Глава 10 Возвращение в Такату
На следующий день Акитада снова выехал в Такату, его сопровождал кортеж, который собрали из бывших подчиненных Чобея. Впереди рысью ехали два стражника, которые криками — Дорогу губернатору! Дорогу! — сгоняли с пути встречных: в том числе странствующих монахов, женщин, маленьких детей, и других путников. За ними верхом следовал Тора, в доспехах, с мечом и луком. Еще три стражника трусили позади него. Третий нес знамя суда. Затем показался старавшийся выглядеть внушительно Акитада в официальной одежде, на лошади, со сбруи которой свисали выцветшие красные шелковые кисти. Ехавший за ним на лохматом пони доктор Ойоши несколько испортил эффект. Замыкали кортеж еще несколько стражников.
Определенная пышность кортежа несколько маскировала недовольство его участников. Стражники были возмущены тем, что им приказали маршировать на морозе, и повиновались лишь из-за боязни быть уволенными, как это случилось накануне с Чобеем. Тора дрожал без своей медвежьей шубы и думал о Хитомаро, который стал очень скрытным, ничего не рассказал о своих отлучках и с несвойственным рвением бросился выполнять предложение хозяина проверить историю торговца рыбой. Вот и сегодня он куда-то направился. Доктор думал что-то свое, а Акитада был поглощен каким-то предчувствием надвигающейся катастрофы.
Кайбара вновь встретил их в главном дворе замка и провел Акитаду, Ойоши и Тору к новому господину и хозяину Такаты.
Новости о вчерашнем судебном слушании уже должны были дойти до Такаты, но Уэсуги делал вид, что для него это сюрприз. Он сидел на возвышении в своей приемной, был одет в повседневную одежду, а лицо выражало неудовольствие. Когда вошел Акитада, он, не вставая, поклонился и сказал с натянутой улыбкой:
— Какая неожиданная радость, Ваше Превосходительство. Я надеюсь, что вы и ваш друг согласитесь выпить со мной чашку вина за приятной беседой.
Акитада ответил столь же холодной учтивостью:
— К сожалению, официальное дело не дает мне права воспользоваться Вашим щедрым гостеприимством.
— Я безутешен. А что за официальное дело может быть у вас здесь?
— Как вы, возможно, слышали, чуть ниже северного павильона вашей усадьбы было найдено мертвое тело и доставлено в суд позапрошлой ночью. По словам доктора Ойоши, моего судебного медика, оно принадлежит человеку по имени Хидео, личного слуги вашего покойного уважаемого отца. Кажется, он умер в результате падения с галереи.
Уэсуги выглядел потрясенным. — Хидео? Ойоши, вы говорите, это был Хидео? Вы уверены? Он глубоко вздохнул и закрыл маленькие глаза. — Как грустно! Мы все думали, что он ушел в горы, чтобы оплакать смерть моего почтенного отца. Он снова, еще более глубоко, вздохнул, покачивая головой:
— Истинный слуга, редчайший человек. О таких людях слагают легенды!
— Что вы имеете в виду, какие легенды? — Резко спросил Акитада.
Уэсуги нахмурился, показывая, что ему не нравится тон, которым был задан вопрос. Кайбара объяснил:
— Его светлость имеет в виду, что Хидео принес себя в жертву, следуя своему хозяину в смерти, Ваше Превосходительство.
— Бред какой-то. Этот человек был убит.
В комнате повисло молчание, которое, как бы взорвавшись искусственным смехом, прервал Уэсуги:
— Убит? Кто-то это выдумал, губернатор. Ойоши, я надеюсь, это не ты? Кто бы мог убить старого доброго Хидео? Нет, нет, он прыгнул. Как говорит Кайбара, это была очень трогательная дань верного человека.
Акитада ничего не сказал. Молчание затянулось.
Наконец, Уэсуги склонил свое круглое лицо:
— Я боюсь, что ваша поездка оказалась напрасной, мой дорогой губернатор. Особенно сейчас, когда вы так нужны в городе. Я слышал тревожные сообщения о беспорядках в Наотсу. Я надеюсь, что это не очень серьезно? Разумеется, мы готовы помочь вам.
— Ничего, с чем я бы не мог справиться, не случилось, — отрезал Акитада. — Я привел помощников, чтобы исследовать место падения жертвы и поговорить со слугами. Я так понимаю, что ни вы, ни Кайбара не видели Хидео после смерти вашего отца?
