— Иван Федорович Вольф… Сергей Павлович Рябушинский, друзья нового спорта и транспорта… Василий Васильевич Каблуков, терапевт и скептик, но в высшей степени порядочный господин…
С некоторых пор «Дукс» перешел на бензиновые автомобили в 8, 12 и 16 лошадиных сил. Выпускал, как писалось в рекламе, фаэтоны, лимузины, купе и омнибусы. Много было шума, но кто-кто, а Георгий Николаевич, патриот двигателя внутреннего сгорания, отлично знал, что «Дукс» накануне финансового краха. Еле-еле сводит концы с концами.
— Ставить на автомобиль никто из серьезных людей не хочет. Опасаются всяческих неожиданностей: дело новое, непроверенное. Но, с другой стороны, опять же непонятно, почему французы и англичане так богатеют на этих самобеглых экипажах?
— И в Америке Генри Форд, еще вчера безвестный механик в промасленной блузе, говорят, будто на каждый вложенный доллар получает три доллара чистой прибыли!
— Тут ведь надо шевелиться. И смотреть в оба надо, чтоб момента не пропустить подходящего, — сказал Сергуня Рябушинский и легким жестом поправил бороду. — Пора, господа. Реформы нужны. Реформы…
Георгий Николаевич не случайно пригласил Нагеля. Этот деловой и решительный человек мог быть полезен если и не сию минуту, то в будущем. С прессой при всем при том следовало устанавливать доверительные и вполне приятельские отношения. Яковлев мог выделить на автомобильное производство весьма крупные средства, но хорошо понимал, что без всесторонней подготовки трех рублей с рубля не получишь, хоть тресни.
— От меня повар ушел, господа. Прекрасный повар! Я его у Юсуповых переманил. Спрашиваю: чего ты уходишь, Никифор Аникеевич? Мнется. Ну, скажи, чем тебе плохо было? Он руками развел. Георгий Николаевич, говорит, из двух морковок трех не сделаешь. У их сиятельства, у них легче, а у вас глаз да глаз.
— А из рубля — три?
— Можно, но тяжко… Глохнем в тине.
Вольф засмеялся. Было понятно, что он в нетерпении. Его следовало заинтересовать не в лоб, а исподволь. Не спеша дать послушать умных разговоров. Не спеша втолковать, что автомобильное производство умножит капитал. Ввести в правление. Мешать Вольф не станет, но денег даст, если выгодно.
Сергуня Рябушинский, в профиль похожий на молодого орла, сидел на Якиманке с утра. При обсуждении проекта был сдержанно-внимателен. На Сергея особых надежд не возлагалось. Но почему он не мог заинтересовать брата Степу, который хоть и был моложе, но считался оборотистым парнем и смотрел, говорили, сквозь землю, видел, где и на чем можно подзаработать? Вдвоем они вполне сумели бы расшевелить самого Павла Павловича, главу торгового дома. Тут бы дело пошло!
— Наш журнал, — говорил Нагель, подняв салфетку с колен и кладя ее перед собой на стол, — каков бы он ни был, сыграл за три года своего существования довольно крупную роль, которую мы и имели в виду, основывая его. Он распространил понятие об автомобиле.
— Мало распространил, — вздохнул Георгий Николаевич.
— Нет, почему же так, — из вежливости попробовал засомневаться Иван Федорович Вольф.
— А потому! Ты все-таки конный выезд держишь? Кучер у тебя, тройка орловских, экие павы, я видел, как ты подкатывал. Нет, чтоб автомобиль купить!
— А в самом деле, господин Вольф, почему бы вам не купить автомобиль? — оживился Нагель. — Удобно, экономично. Я понимаю, для серьезного человека в некотором смысле экстравагантно, ну да это скоро кончится. Мы отстаем даже не в производстве, а в отношении к автомобилю. Для обывателя он непонятный курьез, но почему наше мнение формируют обыватели? Опыт Англии, Франции, Соединенных Штатов Северной Америки подсказывает, что деловому человеку автомобиль необходим. Мы пытались расшевелить правительство и заинтересовать его в строительстве автомобильного завода.
— Вы имеете в виду Руссо-Балт? — показывая полную свою осведомленность, поинтересовался Яковлев.
— Руссо-Балт — особая статья. Выделены значительные суммы для развития его автоотдела, — отвечал Нагель.
— И господин Поттера, получив приглашение, прибыл в Ригу?
