У меня было много драк с различными сводными братьями и сестрами, и до сих пор я могу отразить атаку, но там будет все по-другому. Там будет натренированный боец, а не какой-то тощий ребенок, который украл мой IPod.
— Хм, — Мэйси хмурится и пожимает плечами. — Но я все еще думаю, что было здорово сделать это однажды, только чтобы сказать «я это сделала».
Я цепенею, когда идея пускает корни в моей голове, набирая обороты и разгораясь словно лесной пожар. Может, мне попробовать один раз и уйти?
Это безумие, понимаю, но почему бы и нет? Я смогла бы заработать деньги и просто уйти. Хотя «уйти, ковыляя» сюда больше подходит.
Чертов голос разума никак не может закрыть свою пасть сегодня.
— Мэйси, ты гений, — произношу я, копаясь в сумке в поисках визитной карточки Джимми. Наконец-то, я нахожу ее на дне и достаю, затем поднимаю глаза на озадаченное лицо Мэйси. — Эй, могу я воспользоваться твоим телефоном на секунду?
— Конечно, — медленно произносит она, доставая смартфон из кармана. Она протягивает его мне, а я бормочу слова благодарности, затем спешу в уборную, где будет потише.
Запираясь в кабинке, я набираю номер, который указан на карточке. После второго гудка слышу женский голос.
— Офис Джеймса Дорманди. Чем могу помочь?
Не знаю почему, но я не ожидала услышать секретаря.
— Э, я Саванна Райан, Мистер Дорманди звонил мне.
Хотя это не так, но все же. Это лучше звучит, чем «у меня есть несколько вопросов к мистеру Дорманди относительно предложения, что он сделал мне вчера вечером, включая незаконную деятельность и огромную сумму денег».
— Подождите, пожалуйста.
Я смотрю на дверь кабинки, ожидая, кажется, вечность до того, как на другом конце линия оживает и меня приветствуют.
— Саванна, рад тебя слышать.
— Э, здравствуйте, — я заикаюсь, неуверенная с чего же начать. — У меня к Вам есть несколько вопросов, если позволите.
— Конечно, пожалуйста.
Я выдыхаю, прикрывая микрофон, кладу руку на лоб, пытаясь собраться с мыслями. И, похоже, пытаюсь наполнить воздухом легкие.
— Если я соглашусь, есть ли минимальное количество боев, которые я должна провести?
— Нет, вовсе нет. Ты вправе покинуть организацию в любое время.
— То есть я могу провести один бой, развернуться и уйти?
На том конце я слышу смех и звук, похожий на скрип кожи.
— Если захочешь, но так ты много не заработаешь. Для тебя в приоритете только семь тысяч долларов?
— Семь? Я думала, Вы говорили пять тысяч за один бой.
— Пять за бой. Семь, если ты выиграешь.
— Ого.
Семь тысяч долларов? Ни хрена себе.
Я буду полной дурой, если откажусь, верно? Это значит, что мне гарантированы пять тысяч, даже если я проиграю.
Господи, если я смогу выиграть один из поединков, то вернусь на учебу.
И пока я расспрашиваю его о самом процессе, не могу не задаться вопросом, насколько сильно разозлиться Деклан, когда узнает об этом.
Деклан
Сплошная математика, мужик. Я ненавижу ее.
Эти цифры начинают расплываться перед глазами, я убираю бумаги с моего рабочего стола и растираю руки перед лицом. Спортзал приносит прибыль. Это все, что мне нужно знать прямо сейчас.
На стук я поднимаю взгляд вверх и вижу Маркуса, стоящего у открытой двери со странным выражением лица.
— Как дела, мужик?
Он заходит в кабинет и закрывает за собой дверь. Когда он смотрит на меня, то выглядит мрачным.
— Мне только что звонила секретарша Джимми и спрашивала, могу ли я взяться за нового бойца.
— Хорошо…
Я хмурюсь и откидываюсь назад. Это не новость. Время от времени Маркус помогает Джимми с его новыми новобранцами, пока те не найдут себе личных тренеров.
Так какого черта он так странно себя ведет?
— Новый боец – женщина, — произносит он, скрещивая руки на груди и прислоняясь к двери. — Твоя женщина.
— Что?
С моего рта слетает смесь издевки и смеха, когда я смотрю на него, пытаясь оценить, врет он или нет. — О чем, черт возьми, ты говоришь?
Он отталкивается от двери и подходит к моему столу.
— Я говорю о том, что Джимми видел, как твоя девушка врезала Джейми прошлой ночью, и теперь он вбил себе в голову, что она – боец. Я говорил тебе две недели назад, что он подумывал об открытии женской лиги.
Я так быстро встаю, что мой стул ударяется об стену, и начинаю ходить вокруг стола.
— Я думал, ты пошутил!
Он кладет руки на мою грудь, останавливая меня.
— Ты должен быть рассудительным, брат. Если ты пойдешь туда и начнешь кричать, то создашь кучу проблем. Тебе следует успокоиться. Поговори с ней.
Его спокойный рациональный совет взбесил меня еще больше, потому что я знаю, что он прав, но не хочу его слышать. Я просто хочу понять, о чем, блять, она думает.
— С каких это пор ты Далай мать его Лама, когда дело касается цыпочек? — спрашиваю я, проносясь мимо него.
Спортзал лишь мелькает, когда я выбегаю на улицу, затем за два прыжка поднимаюсь в квартиру. Я распахиваю входную дверь и кричу ее имя, но меня встречает полная тишина.
Где, черт возьми, она ходит?
