И вот пришел, наступил этот светлый и в то же время грозный день, который завоеван героической стойкостью и мужеством ленинградцев.
Вспомнились и другие строки, сочиненные неутомимой журналисткой и поэтессой, нашим задушевным другом — искренние, исполненные большой внутренней силы.
В устах любого другого человека эти слова могли показаться рисовкой, кокетливой фразой. Любого, но не Ольги Федоровны! Для нас, творческих работников Ленинграда, эта русская женщина, на вид такая хрупкая и прозрачная, служила образцом несгибаемой веры в победу, патриотического горения, презрения к трудностям. И величайшей скромности.
Слушая ее взволнованный голос, страстные стихи, только что написанные, люди, стоя у репродуктора на Невском, не скрывали счастливых слез.
Радостная весть о полном освобождении Ленинграда от фашистской блокады застала меня уже в Москве, в редакции «Комсомольской правды».
Теперь приезжая в Ленинград, я выбираю солнечный воскресный день и отправляюсь пешком — обязательно пешком! — по местам, с коими связано особенно много воспоминаний. Иду по широкому простору Невского, смешиваясь с праздничной, оживленной толпой, мимо «Гастронома», где когда-то был раскинут книжный базар. Сворачиваю на Садовую— там людей поменьше, ее каменный коридор выводит меня к Инженерному замку, на простор Марсова поля, где горит Вечный огонь в память жертв революции. Перехожу нескончаемый Кировский мост, любуясь панорамой Петропавловской крепости и Невой, как и тогда, плавно несущей свои могучие воды. Оглядываюсь назад и вижу волшебный ансамбль Дворцовой набережной и ловлю себя на мысли — нет, тут совсем ничего не изменилось со времен моей юности. Все здесь по-прежнему дорого и мило сердцу. Но вот ступаю на асфальт Кировского проспекта, и горькие воспоминания охватывают меня. Иду до самого его конца, вижу нарядных и жизнерадостных людей, слышу задорный смех юношей и девушек, звонкие голоса ребятишек и в то же время явственно представляю себе эту прекрасную улицу моего детства — улицу Красных Зорь — в суровые времена, когда вдоль нее везли саночки с телами, укутанными белым саваном. И думаю: нет, не только ради спасения собственной жизни боролись здесь люди, как это пытаются доказать сегодня недобросовестные писаки на Западе, а ради жизни на Земле. Чтобы вечно прекрасен был мир, окружающий нас. Чтобы всегда весело и беззаботно звучали голоса юности. И раздумывая над тем, что пережили мои сограждане во имя торжества мира на Земле, мысленно восклицаю:
— Здравствуй, Жизнь, — ты прекрасна!