Глава 9 Труп в перед воротами
На следующее утро Акитада встал позже, чем обычно. Ночью снова начался снегопад, на этот раз снега выпало значительно больше. Когда они ложились спать, Тамако высказала первые страхи. Она говорила о суровой зиме, в которую они ожидали появления своего первого ребенка, что само по себе вызывало беспокойство, не говоря уже об опасной ситуации в провинции. Он долго лежал, так как не мог заснуть, после того как она уснула рядом с ним. Мысль потерять ее ужасала его гораздо больше, чем какая-либо опасность, угрожавшая ему самому. Наконец, он уснул, но проснулась поздно и, хотя он чувствовал себя более уверено, некоторое время раздумывал о том, как увеличить комфорт и безопасность жены во время пребывания в резиденции.
Так как он думал о проблемах, Акитада не сразу обратил внимания, что перед воротами резиденции собралась большая и довольная беспокойная толпа, когда прошел по двору, чтобы убедиться, доставил ли Каору тело мертвого слуги из Такаты. Ворота были заперты, что в такой поздний час нарушало установленный распорядок, а за ними слышался гул сердитых голосов, что удивило его.
Первой мыслью Акитады было опасение, что предложенный им план не сработал. Он пожалел, что вчера покинул Такату не дождавшись Каору.
Повернув к воротам, он потянул за створки, чтобы открыть их. Находящийся снаружи охранник попытался противодействовать ему, но прекратил, увидев Акитаду, который вышел и оказался перед собравшейся толпой, насчитывающей около ста человек.
Он угрюмо посмотрел и пробормотал про себя проклятия.
С одной стороны Хитомаро и три стражника стояли вокруг чего-то на земле. Мрачный Хитомаро быстро подошел и приветствовал губернатора. Бросив взгляд на толпу, он сказал низким голосом:
— Это тело нищего монаха, господин. Кто-то ночью оставил его здесь. Вероятно, это случилось после часа крысы, когда ворота открывались в последний раз, — встретив вопросительный взгляд Акитады, он добавил:
— Кто-то другой доставил мертвеца вчера поздно вечером. Это прямо дождь из трупов.
Тут резкий голос из задней части толпы выкрикнул:
— Давайте посмотрим, как вы, ленивые чиновники, будете что-то делать. Может быть, мы дождемся приговора через год-другой. Толпа смехом поддержала заводилу.
Подойдя, чтобы посмотреть на тело, Акитада вздрогнул.
В рваной мантии монаха было худое тело в крайней степени истощения. Его лицо было изувечено до неузнаваемости, а также у него были отрезаны руки и ноги.
Акитада произвел быстрый поверхностный осмотр. Труп был достаточно холодный, но окоченение прошло. Он не увидел других ран и не смог предположить, в результате каких травм монах умер. Не глядя на язвительную аудиторию, Акитада громко произнес:
— Занесите тело внутрь и пошлите за судебным медиком. Затем сходите к настоятелю Хокко и спросите, отсутствует ли кто-либо из его монахов.
Через некоторое время Хитомаро зашел в кабинет Акитады, который работал над документами, и доложил:
— Настоятель говорит, что все монахи на месте. Живы и здоровы. Мы послали за судебным медиком Ясакиши. Он уже должен прибыть.
— Хм. Я понял, что твой друг Каору выполнил свою миссию без проблем?
— Да, господин. В середине ночи. Мы положили тело в арсенал, где оно находится до сих пор. Тора и Каору остались его охранять. Мы подумали, что это безопаснее, чем поручать это здешним стражникам.
— Хорошо. Они не должны знать о назначении нового сержанта после обеда, чтобы не возникли беспорядки.
— Что делать с мертвым монахом, господин?
— Он был доставлен сюда, и мы должны установить обстоятельства его смерти. Так как он не принадлежал местному монастырю, то должен быть странствующим священником.
Хитомаро вытащил грязную бумажку из рукава и положил ее на стол Акитаде:
— Это лежало сверху на халате, когда мы нашли его.
На листке было грубо нацарапано стихотворение с названием — "Проклятие на всех управляющих." — Акитада прочитал его вслух, при этом его охватил гнев.
Их невежество ужасает небо.
Их безделье смешивает море.
Они забирают наш рис,
А пусть убийцы разгуливают на свободе.
