На площади в деревне было пусто. Посреди главного ярмарочного пятачка окрестностей растеклась огромная грязная лужа, в которой с огромным удовольствием каталась розовая свинья. Редгорд еле слышно выругался, когда ему под ноги ринулся рыжий петух, получивший пару пинков от идущего рядом Флеминга. Поднялся куриный гвалт. Залаяли собаки соседних домов. Из пекарни выглянула розовощекая кондитерша. Ина порог цирюльне, обтирая опасную бритву о замызганное полотенце медленно вышел парикмахер, упер руки в бока, исподлобья глядя на пришельцев.
Деревня она и есть деревня, особенно такая маленькая, как провинция Тагар. И сарафанное радио здесь работает получше фельдъегерской службы Ее Величества. В течении пятнадцати минут в тагаре знали о том, что в провинцию забрели два незнакомца, а один из них целый профессор из Твердыни, который желает жителям рассказать о том, как правильно жить, чтобы не жить бедно.
Маркусу и Редгорду тут же соорудии помост из старого обшарпанного стола бургомистра, который и валялся здесь именно для такого случая. Подали руку, чтобы взойти. Впервые Редгорд почувствовал себя, как на эшафоте. Огляделся из-под низко надвинутого на лоб капюшона плаща. Ни бургомистра, ни Стражей Короны пока не было видно, а значит они приход двух нелепых бедняков, пусть и одного профессора, посчитали недостойным своего высочайшего внимания. Ну и хорошо!
— Друзья! — начал немного выспренно Маркус, слегка прокашлевшись, прочищая осипшее от долгих выступлений горло. — Я профессор, вполне себе обеспеченный человек, приехавший к вам из самой Твердыни. Зовут меня Маркус Флеминг. Вы спросите, зачем его принесло в такие далекие края, как Тагар, этого академика? Дел ли больше нет у профессора в его академиях? Спросите, и правильно сделаете… Нет у меня больше никаких дел вместе с этими крохоборами, взяточниками и бандитами, врагами своего собственного народа!
Люди на площади возмущенно загудели, но, если судить по глазам, то последняя фраза Флеминга им определенно понравилась. Старейшина всегда удивлялся, как правильно и точно Флеминг мог подобрать ключик к сердцу любого собеседника, а как известно, где включается сердце, там мозг работать перестает.
— Нет сил смотреть, как вы трудитесь, теряете последние силы и здоровье, ради прихотей этой малолетней вертихвостки!
Народ стих. За оскорбление королевской фамилии по законам Рура следовало бы вздернуть наглеца на дыбу. Оказаться там раньше профессора никто не желал.
— Боитесь! — закричал с надрывом Маркус так, что даже Редгорду стало стыдно, что он чего-то боится. — Бойтесь! Вас запугали! Стражи Короны преследуют инакомыслие. Вешают, казнят… А вы бойтесь! Сборщики податей забирают у вас последнюю крошку хлеба, вам нечем детей кормить, а королева жирует вместе со совим любовником на пирах, а вы не можете и слова поперек сказать бургомистру, чтобы не оказаться за решеткой. Бойтесь! Скоро вас забьют, как скотину и пустят на мясо, потому как колдун Алкасар питается лишь только человечиной! Бойтесь!
— Ты особо-то не пугай нас, милок… — вперед вышел кузнец, который в плечах был только, как три Флеминга вместе взятые. — Мы люди пуганые. За те слова, что ты нам говоришь, прямая дорога в Башню Смерти нам всем светит. Тебе за то что сказал, а нам за то что слушали…
— Вот так! — махнул рукой Флеминг. — Башни Смерти боитесь? Все мы там будем рано или поздно… А хотите посмотреть, что сделали Стражи Короны с человеком, который посмел отказаться платить непомерный налог на соль в этой самой башне?
Вперед выступил Редгорд и откинул капюшон, обнажив седую голову. Его глаза были закрыты, рот искажен ужасной гримассой, а лицо украшал страшный шрам от ожога. Народ испуганно ахнул и подался назад. Настолько был ужасен вид старейшины.
Кондитерша жалостливо всплеснула руками и подошла поближе. Ее мужа, когда-то давно арестовали по навету и отдали на растерзание в Башню Смерти. Оттуда он так и не вернулся.
