В гараже Сергея я сел на заднее сиденье жигулей, и спокойно сказал:
— Я вас надолго не задержу. Всего пара минут… У нас сегодня, как вы знаете, была встреча с полковником Богдановым. Так-то парень он ничего. Даже Профессору понравился… Только всё та же песенка про патриотический долг… Ничего нового.
Про нашу беседу я немножко приврал, чтобы, не растягивая, оправдать своё идеологическое несогласие с полковником.
— А ты, братан, смотри-ка, с этим не согласен что ли? — задал вопрос Петька, который протиснулся в правую дверь и плюхнулся на сиденье справа от меня. Как я предполагал, он готовился придерживать мою правую руку, чтобы я не дай бог, не коснулся бы как-нибудь сканера на своих часах.
Сергей устроился передо мной, на привычном водительском месте, повернувшись ко мне вполоборота. Это было ожидаемо. Но всё равно, обидно. И я сделал вид, что на все их приготовления не обратил никакого внимания.
— Я-то согласен. — как можно более добродушно ответил я. — Просто они в ФСБ не знают, чем хотят вооружить себя. Атомная бомба, по сравнению с этим, детская погремушка! И кроме меня им никто не объяснит, а меня они, к сожалению, не слышат…
То, что произошло после этих моих слов, наверное, казалось моим вчерашним друзьям отчаянным геройством. Сергей как бы невзначай вставил в замок ключ и, будто случайно, моргнул дальним светом. А после повернулся на водительском кресле, ударил, как-то походя кулаком мне по лицу и вцепился в мою левую руку. В это время Фокин ожидаемо навалился на мою правую лапу. Я не сопротивлялся сидел расслабленным. Оба предатели. Не стоило вообще мне сюда соваться! А снаружи наконец-то послышался топот и в гараж стали вваливаться тёмные тени… Потом ворота настежь открылись и свет снаружи ослепил меня. Вбежавшие тут же подменили моих друзей. И я успел им только сказать:
— Вам потом стыдно этого будет!..
Сергей, отходя, пробормотал что-то вроде: «Смотри, чтобы тебе стыдно не было…». Я вздохнул: друзья, называется, были.
В свете фар с улицы появилась и знакомая неуклюжая фигура. Профессор. Надо же, и он здесь! Димка, на меня не глядя, подошёл и стал заниматься с моей левой рукой, которую держали двое. За фигурами я его не видел, но чувствовал знакомые пальчики на коже руки. Вот он засучивает мой рукав. Вот начинает возиться с тряпками. В последнем слое я спрятал свои старые часы со сломанным браслетом, четыре здоровенных металлических шайбы и плоский кругляш, вырезанный из пластиковой банки от сметаны. На ощупь через тряпки всё это выглядело, как мои «котлы». И когда всё это со звоном посыпалось на железный пол гаража, Димка изрёк:
— О о!
Что, наверное, обозначало: «Как же так получилось?». Те двое, кто меня держал слева, тоже очевидно растерялись. Их хватка ослабла. Но знакомый голос из угла их одёрнул:
— Руку не отпускать!
— Добрый вечер, Иннокентий Семёнович! — я не смог удержаться от иронии.
Что ответил мне Вяземский, я уже не слышал. Время присутствия вышло. Подступила тьма. Мои руки, растянутые в стороны, как у Христа, вдруг оказались свободными. Но дыхание перехватило.
За эти четыре секунды, пока длилось темновое возвращение, я вывалился из машины и рванулся к почти свободному выходу. Теней здесь было предостаточно. За воротами гаража тускло светили четыре красные фары. Я рвался прямо к ним, и от этих своих усилий почти заиндевел. Ледяной воздух обжигал кожу лица и рук. Возле выхода на стенке висело достаточно большое и грязное зеркало. И я не смог удержаться, чтобы в него не взглянуть. Я, даже в таком слабом свете, был виден. Правда, каким-то смутным, словно привидение. И с таким же смутным тёмным лимбом вокруг глаз… Жуткое зрелище!
Когда переход закончился, меня у самого выхода неудержимо бросило вперёд и по глазам ударил слепящий свет. Какая-то тёмная фигура оказалась прямо передо мной, и я, не сумев остановиться или свернуть, жёстко налетел и сбил человека. Останавливаться и разбираться, кто это был такой, у меня не было времени. Вокруг поднялся невообразимый шум, топот. Но я успел свернуть и броситься между гаражами. Кто-то ринулся за мной, но не рассчитав усилий, за моей спиной упал, создав затор. Я же всю дорогу среди обломков кирпичей мог пройти и с закрытыми глазами.