— Ну, — сказал он с горечью, — это объясняет враждебность толпы. Он скомкал бумагу в руке. — Это попахивает заговором, подстрекательством к народному восстанию против императорской власти. Он встал и начал расхаживать туда-сюда, что-то бормоча себе под нос. Через несколько минут он остановился и снова расправил записку. — Посмотрите на это, — сказал он. — Написано грубо, в простонародном стиле, но, на самом деле, если я не ошибаюсь, стих является переводом стихотворения одного из китайских политических сатириков. Он должен выглядеть, как написанный обычным человеком, но простолюдины не могут знать китайскую литературу. Возможно, мы сможем выяснить, кто за этим стоит.
— Тот, кто это сделал, — сказал Хитомаро, с гримасой отвращения, просто зверь — убить бедного нищенствующего монаха, чтобы спровоцировать беспорядки! Интересно, кто это?
Акитада покачал головой. — Мы не знаем, был ли монах убит, или над телом глумились после смерти, чтобы вызвать недовольство в народе. Интересно услышать, что медик скажет об этом.
— Но следы должны вести к Уэсуги?
— Конечно, его люди ни мгновения не станут колебаться, чтобы кого-то пытать, калечить или убить, если посчитают это целесообразным. Но в данном случае я в этом сомневаюсь. Стихотворение было написано кем-то здесь, в городе. Это как бы ответ на объявления о судебном слушании, которые мы разместили. Уэсуги не успел бы организовать столь сложную операцию с мертвым телом, даже если бы он не был занят похоронами отца. Я боюсь, что это чья-то отдельная инициатива, но именно с целью организации беспорядков. Когда придет медик, я должен еще раз взглянуть на это труп.
— Он уже должен быть здесь, господин. Я боюсь, что толпа не уйдет. Я приказал надзирателям охранять ворота.
Акитада покачал головой:
— Это все равно, что назначить кошку охранять рыбу. В такой ситуации, чем раньше мы вступить в борьбу, тем лучше. Такой открытый вызов власти требует решительного вмешательства. Пойдемте, посмотрим на монаха.
Изуродованное тело лежало на досках стола в пустой тюремной камере. Низенький толстый человек собирался снять рваную одежду с мертвеца.
— Прекрати! — резко одернул его Акитада. — Кто ты такой?
Человек обернулся и мутными глазами посмотрел на Акитаду. С головы до пят он был в грязи: слипшиеся жирные волосы перепутаны, серый халат и обутые в сандалии ноги облеплены грязью. — Яса… Ясакиши, то есть судебный медик, — пробормотал он, обдав Акитаду резким запахом кислого вина и гнилых зубов. — А кто вы такой, молодой человек?
Хитомаро прорычал:
— Поклонись губернатору! — когда человек тупо разинул рот, он толкнул его на колени.
— Ой. Отпусти, — заскулил толстяк, отстраняясь от захвата Хитомаро. — Откуда мне знать? Еще слишком рано, чтобы ясно видеть.
— Пускай он работает, — сказал Акитада, — доктор Ясакиши, вы проверили одежду убитого, прежде чем положить его на стол?
— Какая в этом необходимость? Ясакиши выпрямился. Он потянул свой халат, который не сходился на животе, и покачал головой, как бы убирая туман опьянения:
— Обыкновенные тряпки. Очевидно, что его убили. Изувечен, так как был забит до смерти. Обычное преступление среди бродяг. Я как раз собирался искать другие раны, хотя это не будет иметь значения, ведь не важно, от какой именно раны он умер. Здесь все видно каждому, как был убит этот человек. Я все это укажу в своем докладе.
— Хм. А что делает рисовая шелуха на его одежде, и, — Акитада наклонился над телом и указал на места разорванной плоти и костей, — чем были нанесены эти повреждения?
— Какие? Ах. Не волнуйтесь о такой ерунде. Посмотрите на его лохмотья. Он спал в грязи.
Акитада взглянул на грязную одежду медика, но промолчал. Он поднял подол халата рваной жертвы и посмотрел на тонкие ноги и бедра. Бледная и дряблая кожа, также как хрупкие руки, бросалась в глаза. Отступив, он задумчиво посмотрел на медика и произнес:
— В таком случае мы вынуждены обратится к тому, кто даст более полное заключение. Хитомаро, отправьте человека за доктором Ойоши! И скажите ему, что это срочно!