— Тагар провинция бедная, но довольно обширная, пользующая довольно большим влиянием на всем Юге Рура, так что если пожар вспыхнул здесь, будь уверен, Маркус, его разнесет далеко за пределы этого чертова мирка.
— Ну, а если королеве станет известно о волнениях на Тагаре? Тогда что?
— Ооо. это-то нам и нужно! Она пошлет себя либо самого Алкасара, либо Берстранда вместе со стражами короны и тогда…
— Тогда Твердыня окажется практически беззащитной и вступит в дело наш головорез Зубр? — догадливо кивнул Флеминг.
— Да, его центурия ждет своего часа недалеко от Твердыни.
— А если все же королева сама двинется сюда? В конце-концов она же всего лишь девчонка?
— Ни один правитель не пропускал праздник весеннего солнцестояния в Креме.
— А там наш Ситха…
— Правильно, Маркус, а там наш Ситха, который вместе с Орлинкой представляет собой гремучую смесь. Сети расставлены, — улыбнулся Редгорд, — осталась ждать, когда в них попадется наша королевская рыбка.
Алксара интуиция еще не подводила ни разу за всю его долгую жизнь. Вот и сейчас в области груди что-то подозрительно свербило, наводя на мысль что, что-то должно непременно случится, и их с Викторией спокойной жизни пришел конец. Это чувство пришло к нему примерно год назад и с тех пор не отпускало ни на минуту. Конечно, он старался ничем не выдавать своего волнения, но сегодня это ощущение усилилось многократно и сил терпеть уже не было.
Колдун налил себе немного вина и одним глотком осушил бокал. Редгорд — старейшина Рура занимал все его мысли. Неприятности, которые порой преследовали семью несколько лет, он связывал именно с его кознями. А теперь подозрения только лишь усилилилсь. Среди мертвых после битвы на Большой Реке его не нашли, среди пленных живых его тоже не было, да и стражи короны за столько времени так и не сумели напасть на след старейшны, что наводило на определнные размышления. Так как Редгорд не из тех людей, что умеют прощать или бояться, то можно со всей уверенностью предположить что готовится что-то опасное.
Двери распахнулись будто сами собой в комнату. Алкасар обернулся, а рука непроизвольно легла на рукоять палаша. Но беспокоится было нечего. На пороге стоял герцог Берстранд собственной персоной, который отныне заведовал Стражами Короны.
— Что-то последнее время вы стали слишком нервны, молодой человек? Может стоит съездить на воды? — старейшина улыбнулся и прошел в комнату. Вот кого не беспокоили никакие проблемы Рура. Он выполнял свою работу отлично, любил ее, а еще души не чаял в своем маленьком воспитаннике Эдварде младшем, который был так похож на его друга, практически брата, отдавал ему всего себя без остатка, и Алкасару порой казалось, что даже если мир рухнет, а рядом с Берстрандом будет маленький королевич, то старик все равно будет улыбаться и мягко журить Его Высочество за его проделки.
— Нет уж… — улыбнулся в ответ Алкасар. — Я уж по старинке пустырника сорву и заварю на ночь! А воды? Воды удел стариков…
— Рано ты меня в старики, да дядьки записываешь, — нахмурился Берстранд, — боюсь рано мне еще в запас.
Лицо герцога резко посерьезнело и он стал похож на себя самого пятилетней давности, времен битв с князем Валтасром, когда вся армия Рура была в его подчинении.
— Что произошло? — встрепенулся колдун, внимательно оглядев с ног до головы старейшину.
— Кажется у нас небольшие неприятности, — осторожно начал Берстранд.
— Что случилось?
— Только что среди нас появился гонец из провинции Тагар… Он принес недобрые вести. Может присядем, Алкасар? — предложил герцог и первым присел в плетеное кресло, наркытое пледом из овечьей шерсти.
— Не тяни… Хуже уже не будет, — колдун последовал его примеру и занял место напротив. Кажется, его последнии ощущения и подозрения начали сбываться. Что-то должно было случится в Руре. Он только не знал где. Теперь, как выяснилось, ЭТО началось в Тагаре.
