— Меня зовут Ситха… Я есть Единый! Перерожденный в тело восточного монаха-отшельника. Я такой же как и ты, только в тысячу раз сильнее. Потому ты мне должна подчиняться и ыполнять мою волю. Ты же не хочешь, чтобы ужасный гнев Единого обрушился на твою несчастную голову?
Орлинка едва заметно кивнула, не сводя взгляда с карих глубоких глаз Ситхи. Где-то на краю сознания она понимала всю неправильность происходящего, но сил сопротивляться этому властному голосу и этим глазам не было.
— Отныне и навеки ты моя послушница, Верховная жрица храма Кремь. Отныне и навеки твоя воля и разум принадлежат мне.
— Что ты желаешь, повелитель? — промолвила Орлинка, и в этот момент Ситха понял, что окончательно сломал психологическую защиту девушки. Теперь она стала лишь марионеткой в его руках.
— Через пять дней у вас в храме пройдет праздник весеннего солнцестояния.
— Да, господин.
— Его посетит королева Виктория?
— Этому обычаю уже больше десяти веков, как рурцы начали поклоняться Единому, то есть тебе, мой господин.
— Она будет одна?
— Конечно. Только особа королевской крови, кроме жриц, может зайти в Кремь в этот день.
— Прекрасно! — Ситха потер переносицу. Редгорд прекрасно все просчитал, а значит есть неплохие шансы на то, что вся их авантюра выгорит. — Мы поступим следующим образом… Королева приедет непосредственно на праздник?
— Нет, господин, — голос Орлинки вдруг стал каим-то чужим и нечто уже не напоминало в ней ту Верховную жрицу, какой она была несколько минут назад, — королева приезжает за день до праздника и начинает поститься, усердно молиться, а утром становится на сулжбу вместе с остальными.
— Это же просто замечательно! Значит ночь перед праздником, Виктория проведет в твоей келье. Знаешь, моя девочка, мы с тобой посутпим следующим образом…
Корчма «Великан» надрывно гудела множеством пьяных глоток. Где-то бились о пол пивные кружки, где-то о чем-то спорили, а выпившая компания моряков с фрегата королевского флота «Неустрашимый» отпускала сальные шуточки в адрес хозяйки заведения госпожи Горины.
Бывший гладиатр Зубр сидел в самом углу, в тени чучела огромного двухметрового медведя, стоявшего на задних лапах, пил пиво мелкими лотками и нервно поглядывал на входную дверь. Его собеседник опаздывал. Зубр уже начал волноваться, когда на пороге корчмы появился здоровенный детина, лицо которого было полностью исполосовано шрамами, но сохранившее былую привлекательность. Полуобнаженный торс, накрытый лишь тигровой жилеткой выделялся громадой мышц, свидетельствующих о непростом жизненном пути посетителя. Помимо воли гул немного стих, и взгляды посетителей «Великана» обратились на вошедшего. Тому к вниманию было не привыкать. Он сделал шутливый поклон в сторону госпожи Горины и медленно прошествовал к столику, за которым его ожидал Зубр.
— Ты опоздал… — сухо заметил он, едва вошедший умостился на узком для него колченогом табурете и прихлебнул из кружки пенного холодного пива.
— Извини, что заставил тебя ждать, — голос собеседника оказался хриплым, каждое слово давалось ему будто с надрывом голосовых связок. — были проблемы с Головорезом Кровавым.
Зубр удивленно и вопросительно поднял брови.
— Он сомневался в успехе нашего предприятия и зарождал в других гладиатарах сомнение, — пояснил воин.
— Надеюсь вопрос решен?
— Теперь Головорез сомневаться не в чем не будет. Все его сомнения отныне будет разрешать Единый, — смех мужчины каркающим звуком раздался по всем уголкам корчмы так громко, что притихли даже бесшабашные морячки.
— Это хорошо… — Зубр задумчиво повертел пустую кружку в руке и поставил ее обратно на стол. — Сколько людей тебе удалось собрать?
— В Южной провинции нас ждет бригада из пяти тысяч верных гладиаторов. А с севера готова к выступлению целая центурия. Всего около двенадцати тысяч войнов.
— Отборных войнов, хочу заметить, Гор. Отборнейшх убийц и маньяков, которые больше ничего в жизни не умеют как убивать, — губы Зубра тронула легкая усмешка. Регулярной армии Рура придется тяжеловато в борьбе с ними.