— О, с Жюльеном Поттера произошло много экстраординарного. Выбор пал на него потому, что он имел опыт и сотрудничал в бельгийской автомобильной фирме «Шарль Фондю, Вильворс, Брюссель». Поттера спроектировал для Фондю шасси с четырехцилиндровым двигателем, его-то и хотят взять за основу для первой модели Руссо-Балта. Ему пообещали совершенно неограниченные финансовые возможности, и было дано указание не останавливаться перед затратами для производства самого лучшего автомобиля! Но с оговоркой, что все детали, кроме магнето, свечей зажигания, шин и шарикоподшипников, должны изготовляться на заводе в Риге.
— О-ля-ля! А сам-то Поттера где?
— Лежит в постели простуженный, — ответил Бондарев.
— Это и для меня новость, — всплеснул руками Нагель. — Как так, Дмитрий Дмитриевич?
— Приезд Поттера пришелся на самый разгар политических беспорядков. Он прибыл в Ригу по двинскому льду. На железной дороге была стачка, и, ко всему, еще ходят слухи о эпидемии холеры в Прибалтийском крае.
— Сохрани Христос! Холеры нам только и не хватало. Дмитрий Дмитриевич, вы знакомы с Поттера?
— Да, мы виделись в Брюсселе. Прекрасный конструктор. Но что значит один человек?
— Моря утюгом не нагреешь, — вздохнул Рябушинский. — Вы правы.
— Надо заинтересовать правительство! — пылко воскликнул Нагель.
Георгий Николаевич хитро прищурился:
— Ну и как? Заинтересовали?
— У нас в Санкт-Петербургской управе до сих пор вырабатываются особые правила для автомобильных извозчиков и никак выработаться не могут, а вы толкуете про государственный завод, изготовляющий автомобили. Я вас правильно понял? Благодарю. До сих пор автомобили, отдающиеся напрокат, подводились под категорию обыкновенных извозчиков, и такса для «форда», к примеру, устанавливается такая же, как для сивой кобылы. Нелепость этого очевидна всем, кроме наших бюрократов. Автомобиль не может работать за шестьдесят копеек в час. Он в этот час пройдет вдвое большее расстояние, чем лошадь, да и бензин дороже сена. Но автомобиль везет вдвое больше седоков, чем извозчик. Кроме того, норма скорости в десять верст…
— Ох уж наши господа столоначальники, министры, генералы статские, не матерь, чернильница их родила!
— Моря утюгом не нагреешь…
— Днями фон Мекк заявил, что в Москве тоже появится большое число автомобильных извозчиков, — поспешил показать свою осведомленность Иван Федорович, хотя он этих слов достопочтенного председателя Московского автоклуба не слыхал. Кто-то где-то говорил, он прослышал и ввернул вроде бы кстати.
— Побольше слушай этого дурака! — рассердился Георгий Николаевич. — Сидят, заседают у себя на Новинском, думают, от их говорильни Русь автомобильной станет. Дудки! Попробовали на Тверской, у Триумфальных ворот, в доме Гиршмана, гараж сделать, цену назначили значительную, механиков выписали и все равно горят ясным пламенем. Все в трубу! Все! А вы желаете, чтоб они завод строили. Как бы не так! В «Московских ведомостях» в наших рубрика появилась — «Зверства автомобилистов». Лошадь в сторону шарахнулась. Зверства! У дамы шляпа слетела. Опять же зверства! В России в нашей или сразу всем автомобиль дай, тогда поймут, или никому, чтоб шуму не было. А то кричат, что им без интереса, а сами зверства придумывают. Вот такая ситуация. А начинать все равно надо. Как быть?
— Тяжело, — согласился Нагель, — Что было, и то заглохло. Лейтнер, Бромлей, Лесснер, Скавронский… Построили по одной, по две штучки каких-то уродов и на этом, кажется, остановились. Остался только «Дукс».
— И «Дукс» прогорит! Непременно!
— Не думаю, Георгий Николаевич, хорошо дело поставлено.
— Поживем — увидим. Попомните мои слова. И Руссо-Балт со своим Поттера тоже в убытке будут. Автоотдел — пустое. Нужен завод автомобилей, сугубо автомобильное предприятие, — заключил Георгий Николаевич и уставился на Бондарева. Ему интересно было, что скажет юное светило, гений нарождающегося российского автомобилизма. И чего он такое совершил, что о нем слава такая? Пусть откроется.