— Гонец сообщил, что третьего дня в провинциии появились старец и молодой человек, которые ударили в набат…
— Набат?
— Да, это древняя традиция Рура, каждый кто хочет высказаться имеет право ударить раз в жизни в набат. Соберутся люди провинции на главной площади и выслушают его. Конечно это отголоски нашего демократического прошлого, но тем не менее это часто помогало при решении довольно спорных вопросов. На площади все были равны и имели право голоса.
— Значит, те кто ударил в набат прекрасно знали законы Рура? — Алкасар внимательно посмотрел на герцога, пытаясь по лицу старого лиса понять, что он сам думает по поводу этих событий.
— Да… Старик и парнишка прекрасно знали об этом. Тагар довольно отдаленная провинция. В ней сохранились обычаи и пережитки прошлого. К тому же, хорошей системы Стражей у меня пока там создано не было. Сидело два постовых и бургомистр, бывшие ветераны войны.
— Можно считать некого… — задумчиво проговрил Алкасар.
— Можно сказать и так…
— И для чего же эта странная парочка ударила в набат? Хотя, постой герцог, дай, я сам угадаю… Они кляли на все лады королеву Викторию, обвиняли ее в чрезмерной жестокости к своим поданным, ну и пожалуй, говорили, что муж ее оборотень заморочил ей голову настолько, что скоро такие провинции как Тагар будет уничтожаться сотнями. Верно?
— Именно что-то подобное они говорили… — растерянно ответил Берстранд. — а откуда тебе это известно?
— Наверное, что-то подобное я и ждал. Скорее всего старик это и есть наш давно пропавший старина Редгорд, а вот парень… Вероятно один из его приспешников.
— Ты считаешь их не двое?
— Неет, — протянул колдун, — Редгорд не настолько глуп, чтобы лезть в пасть дракона, ограничившись одним помощником. Уверен, что у него теперь слаженная команда, готовая отомстить. А что же твои ветераны Стражи короны? Что бургомистр Тагара?
— Они попытались вмешаться, — Берстранд виновато опустил голову, — но… Люди, провинция, практически полное отсутствие власти. Одурманенный народ сдержать они не сумели…
— Что?
— Бургомистра и двух Стражей короны четвертовали в тот же день на центральной площади… Прости, Алкасар.
— А тагарцы?
— Тагарцы по сведениям гонца собрали совет, который управляет провинцией, отказываются платить налоги, собирают свою жандармерию… Переходят на полное самоуправление…
— Беда… — задумчиво протянул Алкасар и замолчал, раздумывая над своими собственными мыслями. Вся голова его была занята Редгордом, но как не силился понять поступки и дальнейшие действия старца колдун, у него ничего не получалось.
Спустя несколько минут, прошедших в полном молчании Берстранд решился нарушить тишину. Он слегка кашлянул и обратил на себя внимание сильно задумавшегося Алкасара.
— Что делать с Тагаром? — спросил он.
— А что со стариком и парнишкой? Ну, которые ударили в набат на площади? Что с ними, герцог? О них есть какие-то сведения?
— Кроме того, что они исчезли в самом начале заварушки, ничего… Следы их теряются. Никто подорожные им не отписывал, а значит есть вероятность, что они еще в Тагаре.
— Почему это? — вскинулся Алкасар. — Неужели через пограничников так сложно просочиться по тропам?
— Дорога в Тагар одна. Идет по самому краю пропасти. На этой дороги стоит наш пост, так что обойти его можно, только если умеешь летать…
— Это хорошо! — встрепенулся колдун и вскочил со своего места, заходил нервно по комнате. Хзначит есть надежда, что Редгорд все еще в Тагаре. Конечно! А если восстание пойдет не так и крестьяне не соберутся в поход против тирании Твердыне. Нет… Редгорд там, он должен контролировать, направлять… Только тогда его план выгорит. Иначе, все зря!
— Простите?
— Берстранд, подготовь мне отборную центурию Стражей короны. Я думаю, что я сам улажу дела в Тагаре.
— А как же праздник в Креме?
— Там обязана находится королева… Вот и пускай постится. Молится Единому, общается с Орлинкой, а я пока решу нашу главную проблему.