— Видите! Не отворачивайте ваши лица! Не прячьте ваших детей! Пускай все знают ужасы, которые творят Стражи короны при попустительстве нашей королевы и его любовника колдуна. Бойтесь! — Маркус Флеминг сорвался на противный визг, но только усилил эффект от своих слов.
Редгорд поморщился, но крестьянам кажется нравилось. Все меньше стало недовольных и все больше людейь согласно закивали головами, соглашаясь с оратором. Вид старейшины их бзусловно впечатлил. Особенно шрам на щеке, оставленный после битвы у Великой реки, откуда Редгорд еле ноги унес, поставив все на Валтасара.
Наконец в конце улицы появился бургомистр, а сним чуть позади двое в темно-лиловых камзолах с длинными алебардами — Стражи короны. Бургомистр был чуть полноватый мужчина с уже появившимся пивным брюшком, длинными пшеничными усами, болтавшимимся двумя паклями вокруг шеи. Стражи выглядели посолиднее, но служба в провинции их разленила, и они мало напоминали волкодавов, которые рыщут по Твердыне и окрестностям в поисках Редгорда.
— Так… — протянул бургомистр, подойдя к собравшимся, медленно, будто ледокол, раздвигая своим пузом толпу. — Это еще что за митинг? Вы кто? — этот вопрос он уже адрессовал Редгорду и Флемингу, которые стояли на помосте. — Я спрашиваю кто вы, уважаемые господа?
— Маркус Флеминг — странствующий ученый! — представился алхимик, нарочито уважительно поклонившись.
— Флеминг… Флеминг… — бургомистр не заметил издевки в поклоне, принял важный и осанистый вид, будто пережевывая незнакомое имя. — Что ты забыл в наших краях?
— Я хотел рассказать правду…
— А что есть твоя правда?
— Правда в соблюдении законов! А они в нашем благославенном Руре повсеместно нарушаются.
— Да!
— Нарушаются! — загалдела толпа, уже подогретая должным образом.
— Взять его! — громко распорядился бургомистр, повелительно махнув рукой.
Но Флеминг был бы не Флемингом, если бы так просто дал себя схватить. Он решительно оттолкнул Стража, который поднялся на помост и отчаянно закричал.
— Люди! На помощь! За правду меня собираются запереть в Башне Смерти и пытать!
Народ возмущенно загудел и напряжение стало нарастать с каждой минутой. Оно уже висело синим клубком над головами собравшихся, готовое вот-вот разорваться яркой ослепительной вспышкой молниеносного разряда недовольства.
— Не позволим! Нет произволу!
Парочка особенно рьянных защитников бросилась на бургомистра, опасаясь открытого противостояния со Стражами, которые пока никакого особого участия в сваре не принимали. А Флеминг решил немного накалить ситуацию.
— Сегодня забрали меня! Завтра заберут вас, — закричал он, кидаясь в объятия Стража короны, который, как назло топтался на месте и не предпринимал никаких действий. Со стороны показалось, что сам Страж обхватил Маркуса, стремясь утащить с помоста.
Толпа возмущенно взревела и двинулась в сторону бургомистра с охраной.
— Смерть! — раздалось в непрерывном гуле голосов. Накаленная обстановка взорвалась ярким огнем и выплеснулась наружу огнем народного гнева. Толпа захлестнула помост, стражей и бургомистра, смешалась в кучу-малу, из которой еле успели вырваться Редгорд и Маркус Флеминг.
Никто уже на них не обращал никакого внимания. Действо все разворачивалось вокруг помоста, где уже особо активные жители Тагара связывали беспомощного главу и его соратников. Слова «Народная Казнь» слышались отовсюду.
Редгорд и Флеминг аккуратно вышли дворами с площади. Пересели на заранее приготовленную пару лошадей и вскоре скрылись в ночи. Лишь изредка до них донесились крики возбужденных сельчан и пламя костра, на котором окончили свою жизнь бургомистр Тагара и двое стражей короны.
— Куда теперь, Редгорд? — весело из-под низко надвинутого подмигнул Флеминг своему спутнику.
— Наша миссия выполнена. Из искры, да возгорится пламя! Эту искру мы поднесли. Остается ждать результатов. У нас есть более важные дела в Креме…
— Ты думаешь этого хватит, чтобы бедняки примкнули к нашему движению? — Флеминг подтянул уздцы и приостановил коня. Они достаточно удалились от Тагара, чтобы не спешить.