— Черт! — выругался он, подойти теперь к торговцу не было никакой возможности. Толстая пелена огня полностью перекрывала путь на несколько десятков метров. Это было ужасно. Плавились ресницы, горели щеки и варилиь белки глаз, чтобы обойти эту стену огня надо было сделать маневр длинною в несколько лиг, а это значит потерять торговца. Хитрый алхимик и тут всех обманул. Джафар с тревогой посмотрел на Суворова, явно ожидая от него какого-то решения. В конце-концов и его люди находились на вражеском судне, если еще находились… Ответ был один и его знали и капитан, и Эд.
— Обойти сможем? — с вялой надеждой проговорил почти шепотом Суворов, прекрасно зная ответ. Джафар лишь покачал головой.
— Тогда «огонь» всеми бортовыми до полного потопления. Не удалось нам взять «языка»…
— Там боцман Флай, Илия? — робко заметил Джафар.
— Я думаю, что увидев такую стену огня, они сами догадаются, что помощь им придти не может… А нет… Что ж… — Суворову было тяжело это говорить, но вот она царская доля, он был обязан это сказать, однако, так и не сказал, лишь добавил:
— Этой война, Джафар, и все мы солдаты на ней.
— Пли! — закричал капитан, при этом его лицо исказилось в ужасной гримассе.
Двенадцать пушек бригантины почти одновременно с секундной задержкой дали залп. Двенадцать ядер ушли ккуда-то за сплошную стену огня. Наступила тишина. Суворов с Джафаром непонимающе переглянулись.
— Это все? — спросил Эд.
Джафар пожал плечами, а потом помимо воли отшатнулся. Стена огня обрушилась вниз обычной водой. А потом раздался оглушающий взрыв, видно одно из ядер попало куда-то в пороховой склад. Корабль рурцев разлетелся на щепки, взметнувшись разбитыми частями далеко в небо. Перееломился пополам и быстро затонул.
— Спасти всех кто остался жэив, — коротко бросил Суворов, уходя в каюту. Щеки его пылали, горели алым огнем. Он никак не ожидал, что в первый день своего царствования придется рисковать своими ближайшими соратниками, будто пешками на шахматной доске. Было стыдно, ужасно больно…
В спину его догнал отчаянный, полный радости вопль вперед смотрящего:
— Живые! Боцман Флай и господин Илия живые! Слева по борту!
ГЛАВА 26
«Свадьба и Коронация»
Боцмана Флая и что особенно Илю удалось спасти. Они каким-то чудом умудрились выпрыгнуть в море за секунды до того, как флот Аквилании пальнул по торговцу из всех орудий, потопив. Как не искали тело Маркуса Флеминга, так и не нашли ничего среди обломков и человеческих останков, которыми после взрыва была усыпана акватория. Суворов об этом абсолютно не сожалел, что-то подсказывало ему, что алхимику выжить не удалось, а это значит, что одним врагом стало уже меньше.
Пять часов обратного хода пролетели как одно мгноение. Эд слишком переживал за Орлинку, чтобы думать о чем-то другом, однако, настойчивые мысли все еще лезли ему в голову. С Руром надо было кончать. Время терять и посылать официальных послов, только давать возможность подготовиться. А это значит война… которая неизвестно как и чем закончится. Имел ли он право втягивать в эту кровопролитную бойню новоиспеченных подданых?
— Альбина — хорошая колдунья… — Илия подошел незаметно со спины, когда Суворов ухватившись за леера смотрел на поднявшийся из-за горизонта порт Магдабада, до которого еще было несколько лиг. Паренек каким-то чутьем угадывал его мысли. Он ему нравился, Эд умел привыкнуть к нему. Рука Илия была не перевязи, туго смотанная бинтами, но то что ему больно, он старался не подавать виду.
— Я надеюсь, Иля, — Суворов со вздохом отвернулся от порта и повернулся к парню.
— Я знаю о чем ты думаешь, — хитро улыбаясь, проговорил тот.
— О чем же?
— Война…
Суворов согласно кивнул, подтверждая догадки своего помощника. Вот с кем посоветоваться. Он-то наверняка знает настроения в Аквилании. Ему по роду службы положено.
— Команда говорит, что у нас удачливый государь, — улыбаясь проговорил Илия.
— И что это значит?
— Это значит, что они готовы воевать за тебя, государь…
— Не называй меня так, — осокрбился Суворов, — для друзей я Эдвард.
