Гредцы заработали в бешеном темпе. Пот катился градом с их лиц, но они ни на секунду не останавливались, отчаянно молотя веслами по синей глади моря. Берег неумолимо приближался. Остальные шлюпки, следуя примеру своего государя, тоже ускорили темп продвижения. Они одна за одной набирали скорость, прорываясь вперед.
— Мешок золота тому, кто станет первый на берег Асанжа! — закричал Эдвард размахивая мечом. Кровь заиграла в жилах. Сердце забилось сильней. Он попал в свою стихию. Пришло осознание того, что он обязательно выйграет эту битву.
Бомбардировка рейда практически сошла на нет. Шлюпки перешли в мертвую зону для пушек, а ядра теперь падали далеко за спинами атакующих. Артиллеристы Асанжа спешно откатывали и перенастраивали орудия для стрельбы прямой наводкой. Дать такую возможность рурцам, Эдвард не имел права.
— Наддай! — орал он, как бешеный на гребцов своей лодки. — Вперд, черт вас возьми! Или сдохнуть тут хотите!
Шлюпка пулей неслась к береговой отмели и полоски желтого песка, на которой чернели крошечные фигурки солдат и серые остовы пушек. Кто-то впереди их обогнал. Судно уткнулась в песчаную отмель носом, врезалась в берег, но и рурцы успели перенастроить одно из орудий на прямую наводку. Рука Эда инстинктивно сжала меч, когда увидела как фитиль касается длинного ствола. Снова грохот и ядро в щепки размолотило шлюпку и всех кто в ней был.
Злость вскипела в Суворове. Он, не дожидаясь отмели, спрыгнул за борт. По грудь идя в воде, он двигался в сторону берега. Рядом слышалась ругань и маты его отряда, которые последовали в воду вслед за своимм государем. Вот уже вода по пояс, по колено… Эдвард выпрыгнул на берег одним из первых. Навстречу попался пушечный расчет, порубленный в то же мгновение. Паника начала пробираться в ряда рурцев. Прислуга орудий бросала свое хозяйство и бежала прочь от берега. Отчаянные головорезы из аквиланской гвардии бросились ее преследовать, но тут из города послышался звук труб и горнов, а потом и хорошо различимый цокот копыт. На песчаной косе, где развернулось основное сражение показалась рурская конница в черных плащах и таких же шлемах, полностью закрывающих лицо.
Комитет тайных дел вступил в бой, подумал Суворов, и с криком бросился на противника. Он видел, как ему навстречу рвется черный всадник, как его пика устремляется ему прямо в шею, как плащ развевается на ветру, как глаза коня, налитые кровью, бешено вращаются в орбитах, как клочья пены срываются с удил. Все это промелькнуло в мозгу Эдварда в одно мгновение, он даже не успел испугаться. Тело знало что делать и действовало без подсказок отключившегося мозга.
Пропустив над головой пику, Суворов ушел с линии удар и махнул мечом, отсекая сбрую всадника. Тот по инерции пролетел на своем коне еще несколько метров, покачнулся в седле, не поймал равновесия и полетел в песок. Суворов, предчувствуя скорую победу с ревом бросился на него. Его удар противник блокировал, отбил и следующий, но под напором Эда не устоял, упал на спину и пропустил сокрушительный удар по плечу. Меч развалил руку напополам, с хрустом вгрызаясь в плоть. Поняв, что с одним покончено. Суворов смог оглядеться по сторонам. Бой был практически выйгран. Десант добивал не успевшую убежать прислугу, конная атака рурцев была отбита. С кораблей непрерывным потоком шли шлюпки с новыми и новыми войнами. Рядом оказался один из боцманов, с которым Суворов плыл в шлюпке к берегу.
— Как настроение? — Эдвард ободряюще похлопал залитого с ног до головы кровью и своей и чужой моряка.
— Боевое! Ох и надрали мы им задницу, государь!
— Премия и пожизненный пансион всем кто учавствовал в морском десанте, — обрадовал боцмана Эд, — где капитан?
— Вон идет… — моряк указал рукой влево, где по песку с трудом переставляя ноги в высоких ботфортах, шел капитан флагмана, а за ним двое волоком тащили одного из черных всадников.
— Ваше Величество! — начал капитан, но Суворов его прервал:
— Без церемоний, это кто?
