В зале царил хаос. Толпа стала нажимать на удерживающих их стражников. Тора обернулся, ожидая команду, его рука легла на меч, но Акитада решил не допустить массового кровопролития. Оглядел толпу, он заметил какой-то, совсем небольшой, знак поддержки.
Чобей, недовольный непокорный сержант стражников, открыто смеялся над ним. Рядом с ним стоял и удовлетворенно ухмылялся уволенный судебный медик. Их мысли были написаны на их лицах: Дурак из столицы вот-вот потеряет свою должность, а может быть даже и жизнь.
Глядя на Чобея и указывая на него жезлом, Акитада повысил голос, чтобы быть услышанным над шумом толпы. — Сержант, всыпьте этой женщине десять ударов плетью за разжигание беспорядков. Казалось, что будто все находящиеся в зале люди затаили дыхание. Стало тихо. Он хмуро посмотрел на испуганные лица. — И если я услышу еще какие-то выкрики от кого-то здесь, это число ударов будет удвоено для каждого смутьяна.
Чобей уставился на него. Тора вытащил меч из ножен. Толпа отпрянула, и напряженная тишина вдруг заполнила зал. Чобей покачал головой и отступил.
И госпожа Сато тихо рассмеялась.
Разъяренный Акитада поднялся на ноги. — Сержант, — крикнул он, — либо вы выполните мой приказ, либо мой лейтенант снесет вашу голову.
Тора подошел к Чобею, держа меч обеими руками.
Чобей побелел. Капли пота блестели на его лице. Через некоторое время его плечи опустились, и он подошел к вдове. Она вскрикнула и попыталась уйти от него, но он схватил ее за руку. Когда он собрался содрать платье с ее плеч, Акитада отрезал:
— Оставь ее одетой. Он не имел ни малейшего желания дать толпе возможность поглазеть на полуобнаженную красивую женщину. Кроме того, его желудок свело от того, что должно было последовать.
Связанная вдова закричала. Чобей, используя многолетнюю практику издевательств над заключенными, швырнул ее на пол лицом вниз. Ее родители пали ниц, умоляя о пощаде для дочери, но Акитада проигнорировал их. Двое из надзирателей подошли, чтобы держать ее, в то время как Чобей вытащил кожаный кнут из-за пояса и пустил его в работу. Громким голосом, который покрывал крики и рыдания вдовы и ее плачущих родителей, он отсчитал десять ударов. Когда он закончил, он развязал ее лодыжки и ее поставили на ноги. Два надзирателя вывели скулящую женщину мимо толпы из зала. Ее родители поспешили за ней.
В зале проблем больше не возникло, но Тора продолжал стоять с обнаженным мечом, готовый остановить любого, кто посмеет выйти вперед.
Акитаду трясло. Сознавая, что начал дрожать с головы до ног, он снова сел, стукнул жезлом, и сказал, громко и четко, как только мог:
— Заключенные будут оставаться под стражей, пока дело не прояснится. Это слушание отложено, пока не будут собраны и представлены дополнительные доказательства по делу.
Когда все разошлись, он еле-еле смог дойти до задней части зала, как его вырвало.