— Если они вообще не разбегутся при виде такой армады, — довольно заметил Гор.
— Не нужно недооценивать рурцев. Эта армия не та, что была пять лет назад, когда напал на нас князь Валтасар. С того времени они многому научились. Регулярные тренировки, боевой опыт. Это очень много значит. Я тебя не пугаю, но сразу хочу предупредить, что легко не будет.
— Никакой боевой опыт не сравнится с Ареной, — ответил Гор, — тебе ли это не знать, мой дорогой друг.
— Мне ли это не знать, — задумчиво пробормотал Зубр, воспоминания нахлынули на него. Он вспомнил свой последний бой на Арене в Твердыне и тот момент, когда понял, что завоевал себе право на свободу. Большего счастья больше в своей жизни он не испытывал.
— Но не для этого ты меня вызвал?
— Нет, конечно, — усилием воли Зубр вырвался из омута памяти и вернулся к действительности, — наш покровитель определился с часом Икс.
— Да! — радостно воскликнул Гор. — И когда же это случится?
— В день весеннего солнцестояния. Это будет наш шанс. Второго такого может не предоставится.
— Я понимаю, Зубр, но что же делать нам?
— Вам необходимо скрытно выдвинуться на позиции подле Твердыни, так чтобы вас не заметили раньше времени, а по нашему знаку…
— Что за знак?
— Огонь на Башне Смерти. По сигнальному огню, вы должны войти в Твердыню.
— А как же Сама?
— Сама будет в это время в Креме, на церемонии жрицов Единого. Щенком и Колдуном мы займемся сами, а вам необходимо сразу навести порядок, блокировать в своих казармах Стражей Короны.
— Будет сделано! — Гор кивнул и довольно потер руки. — Может еще по пиву?
Зубр так посмотрел на своегго собеседника, что у того отпало любое желание просить еще выпивки.
— Ну нет так нет, — пробасил бывший гладиатр и вышел из-за стола.
Провинции всегда были беднейшими местами Рура. На самом деле, в относительном достатке жила в стране лишь только Твердыня. Остальные же маленькие города и села находились в состоянии такого ужасного кризиса, что напоминали бочку с порохом с подведенным к ней фитилем. Оставалось лишь только поднести к этой самой бочке зажженный факел и заряд недовольства сдетонирует и выльется в массовые народные волнения.
Это все прекрасно знал Редгорд, который и сам приложил руку к созданию такого бедственного положения, будучи главой Совета Старейшин. Коррупция на местах стала почти всеобщей. Народ голодал и естественно, что внутри него меделнно закипало возмущение. С приходом к власти королевы Виктории, обстановка немного выправилась, но в отдаленных провинциях приказы новой государыни исполняли неохотно, откровенно затягивая проводимые реформы. Народ беднел, умирал от голода и нищеты, готовый пойти куда угодно, сместить кого угодно, лишь бы ему пообещали беспроблемное светлое будущее. На этом и решил сыграть Редгорд, когда отправлял в дальние провинции с лекциями алхимика Маркуса Флеминга.
Самому появляться там ему было не с руки. В народе еще была жива память о нашествии князя Валтасара, и самый последний крестьянин знал, что виноват в войне во многом беглый старейшина. Его могли бы не то чтобы не послушать, а не услышать. А вот Маркус Флеминг со своим подвешенным ученым языком, да парочкой фокусов, мог заставить поверить необразованную деревенщину во что угодно, повести за собой, а как известно нет ничего страшнее бессмысленного и беспощадного деревенского бунта.
Редгорд отправился с ним, скрываясь под глубоким капюшоном, он следовал за ним по пятам. Маркус представлял его, как жертву правления режима королевы Виктории. Мол, это человек, который попробывал возмутиться вслух на площади завышенными ценами на товар, за что его Стражи Короны схватили и пытали, лишив речи и зрения. Только чудом удалось старцу спастись из Башни Смерти. Вообщем легенда оказалось кстати, а язык у Флеминга подвешен. Редгорд в который раз не пожалел, о том, что сделал на алхимика главную ставку. Оставалась последняя провинция со столицей в деревне Тагар. Именно туда ранним утром и зашли два странных путника.