— Я и сам вижу! — сказал Пушкарёв. Они на меня не оглядывались и говорили как бы между собой. — Но это прирождённый боец. Я уже понял это. И ему будет так на роду написано!
Я не очень понимал о ком это они отвлеклись от нашей темы, и ждал продолжения нашего разговора. И сожалел уже, что так опрометчиво вставил эту злополучную реплику про обезболивающее… Нужно было готовить прыжок, а не философствовать. Время приходилось ценить. По крайней мере, мне. Я в будущем протянул уже около четырёх часов, и теперь меня тянуло обратно… Но я бы не отказался узнать многое. Например, о способах борьбы с СВ. Ведь всё это можно и нужно было начать ещё столетие назад. В моём домашнем времени.
Хоть мы все и торопились, подготовка к прыжку растянулась почти до утра. Хозяйка уже давно спала, и мы старались ходить по квартире и разговаривать тихо. Часа в четыре утра, когда джампер был заряжен, а программа путешествия была составлена и согласована с джампером и мой голос джампер стал воспринимать, как голос владельца, мы с Арсеном Родионовичем не стали облачаться в жёлтые защитные костюмы, и я бесстрашно отправился в незнакомый город будущего в своей «музейной» одежде. Что меня, такого устарелого, кто-то увидит ночью я уже не опасался.
Все вместе мы вышли из дома и безо всякой машины пешком устремились в ближайший парк. Взведённый джампер там не будет привязан ни к кому из моих здешних «партизан».
Дождь, начавшийся вчера поздним вечером, уже прекратился, в воздухе стоял аромат влажной чистоты. Мы дошли до парка меньше чем за полчаса. Света здесь в парке почти не было, только полная розовая луна за рекой у горизонта и отдельные едва подсвеченные перекрёстки ребристых пластмассовых тропинок.
Наконец, место было выбрано.
— Валера! — снова стал мне объяснять Владимир. — Вот мешочек для суммирующего детектора. У тебя будет только пятнадцать секунд. Нажимаешь зелёную кнопку автономной работы, потом отстёгиваешь браслет, вставляешь в мешочек детектор. И, когда остаётся одна секунда — подбрасываешь всё это в воздух. Не перепутай: зелёная кнопка, браслет, детектор, секунда и подбрасываешь…
— А вы тут ловите! — закончил я.
— Если всё будет сделано верно, — покачал головой Владимир. — джампер с детектором вообще никуда не попадут, растворятся, ненамного увеличат массу тёмной материи во Вселенной… Поэтому вам и нельзя будет возвращаться. Можете исчезнуть! Пусть лучше только джампер с детектором…
Я о таких проблемах даже не думал никогда. Но простой жизненный опыт подсказал:
— Это же у вас нелегальный… Жалко!
— Нисколько! — ответил мне Арсен Родионович. — Если он проделает это, пространство ему пухом!
Он улыбался. Владимир взял меня за руку.
— Ладно! Давайте Валерий Евгеньевич, прощаться! Я, правда, очень рад, что познакомился с вами. Надеюсь, вы оправдаете наши надежды!
— Передавай привет внучке! — подошёл ко мне Пушкарёв. — Пусть всё у вас будет как надо!
Руки мы друг другу пожимать не стали. Просто обнялись. Когда они отошли от меня на шаг, я скомандовал: «Машина, пуск!». И стал разгораться ослепительно яркий голубой свет…
Когда много минут спустя сияние погасло, я увидел в центре знакомого мне, как показалось теперь, тускло освещённого кабинета, исчезавшую пару совместных путешественников. Пушкарёв держал моего дубля за плечо, а он немного удивлённо рассматривал то, что было надето на руку. Высадка была снайперски меткой. Почти за сто лет и секунда в секунду! Но времени стоять и размышлять у меня уже не было. Кабинет был пустым. Я быстро переключил джампер на автономный режим, отстегнул браслет, пристегнул к нему маленький мешок, сунул в него взятый со столика знакомый детектор… Всё готово! Теперь осталось только шесть секунд, и можно было подкинуть прибор в воздух.
И надо же, именно в это время дверь в кабинет стала отворяться! Из-за двери выглянул один из тех, что перехватил меня утром возле моего магазина.
