— Засада! Партизаны! — а потом его слова потонули в одном сплошном шуме падающих камней. Орфий справился со своей задачей очень хорошо. Сбросив несколько тяжелых валунов на дорогу, он спровоцировал камнепад, который полностью перекрыл пути к отступлению всего каравана.
Едва отойдя от шока, сборщики налогов и их охрана попытались наладить оборону, но времени на нее им никто давать не собирался. Лучники снова были готовы к стрельбе, только теперь по живым мишеням и на поражение.
— Огонь! — махнула Каталина, которая со своими расстрепанными волосами, с искаженным яростью лицом, как никогда напоминала Саше Викторию.
Стрелы сорвались с тетивы и с тонким посвистом ушли вниз. Кто-то закричал, кто-то схватился за пробитую грудь, кто-то захлебывался собственной кровью и недоуменно смотрел на яркое оперение стрелы в своем горле.
Впереди, на выходе с гор на равнину, раздался звон мечей и отчаянные крики. Виктория тоже приступила к выполнению общего плана. Сковав основные силы врага, позиционным боем. Саша с тревогой прислушивался к звукам, доносящимся оттуда. Она сама выбрала этот путь, твердил он себе, но тревога за собственную женщину не отпускала ни на минуту.
Разброд и паника начались в караване. Люди падали, сраженные меткими выстрелами лучников, метались бессмысленно между горящими ярким пламенем возами, пытались укрыться. Орфий добивал аръергард противника. Все пока шло по плану, но… Взгляд Суворова вдруг наткнулся на высокую тощую фигуру в ярко-полосатом халате, которая не поддалась общей панике, а целеустремленно поднырнула под горящую телегу, оттолкнула в сторону растерявшегося охранника и нырнула в узкую заросшую расщелину. С трудом в ней Суворов разглядел хищный профиль графа Отто — военного министра режима Редгорда. И он пытался скрыться от справедливого возмездия!
Саша пошарил рядом с собой. Острый, наточенный как бритва меч, был на месте.
— Вот мы и встретились! — мстительно прошептал он. — Каталина! — позвал он девушку, натягивая перевязь через голову. — Остаешься за старшую! Добивайте остальных, в прямой контакт вступать только, когда отстреляете практически всех.
— А ты?
— А я тут старого знакомого встретил, повидаться надо, — Суворов хищно улыбнулся и сполз по скале вниз. Ловко увернулся от удара мечом кого-то из охраны карвана, оттолкнул в сторону попавшегося ему на пути совершенно расстерянного налоговика и скользнул тенью в расщелину, в которой скрылся граф Отто.
Следов военного министра не было. Расщелина вела на узкую площадку небольшого размера, устроенную под скалой. На ней росло одинокое дерево, так что спрятаться тут было негде! Но и Отто нигде не было! Саша вынул меч и осмотрелся. Он буквально ощущал напряжение, царившее в воздухе. Поднял голову вверх и поглядел на верхушку одинок стоявшего дерева. И тут сильнейший удар в спину отбросил его вперед. Суворов попытался устоять на ногах, но запнулся о какой-то маленький камешек и полетел головой вперед. В воздухе успел сгруппироваться, но все равно чувствительно приложился затылком, перекатился и моментально вскочил на ноги, выставив впереди себя меч.
Позади него стоял граф. Он сбросил длиннополый халат, который скрывал под собой кольчугу Комитета тайных дел. Отто стоял с мечом и нагло улыбался.
— Вот мы и встретились… — проговорил он. В его глазах не было страха. Только веселая злость и уверенность, которая буквально сочилась из военного министра Рура. Он был более хорошо подготовлен, подтянут и находился в великолепной физической форме, но и Суворов поднаторел в фехтовании за то время, пока находился в паризанском отряде Тагара. Страха не было. Была одна всепоглощающая ненависть, пылающая огнем в сердцах обоих противников.
— Звучит угрожающе!
— Я знал, что вы нападете на караван! — самодовольно усмехнулся Отто.
— И все равно пошел в западню?
— Это был единственный способ тебя уничтожить! Не бегать же за тобой годами по лесам Тагара?! А где наша прелестная экс-королева? Видимо где-то рядом? А ваш выродок, который возомнил себя не пойми кем? Тоже здесь? Позови их, я порежу вас всем скопом!
Пальцы Суворова побелели от злости, до хруста сжали плотную рукоять меча, но он усилием воли заставил себя успокоиться. Не злись, не ведись на его слова, уговаривал он сам себя, Отто хочет, чтобы ты напал первым…
— Или ты не в курсе, где твой сын? Какой же ты папашка, если не интересуешься жизнью собственного чада? — граф сделал ложный выпад, заставив Сашу инстинктивно дернуться в противоположную сторону. — Не бойся — умирать совсем не больно! Сначала я убью тебя! Потом найду эту шалаву Викторию, а Маркус доберется до твоего пащенка!