— Это глава черных всадников, тот кто повел их в атаку, полковник, судя по форме, как только понял, что дело пахнет керосином, то и драпанул в кусты. Там-то мои ребятки его и нашли. Думал, видать, отсидеться, пока все не закончится.
Суворов подошел к поникшей фигуре полковника, повисшего обессиленно на руках у моряков, снял аккуратно с его головы шлем. И увидел вдруг русые волосы, открытое лицо с редкими усиками, совсем не старое, даже миловидное, убивать его расхотелось.
— Как зовут? — спросил он, ухватив рурца за подбородок.
— Полковник комитета тайных дел Крид… — пробормотал он, угнувшись, будто опасаясь, что Эдварда его тут же ударит.
— Тот самый Крид… — протянул Суворов.
— Простите меня Ваше Величество, — Крид с неожиданной ловкостью вырвался из рук конвоя и упал на колени, подполз к грязным сапогам Эдварда и начал их целовать, что-то неразборчиво пришептывая. — Умоляю! Пощадите! Меня заставили! Меня принудили! Это все граф… граф…
Суворову вдруг стало жалко и противно. Он брезгливо вырвал сапоги из рук Крида и отошел на безопасное расстояние.
— Сколь велика охрана Асанжа? — спросил он, стараясь не смотреть на жалкое существо, которое раньше называлось человеком, а теперь ползает у него в ногах, вымаливая у него прощение.
— Провинция пуста, мой господин, — проблеял Крид, вытирая грязной рукой слезы, текущие по его щеке, — все войска были сосредоточены на том, чтобы не дать вам произвести высадку.
— А дальше? До самой Твердыни? — Суворов попрежнему старался не смотреть на полковника, заранее зная какой приказ отдаст, когда допрос окончится.
— Только ополчение в самой крепости, — торопливо затараторил Крид, — в Тагаре восстание. Сепаратисты движутся к столице…
— Кто? — недоуменно спросил Эд.
— Кто-то поднял восстание, говорят, что ваши отец и мать, пресветлая королева Виктория…
— Откуда они здесь?! — воскликнул Суворов.
Но Крид ответа на этот вопрос не знал. Он лишь пожал плечами, опасливо косясь то в сторону конвоя, то на Эдварда, который потерял теперь для него всякий интерес. Он повернулся к капитану.
— Собрать в округе всех лошадей. Посадить десант на них и выдвигаться в срочном порядке к Твердыне!
— Слушаюсь, повелитель! — отчеканил капитан, вытянувшись во фронт. — А с этим-то что делать? — он брезгливо пнул повизгивающего Крида, сжавшегося в комочек, чтобы быть менее заметным.
— Этого… — Суворов задумчиво посмотрел на полковника. Брезгливость и ненависть все-таки пересилили природную жалость к нему. Хотел что-то сказать, но лишь махнул рукой и пошел прочь, оставляя мокрые следы на песке, которые тут же слизывала пенистая волна. Уже в спину ему донеслось деловитое распоряжение капитана:
— Этого труса в расход! Личное распоряжение государя! Поживее негодяи!
ГЛАВА 30
«Победители»
К Твердыне подошли только к вечеру. Начало уже смеркаться, когда войско Виктории и Саши остановились лагерем на небольшом холму, по другую сторону замкового рва, с которого было хорошо видно Твердыню, на башнях которой светились яркие огни сторожевых костров, слышались встревоженные голоса, лязг оружия. Огромные крепостные ворота были заперты, снутри чем-то подперты так, что даже выгибались в полевую сторону дугой.
Саша отложил подзорную трубу и повернулся к жене, которая стояла позади него с Каталиной и Орфием.
— Твердыня готовится к осаде…
— Им не устоять против нашей армии! — встряхнула копной черных волос Каталина.
— Застрять подле крепости мы можем надолго, — пояснил спокойным голосом Саша, — скоро осень, грязь, распутица. Мы будем отрезан от баз снабжения. Придется тяжеловато…
— А если штурм? — муж Каталины Орфий был настроен не менее воинственно, чем его супруга.
— Штурм в лоб опасен, — вместо мужа объяснила Виктория. — Бессмысленно потеряем очень много людей. Этого допустить нельзя.
— По нашим данным, — проговорила Каталина, — из Твердыни ушли подразделения комитета тайных дел и выдвинулись куда-то далеко на юг. В столице одни ополченцы…