— Это раньше было так, — серьезно ответил Илия, — а сейчас надо привыкать к тому, что у государя нет друзей, есть одни подданые…
— Бред… — фыркнул недовольно Суворов, краем глаза замечая, что они вошли в порт и стараются пришвартоваться.
— Не бред, — упрямо поджав губы, заспорил Илия.
— Так! — рявкнул Эдвард. — Отставить споры!
— Я ж говорил! — радостно откликнулся Илия и ехидно добавил:
— Государь…
— Отдать швартовы! — раздался команда.
Едва борт «Удачи» коснулся причала, как Суворов мигом выпрыгнул на берег. Проигнорировав паланкин, он побежал в направлении дворца, мечтая лишь о том, чтобы его на пороге встретила живая и здоровая Орлинка. Сердце забилось все быстрее, но не от бега, а от волнения, но его мечтам не суждено было сбыться. Его окликнули, едва он отбежал от крытого паланкина метров сто. Тонкая невесомая ткань откинулась в сторону, и на набережную вышла сначала Альбина, а потом и…
— Орлинка! — закричал Суворов, увидев свою любимую женщину.
Она стояла робко пряча за спину замотанные бинтами руки и нежно, по-доброму улыбалась ему.
— Девочка моя! — Суворов резко подбежал к ней, подхватил на руки, закружил, покрывая ее лицо поцелуями. — Родная моя… Как же ты… Как я боялся потерять тебя…
— А теперь, Суворов, поставь меня на землю! — Орлинка легонько отстранилась от него и строго посмотрела на Эдварда.
— Право слово, государь, как ребенок! — укорила его ведьма Альбина. — Ей покой нужен, я пыталась уговорить ее остаться во дворце, мол, хватит и одного Ришат Хана. Куда там! Поеду и все… Пришлось на паланкине, вот…
— Оля…
— Эд, мне беречься надо, — женщина поцеловала его в нос и обняла аккуратно, стараясь не задеть запястья.
— Понимаю, раны… — радости Суворов не было предела. Он прижал ее к себе, вдыхал запах ее волнистых локонов, дышал ее, жил одной этой женщиной.
— Какие раны! — воскликнула ведьма. — Беременна она, наследником!
Суворов резко повернулся к Альбине, потом обратно к Орлинке, перевел глаза на улыбающегося Ришат Хана. Понял все и ошарашенный неожиданной новостью расстерянно проговорил:
— Я люблю тебя…
— И если ты, — угрожающе начала женщина, — еще хоть раз уедешь в поход, оставив меня здесь, то я буду всю оставшуюся жизнь есть тебя поедом, — Орлинка договорила эту фразу и расхохоталась, увидев расстерянное лицо повелителя Магдабада. — Я тебя тоже люблю, глупенький! — она снова обняла его, как можно нежно и ласково. От чего в душе Суворова зажглись счастливые огоньки и внутри что-то затеплилось.
— А как же это… — Эдвард повернулся к Альбине и Ришат Хану, которые наблюдали все это со стороны, ободряюще подмигнули ему. — Орлинка, Оля… я не могу без тебя жить! Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Ты согласна?
Девушка для вида на секунду задумалась, потягивая время, а потом счастливо крикнула.
— ДА! ДА!ДА! — они снова поцеловались и обнялись, но идиллию нарушил Ришат Хан, который тактично кашлянув, напомнил об их с ведьмой присутствии.
— Любовь любовью, а государственные дела не могут ждать. Я так понимаю, государь, что мы в состоянии войны с Руром?
— Именно так, — не отпуская из объятий Орлинку подтвердил Эдвард.
— А значит надо готовить армию… Это наша с Илей забота. А вот, что касается вас… — Ришат обвел влюбленную парочку взглядом.
— Негоже повелителю Магдабада и всей Аквилании с женой гражданским браком жить, да и не коронованным. Люди не поймут… — поддержала визиря Альбина.
— А значит прежде чем собираться в новый поход, честным пирком да за свадебку, ну и коронацию надо приготовить, чтобы для казны было не накладно, — пояснил Ришат Хан. — Думаю дня нам хватит, чтоб подготовиться. Особо пышных торжеств устраивать не будем, но пир устроить обязаны.
— Чтоб я без вас делал… — проговорил Суворов, оглядывая Илю, Альбину и Ришат Хана.