— Стой! — крикнул он, заметив, что я неожиданно нахожусь не там, где должен, стою и у меня в руках какой-то необычный прибор. И, как ответственный сотрудник, он рванулся ко мне.
Я подумал, что будет явно лишним, если мы с ним вместе исчезнем. Он-то не знает, чем рискует! Хорошо, что парень не знал, и что ему конкретно делать. То ли держать меня, то ли хватать джампер… И он схватил мою левую руку, вытянутую к нему и потянулся к правой, в которой я и держал прибор. А я, посчитав, что время уже выходит, постарался правой рукой повыше подкинуть устройство. И оно, подлетев и описав в воздухе дугу, неожиданно оказалось в руках у Вяземского… Он зашёл следом за парнем и подхватил летящий в воздухе джампер… И сам, видно, удивился, как это у него ловко получилось…
— Бросайте! — только успел крикнуть я.
Но было уже поздно. С удивлённым выражением на лице Иннокентий Семёнович стремительно растаял в воздухе. Всё это вышло ужасно, был человек и нет…
Глава 16
Цугцванг
Когда в кабинет зашёл неудавшийся губернатор, меня, как отъявленного злоумышленника, держали с вывернутыми за спину руками. А я, стоя в согнутой позе, истерически, до слёз, хохотал.
— Отпустить! — приказал полковник. Парень меня тотчас отпустил и покинул кабинет.
Ни о чём не спрашивая, Богданов налил из кулера в стакан холодной воды и протянул мне, когда мне удалось выпрямиться. Меня всего трясло. А я даже не мог сказать ему «спасибо». Так всё несообразно получилось! Да, конечно, я желал всего плохого Вяземскому. Но произвольно убивать его никогда бы не посмел! Нелепая и бессмысленная смерть! Что я теперь мог сказать? Чем оправдать произошедшее? Вернуть Иннокентия Семёновича было невозможно! Его нет! И никогда больше не будет! При всей его вредности, признать это мне было болезненно тяжко. Тем более, что у меня с Вяземским связана самая драматичная страница в своей жизни. Полная приключений, удач и нелепых провалов…
Богданов стоял рядом и терпеливо ждал, когда у меня закончится истерика. Потом спокойно протянул мне салфетку. И мягко приказал:
— Рассказывай!
Да, он был прежним полковником, и легко мог отделить зёрна от плевел. Деятельным и властным. И я стал рассказывать:
— Только что, Юрий Маркелович, я перечеркнул самую выдающуюся часть вашей биографии… Но я убеждён, что мир от этого стал лучше. Просто кому-то не повезло…
Я икнул и снова залился идиотским смехом. Полковник только поморщился. Но успокаивать не счёл нужным. Ещё минут пять я пытался приступить к серьёзному разговору. Пока, окончательно разуверившийся во мне Богданов не махнул на меня рукой…
— Я только что был в августе две тысячи сто пятнадцатого года. — наконец смог проговорить я. — Для вас прошла лишь может быть минута, а я там существовал десять долгих часов… Там в будущем есть улица имени Богданова, губернатора области, погибшего в автомобильной аварии… Как говорили, хороший был человек… — я про это вообще не хотел говорить. И снова оказался на грани очередного срыва. Который мне удалось заглушить только нечеловеческим усилием воли. — Так вот, там, в будущем, есть такая организация «Основной комитет по ограничению темпоральной инвариантности», проще — СВ, они стараются контролировать почти все перемещения во времени. Возможно и контролируют, только под контролем или без, близкая история там меняется, как погода… Зато все деньги от этого — в карманах у СВ. Все путешествия — только по их лекалам. И виной этому была та маленькая пластиночка, что лежала здесь на журнальном столике. — глаза Богданова метнулись к столику. Обнаружив отсутствие прибора, он нахмурился, но ничего не сказал. — Я пообещал вернуть эту вещь тем партизанам, в будущее. Возвращаться должны только джампер с детектором. Мир, после изъятия из нынешнего времени детектора, изменится. И эти приборы, вернувшись туда, станут в той вселенной лишь тёмной материей… Чтобы самому не исчезнуть, мне нужно было подбросить джампер в последнюю секунду в воздух… А его поймал майор… Я, действительно, в этом не виноват! И я ему кричал: «Бросай!», но он не бросил…