил меня.
У меня ничего не осталось.
— Не могу выразить, как это приятно. — Дэниэль рассмеялся, без всякого изящества отрезая толстые черные пряди.
Я была одинока.
Одинока и острижена, как какое-нибудь животное на убой.
Все, что я могла сделать, это молча скорбеть.
Чик. Чик. Чик…
Моя завеса черных волос исчезала с каждым разрезом ножниц. Каскады густой черноты растекались по кроваво-красному ковру, опустошенные и мертвые. Я отдала последнюю часть себя — последнюю дань за свободу моего брата.
Я делаю это ради него, ради любви, ради семьи, ради надежды.
Я попрощалась.
Со своей молодостью.
Со своим детством.
Чик. Чик. Чик…
Это был конец.
Чик. Чик. Чик…
Все было кончено.
***
Я стал тем, кем, думал, никогда не смогу быть.
Чудовищем.
Мстителем.
Героем, которым я должен был быть.
Никто больше не прикоснется к ней.
Ни я.
Ни моя семья.
Даже сама боль.
Я ступил на землю Хоуксриджа. Это моя земля. Мое наследие.
Я здесь ради тебя, Нила.
Я все исправлю.
Я лишь надеялся, что не опоздал.
***
Сон.
Это было единственное время свободы в эти дни.
Свободы от раздирающей душу боли. Свободы от моего разрушения.
Они победили.
Наконец-то они сломали меня. Наконец-то доказали, что ни у кого нет неограниченных ресурсов, чтобы оставаться сильным. Что мы все рано или поздно ломаемся.
Я не гордилась собой.
Я ненавидела себя за то, что проиграла.
Но, по крайней мере, Вон был в безопасности. По крайней мере, я всё сделала правильно.
У меня не было оружия, чтобы защитить себя. Не было сил подвинуть комод и защитить себя. Моя вера в то, что я могу разрушить их, превратилась в прах.
Ничто больше не имело значения.
Я была их собственностью, с которой они могли делать то, что хотели. И мое сердце было пустым.
В отражении в зеркале ванной комнаты я видела ужасающую трансформацию себя. Мои щёки впали, вокруг глаз залегли тени, а кровь на груди пылала алым огнем.
Но больше всего болели мои отсутствующие волосы.
Оборванные и остриженные, мои блестящие черные пряди превратились в лохмотья. Они висели у меня над ушами, все разной длины, разрезанные на кусочки ножницами Дэниэля. Я больше не была похожа на Нилу Уивер, дочь Текса, сестру Вона, императрицу компании стоимостью в миллионы. Я выглядела как беглянка, рабыня, девушка, которая видела смерть и больше не существовала в мире живых.
Похоже, я готова отдать последний долг.
Я чувствую, что готова заплатить окончательную цену.
У меня не было никаких сил.
Глядя в свои черные глаза, я вздрогнула от собственной апатии.
Они даже не дали мне попрощаться.
Как только последняя прядь упала на пол, Маркиз, не оглядываясь, вывел Вона из комнаты. Я никогда не видела Ви таким диким и беспомощным.
Через две секунды он исчез.
Мне хотелось плакать, рыдать, огрызаться.
Но я просто стояла там, пока Кат не разрешил мне уйти.
Я была разбита на миллиард кусочков.
Как я могу найти дорогу назад, когда у меня больше нет клея, чтобы исправить себя?
Склонив голову, я возненавидела незнакомые ощущения. Моя голова была легкой, как воздух, и тяжелой от грозовых туч.
Я потеряла все. Свой стержень. Свою веру. Они украли у меня больше, чем просто тщеславие — они украли мое право на себя.
Я не отводила взгляда, пока умывалась. Я не могла оторвать глаз от своего нового лица.
У меня не было добрых слов, чтобы поддержать своё мужество. У меня не было надежды залатать свое плачущее сердце. Все, что у меня было, — это пустота и непреодолимое желание заснуть и забыться.
Используя оторванный кусок ситца, я промыла рану, как только могла. Вода смыла кровь, но ничто не могло смыть грязь внутри меня.
Я сдалась.
Я исчезла так же бесспорно, как победил Кат.
С меня хватит.
Спотыкаясь, я вышла из ванной, оставив позади последнюю оставшуюся часть себя. Я попрощалась с женщиной, которую когда-то знала, и упал лицом вниз на кровать.
Никаких мыслей.
Никаких желаний.
Просто пустота.
Я позволила сну поглотить меня.
Джетро улыбнулся, прижимая меня к себе.
Его горячее тело пылало любовью и здоровьем.
— Теперь ты со мной, Нила. Все хорошо. Я заставлю все это исчезнуть.
То, что кто-то заботился обо мне после стольких лет, заставило меня сдержать слезы, и я упала в его объятия.
— Я так сильно скучала по тебе. Я старалась быть сильной. Я пыталась. — Я заплакала еще сильнее. — Я старалась быть сильной, но этого недостаточно. Никогда ничего не будет достаточно. Я опустошена. Я потеряна. Я не знаю, как вернуться.