— Сволочь! — почти закричал Суворов.
— Ну-ну ….я тебя не оскорблял. Будь мужчиной и прими смерть, как положено, ты кажется тоже жалован графом за битву у Великой Реки, так… — он не договорил, а сразу бросился вперед, нанося резкие рубящие удары сверху вниз. Суворов скользнул в сторону, даже не надеясь их парировать. Затылок, ушибленный при падении, горел огнем, но надо было собраться. Отто резко развернулся на пятках, не давая зайти себе за спину, хищно улыбнулся.
— А ты неплохо поднаторел в фехтовании… — оценил он. — Тем приятнее будет тебя убить!
Снова град ударов, которые с горем пополам, но удалось отбить. Отто крутнулся волчком и легко коснулся острием меча правого предплечья Суворова. Боль обожгла руку. Кровь начала медленно сочиться по рукаву. Казалось, что граф всего лишь играет с ним, как кошка с собачкой, а убить может в любой момент.
— Ну вот, до первой крови… — удовлетворенно кивнул он, рассматривая дело своих рук, и снова без перехода бросился вперед. Резко изменил направление, вновь крутнулся на месте. Суворов даже не заметил этого движения, только тень мелькнула перед глазами. Бок окрасился кровью. Саша отшатнулся и почувствовал, как под ногами осыпается площадка. Тело противно ухнуло куда-то вниз. Он вдруг ощутил вязкую пустоту внутри себя, а потом ноги окончательно потеряли опору, и Суворов провалился вниз.
Ударился подбородком о какой-то выступ, противно клацнули зубы. Он взвыл от боли, в кровь сдирая пальцы ухватился за какуй-то ветку. От резкого рывка запястье чуть ли не выдрало с мясом, но каким-то чудом он смог удержаться. Видимо, он заигрался и ступил на самый край откоса, земля обрушилась, а теперь… теперь было уже все равно! Лишь бы Эд и Вика были живы, и не попали в руки рурцам.
Над вершиной скалы появился довольный собой Отто. Он улыбался и даже ехидно подмигнул висящему над пропастью Суворову. Коснулся напряженных пальцев, которые мервтой хваткой схватились за спасительный куст, мечом. Острая сталь могильным холодом обожгла Сашу. Тот, сжав зубы, терпел.
— Как я долго об этом мечтал… — проговорил граф, слегка резанув по пальцам Суворова. Кровь брызнула, оставив багровый след на руке. — Теперь с тобой будет покончено, а безтебя Виктория и ее сынок не смогут ничего!
— Это ты так считаешь! Ты еще будешь валяться в ногах королевы и просить, чтобы казнь тебе выбрали менее мучительную!
— Храбр! До глупости храбр! — с сожалением сказал Отто, замахиваясь для последнего удара, желая одним взмахом отрубить пальцы Суворова и сбросить того в пропасть. Саша зажмурился от страха, но вдруг над головой раздался булькающий звук, что-то горячеее и липкое брызнула на зажмуренные веки, легкий шорох, а потом все стихло.
— Ну и долго ты там будешь висеть? — Суворов, открыв глаза, с радостью увидел стоящую над заколотым военным министром Каталину. В одной руке она держала окровавленный меч, а другую подавала Саше, чтобы помочь вылезти на площадку.
— Ух… — выдохнул тот с облегчением. — Как же хорошо, что ты любишь нарушать приказы!
ГЛАВА 28
«Когда никому не хочется и никому не надо…»
— Именем королевы Катрины! — громко обявил глашатай на центральной площади Твердыни. Народа было немного. Кое-где толклись кучки нищих, надеявшихся на подачку богатеев, парочку торговцев, да крестьянский люд, который речь глашатая застала прямо на площади. — Слушайте! И не говорите, что не слышали! Благочестивая королева Катрина, да продлятся ее дни на этом свете волею Единого, повелевает… В условиях военных действий, прямой агрессии сепаратистски настроенных Тагарцев, открыто высказавших неповиновение центральной власти и уничтоживших налоговый караван, никто из настоящих, патриотически настроенных рурцев не может находится в стороне от беды, в которую попала его родина, а засим, в Руре, Твердыне и окрестностях объявляется всеобщая мобилизация. Всем жителям страны мужского пола предписывается явиться на сборный пункт и записаться в ополчение. Королева Катрина искренне надеется, что ее призыв будет услышан и правильно понят всеми слоями общества. И все станут на защиту Отечества от коварного агрессора, как один!