Достав свой телефон, я прокручиваю ленту контактов и набираю ее номер, но вместо гудков я слышу громкий звуковой сигнал и автоматический голос, говорящий «Этот номер был отключен».
Я убираю телефон от уха и хмурясь, глядя на экран. Я набирал правильный номер…
До того, как я сумел слишком обеспокоиться, я слышу, как кто-то поднимается по лестнице, и, выглянув за дверь, вижу Саванну. Мое облегчение длится секунду, потому что как только вижу ее лицо, вспоминаю, что свое лицо она планирует использовать как боксерскую грушу, и меня вновь охватывает ярость.
Я расхаживаю в коридоре, когда она появляется в дверях и застывает при виде меня. На моем лице нескрываемый свирепый взгляд. Подойдя к ней, я тяну ее внутрь и захлопываю за собой дверь.
— Когда Джимми успел подойти к тебе?
Она смотрит на меня, хмуря брови.
— Прости, что?
— Не строй из себя немую, Саванна. Когда?
Вырываясь из моих рук, она скалится на меня.
— Прошлой ночью. После того, как ты ушел за машиной.
Что за подлый сукин сын.
Я убью его. Клянусь Богом, убью. Меня не волнует, как много у него денег и связей.
— Почему ты не рассказала мне? — требую я, следуя за ней к дивану, куда она бросает свою сумку.
— Потому что в то время для меня это было неважно. Я была слишком занята моим разбитым сердцем одной персоной и была настолько глупа, что позволила этому случиться.
У нее хорошо получилось ударить меня по лицу.
Ее слова отзываются в моей голове, пронзая с каждой волной. Кто знал, что такой милый ротик способен говорить такие ужасные вещи? Мои глаза горят, когда я выдаю:
— Это нечестно. Я никогда намеренно не причинял тебе боль.
Ее глаза блестят, и она опускает взгляд вниз. Раскаяние отражается на ее лице, но она не сожалеет, я знаю, что нет. Она слишком упряма.
Я не уверен, что больше ранило меня — что она сказала или что не сказала.
Я сжимаю челюсть, когда смотрю на Саванну.
— Если вчера для тебя это было неважно, то когда стало? Когда, блять, у тебя было время….
Я такой идиот.
Качая головой, я издаю смешок, когда не могу поверить.
— Вот где ты была сейчас, не так ли?
— Нет, я пила кофе с Мэйси. — Она смотрит вниз на пол, когда говорит. — Тогда и позвонила ему.
— Вот так просто? Ты просто сказала ему, что соглашаешься, не поговорив сначала со мной?
В ее глазах вспыхивает возмущение, и я знаю, что она собирается сказать еще до того, как она произносит слова.
Саванна сужает глаза, смотря на меня, и этот взгляд такой убийственный, что я не прочь прикрыть яйца.
— Я и не знала, что мне нужно было спрашивать твое разрешение.
— Это не…— я вздыхаю и зажимаю переносицу носа.
Я не хотел, чтобы она спрашивала меня, может ли она что-то сделать, я хотел, чтобы она спросила, следует ли.
Это дело, которое не решается легкомысленно, и как тот, кто заботится о ее безопасности и благополучии, не говоря уже о том, кто знает не понаслышке, что это такое, я бы хотел поучаствовать в процессе принятия решения.
Я взбешен не потому, что она согласилась на бой, а потому что она решила все без меня. Я начал было думать о нас как о команде, но сейчас понимаю, насколько это глупо. Всегда была Команда Саванны, и всегда будет только Команда Саванны. Я просто жалкий болельщик, помешанный на ней, но остающийся на расстоянии.
— Это не игра, Саванна. Тебе могут причинить боль.
Могут причинить боль? Постараются причинить боль.
— Значит, тебе можно делать это, а мне нет? — девушка скрещивает руки на груди. — Это половая дискриминация, ты так не считаешь?
— Я знаю, что делаю. Я тренировался годами. Ты не можешь просто один раз врезать человеку и думать, что этого достаточно, чтобы попасть на ринг.
— А ты не спрашиваешь, что я знаю об этом? Ты не думаешь, что я достаточно осведомлена, что мне могут надрать задницу?
Она фыркает раздраженно при выдохе и говорит:
— Я собираюсь использовать эти деньги на учебу, Деклан. Это единственный шанс, который я в состоянии себе позволить.
Я сжимаю кулаки, когда расхаживаю по комнате. Неуправляемый гнев горит во мне, и мне ужасно хочется что-то ударить, бросить или сломать.
— Если тебе нужны деньги, я дам их тебе. Я утрою твою зарплату, если откажешься.
— Я не возьму твои деньги!
Я поворачиваюсь лицом к Саванне, возвращая свой взгляд к ней.
— Но возьмешь его? Какая разница? Деньги есть деньги.
Ее нижняя губа дрожит.
— Я не спала с ним, в этом разница.
Черт. Я не хотел ранить ее чувства. Сейчас я чувствую себя мудаком.
Сокращая расстояние между нами, я беру ее лицо в свои руки.
— Не делай этого, Саванна. Пожалуйста.
Я не могу вынести и мысли, что что-то может случиться с ее лицом. Это разрывает меня изнутри.
Она расслабляется в моих руках и говорит:
— Только один бой. Я ясно дала это понять, когда разговаривала с ним.
Полная гребаная чушь. Я слышал это бесчисленное количество раз.
— Это никогда не будет только один бой, не тогда, когда на кону столько денег. Люди становятся жадными. Люди становятся опасными. Вот такое случается дерьмо, — говорю я, указывая на синяки на моем лице.