Уэсуги и Кайбара обменялись взглядами, затем Маро сердито сказал:
— Вы забыли, что в этом доме траур.
— Я сожалею, но расследование преступления имеет приоритет над такими соображениями.
Кайбара бурно возразил:
— Но даже если было совершено преступление, он находится под юрисдикцией князя Уэсуги, ведь это произошло в его владениях. У вас здесь нет прав.
Акитада посмотрел на Уэсуги:
— Объясните вашему человеку необходимость обращаться ко мне в соответствии с моим положением!
Лицо Уэсуги стало фиолетовым, но он зашипел на Кайбару:
— Немедленно принеси извинения Его Превосходительству!
Судя по гримасе на лице, Кайбара был готов разорвать Акитаду на куски, но он опустился на колени и коснулся лбом пола, бормоча:
— Я надеюсь, что Ваше Превосходительство простит плохие манеры глупого солдата. Я не сдержан из-за преданности своему господину.
Акитада проигнорировал его и сказал Уэсуги:
— Вопрос о юрисдикции на вас не распространяется, поскольку о преступлении было сообщено мне в Наотсу и тело жертвы было доставлено в суд там.
— Но даже в этом случае, Ваше Превосходительство, — ответил Уэсуги, — такие вопросы всегда решались нами самостоятельно. Полномочия высокого правителя возложены на князей Уэсуги.
— В данный момент нет. Вы ведь еще не получили подтверждения полномочий из столицы. Поэтому я должен разобраться с этим делом сам.
Кайбара, который все еще продолжал стоять на коленях, поднялся и положил руку на рукоять меча. Уэсуги покачал головой. — Я надеюсь, что вы передумаете, Ваше Превосходительство, — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Для обеспечения закона здесь потребуются силы. На данный момент Кайбара поможет вам в вашем расследовании. — Он закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.
— Спасибо. — Акитада и обратился к Кайбаре, — проведите нас к северному павильону!
Кайбара повел их из приемной вниз через длинный темный коридор. Лишь узкие окна бросали свет на доспехи семьи Уэсуги, что располагались на противоположных стенах. Акитада замедлил шаг, чтобы посмотреть на мечи, шлемы, поножи, нагрудники, копья, боевые веера и дубинки. Коллекция была большая и превосходного качества.
— Вы только посмотрите на это, — пробормотал Тора, когда они подошли к великолепному доспеху из черных лакированных металлических пластин, соединенных алыми шелковыми шнурами. На броне золотые хризантемы переплетались с серебряной травой. — Это словно живопись.
Кайбара остановился. — У вас хороший вкус, лейтенант. — Он не скрывал своей гордости. — Броня очень высокого качества изготовления. Мастер Йосай изготовил ее для отца покойного князя, который носил его в битве при Канагаве. Там была одержана решающая победа. Вот почему этот доспех выставлен на стене. Большинство других доспехов, также очень хороших, хранятся в тех сундуках. — Он сопроводил свои слова жестом.
Акитада посмотрел деревянные, обитые металлическими полосами, сундуки, стоящие бок о бок вдоль длинного, более 30 метров, коридора. Над сундуками располагались настенные панно, ощетинившиеся копьями, алебардами, мечами, луками, колчанами со стрелами и другим оружием и боевой амуницией.
Кайбара, заметив изумление Акитады, расплылся в улыбке. — Ваше Превосходительство обратили внимание на мечи князя Маро? Он указал соответственно на два клинка, длинный и короткий, с рукоятками, покрытыми золотом. Сняв длинный меч со стенда, он с мягким шипучим звуком вытащил его из ножен. Когда Кайбара поднял его над головой, лезвие вспыхнуло голубоватым серебром в луче света. Лицо управляющего Уэсуги, превратившись в рычащую кровожадную маску, светилось такой свирепостью, что Акитада отступил назад на расстояние, недоступное для длинного клинка.
Доктор Ойоши закашлял, и Кайбара усмехнулся. Справившись с гневом, Акитада шагнул вперед и взял меч из рук управителя. — Прекрасный клинок, — прокомментировал он. — Чувствуется рука мастера.
После паузы Кайбара резко произнес:
— Говорят, что в тот день, в Канагаве, клинок выпил кровь ста воинов. Хотя его светлость, сражаясь на лошади, в тот день зарубил множество врагов, на лезвии не осталось ни одной отметки.