Кричать «стой!» было уже поздно. Но всё равно, кричали!
Правда, добежать до угла Правобережной и Королёва мне не очень-то светило. Всё мог спасти только ещё один последний рывок. Не сбавляя скорости, и совершенно не глядя на часы, я сунул руку под разрыв в рукаве и набрал на плече «300» и «100», наощупь снял защиту и остановился, не обращая внимания на уже настигающие меня звуки погони. Прыгнул…
Как только вновь наступила нормальная тихая ночь, я сорвался с места и быстро побежал. У меня было всего полторы минуты… Машина Олега стояла у обочины с противоположной стороны Королёва, как мы с Олегом и договаривались. Я, мимоходом, захлопнул переднюю дверь Бьюика, и запрыгнул в заднюю. Олег хотел завести мотор, но я, устраиваясь в лёжку на кожаных сидениях, его торопливо предупредил, чтобы он даже не думал трогаться с места, пока я не скажу. Объяснить больше ничего не успел. Нахлынула очередная тьма возвращения…
— Давай, проезжай быстро! — раздался совсем рядом незнакомый низкий и хриплый голос. Я быстро скатился с сиденья на пол. — Здесь сейчас преступников ловим! Как бы тебе тут не перепало!
Я негромко прошипел:
— По-е-хали!
И Олег послушно тронулся.
Когда мы свернули на Островского, я перебрался на переднее кресло.
— Куда мы? — спросил Олег.
— Ты уже знаешь, куда! — устало ответил я.
И мы поехали в сторону энской трассы. То, что нас там уже ждут, я никак не ожидал. Но нас ждали действительно. На выезде из города был непредусмотренный пост, который никого не останавливал. Но сотрудники в форме втроём внимательно наблюдали за всеми выезжавшими из города. Наверняка, это дело рук Вяземского. Мы свернули с трассы метров за триста до поста. И я сказал, что доберусь сам. Олег понимающе кивнул и достал из бардачка мою рабочую сумку с имитатором…
Чтобы не попадаться никому на глаза, я почти километр брёл по нехоженым буеракам вблизи от шоссе. Мало ли кто курсирует сейчас здесь по трассе. И, к тому же, почти половина частных автомобилей едут с обязательным видеорегистратором. Я такой рекламы стремился избегать. Впрочем, заметят меня или уже нет, было безразлично, остановить меня всё равно никто не сможет.
Поэтому я, махнув рукой на случайных свидетелей, вышел к дороге и спокойно перешёл на другую сторону шоссе, где уже начиналась, примыкавшая к ней, трасса газопровода. Можно было бы прямо здесь сделать своё чёрное дело. Но это было бы на глазах проезжавших водителей. Мне необходимо было место, в котором искать никто не будет. То есть, никто не должен даже угадать место, где я укрываю эту свою машину времени.
Вскоре трасса, срезая поворот дороги, свернула в лес. Но по просеке она шла прямой линией, великолепно просматривавшейся с обоих концов. Это место тоже никуда не годилось…
Только к половине одиннадцатого удалось найти более-менее подходящую точку. Петляющая дорога здесь была за густым подлеском, и я, ни секунды не усомнившись, подошёл к первому попавшемуся на глаза бетонному постаменту и стал готовить своё оборудование. Тем более, что начал накрапывать дождик.
Самым тяжёлым было перетащить часы обратно через локоть …
Когда я приготовил всё, запустил «пульс» и пристроил на трубу ожившие «котлы», осталось подумать лишь о времени, когда здесь была не залитая ещё бетоном яма… Я задумался.
— Ямы здесь были уже в конце февраля, а залили бетоном блоки семь дней назад… — раздался у меня за спиной голос.
Я резко обернулся. Раньше мне почему-то казалось, что здесь никого нет. Мужчина в тёмном плаще, стоя, по-видимому, на коленях, сворачивал надувную палатку. Отвернувшись и не глядя на меня.
— Кто вы такой?
Незнакомец встал и повернулся, отряхивая колени.
— Моё имя вам ничего не скажет.