Мона посмотрела в окно, но не на небо, а на конец террасы, где камни встречались с водой.
— И… — она звучала почти украдкой. — Вход в замок лучше террасы. Так ты сразу будешь на нужном пути.
Я проследила за ее внезапным взглядом, но не увидела ничего на террасе, кроме белой статуи и пары лодок на воде.
Я кивнула на статую.
— Что это за фигура? — спросила я. — Она из легенды?
Она посмотрела на меня.
— Кто? Что?
Я пожала плечами, смутившись от ее тревоги.
— Порой легенды стран схожи. Было бы интересно увидеть, есть ли у нас такая фигура в звездных легендах.
Она кашлянула, и Элламэй тоже выглядела неуютно.
— Это героиня Люмена, — сказала Элламэй. — Это точно.
— Я просто спросила, потому что у нас есть принцесса с короной из звезд…
— Ее зовут Ама, и она спасла озеро Люмен, — сухо сказала Мона. — Идемте отсюда, в этом коридоре слишком холодно, как по мне. И мне нужны твои мерки.
Я растерялась из-за странных ответов, но пошла с ней за угол.
— Мою одежду не нужно подшивать, — сказала я, пока мы шли по коридору. — Она хорошо сидит.
— У меня есть платье, что хорошо тебе подойдет, — сказала она. — Оно слишком светлое для меня — я в нем выгляжу как кусок льда — но тебе подойдет.
— Первое правило политики Люмена, — серьезно сказала Элламэй, — неправильный цвет обречет дипломатию еще до начала.
Мона нетерпеливо цокнула.
— Некоторым такое нравится. А ты снова в коричневом.
— Я взяла эту тунику для тебя, — сказала Элламэй, пригладив короткую юбку над штанами, что были немного другого оттенка коричневого. Мона недовольно сжала губы.
— Я ценю щедрость, — сказала я, — но зачем мне платье?
Элламэй охнула и сжала грудь в насмешливом оскорблении, но Мона игнорировала ее.
— Обычно в солнцестояние после света Маяка мы устраиваем пир и празднуем в музыкальном зале. Я перенесла это на сегодня. К вечеру тебе будет лучше?
— О, — я покраснела, из-за нас она перенесла празднование. — Да, это будет честью.
Она кашлянула, явно пыталась решить, как лучше продолжить. Я поспешила сказать за нее:
— Селено лучше остаться в постели.
Она расслабилась.
— Хорошо. Что ж. Думаю, платье тебе подойдет. Если пройдешь со мной в комнату портной, она точно подошьет платье к ночи.
Я бросила взгляд наружу, отчаянно желая продолжить поиск Кольма. Но я не могла отказать щедрости Моны, особенно когда знала, как сложно ей было относиться к Селено как к гостю, а не пленнику. Я подозревала, что она так извинялась за напряженный разговор вчера ночью. Я выдавила с неохотой благодарную улыбку.
— Спасибо.
Мы пошли по лестнице, я оказалась в том же коридоре, что и библиотека. Мы пошли в другой конец, минуя окна.
Я посмотрела на темнеющее небо, что красило все в мрачный серый А потом вспышка света привлекла мое внимание. Я посмотрела на берег.
— Что-то горит, — сказала я в тревоге, глядя в окно. — О… нет, прости. Это Ро.
Мона повернулась к окну.
— То есть, не он горит, — быстро сказала я. — Он просто делает это…
Она чуть расслабилась, глядя на него.
— Крутит.
Я видела, как Ро крутил два пылающих фитилька в Сиприяне, когда я была в комнате с видом на пристань. Для меня это казалось опасным — крутить огонь на цепях, словно он надеялся разжечь их сильнее. Но у речного народа и народа озера не было таких костров, как в Алькоро каждым летом. Я попыталась расслабиться, но, хотя Ро был окружен водой и снегом, я не могла.
— Он так смерть поймает, — сказала Элламэй, глядя в окно. — Представляешь, как ему будет больно, если он сляжет с простудой?
Мона вздохнула.
— Не больше обычного. Ему тут не нравится.
— О, нет, Мона.
— Да, — она выпрямилась. — Я все думаю, что он сорвется и убежит по реке.
— Не в ближайшее время, пока в Сиприяне проблемы, — сказала она. — Но мне кажется, что даже эти огни не прогонят его от тебя.
Она вдохнула.
— Он идиот.
— Я никогда не перечила.
Сарказм Элламэй мог все ухудшить. Я помнила, как Мона была сломлена, когда попыталась поставить Ро на место. Я коснулась ее руки.
— Он не уйдет внезапно, — сказала я. — Он слишком хороший для этого. И он явно хочет остаться с тобой надолго.
— Он идиот, — сказал она с дрожью в голосе. — Что ему здесь? Вы видите в нем короля?
Мы молчали.
— Нет, — согласилась она. — Не потому что он не подходит. Он мог бы, хоть и говорит иначе. Он систематично завоевывает восхищение всех в моей стране одной улыбкой. Я никогда не встречала человека, которого так любили бы, — она покачала головой. — Но он не может быть королем озера Люмен, потому что он ненавидит его.
Я смотрела, как он вертит огонь двумя кругами над головой.
— Ну…
— Это так, — возразила она. — Ты слышала его в комнате прошлой ночью. Он сделал вид, что это шутка, но в его шутках есть доля правды. Он верен своему правительству, своему народу. Оковы монархии — еще и чужой — сведут его с ума. А если я возьму на себя все, а он будет просто фигурой, он возненавидит это еще больше. Он застрял тут вдали от Сиприяна, не может участвовать в действиях правительства, которому так помогал, всегда под моим надзором… он будет презирать меня через год.
— Ты спрашивала его мнение? — спросила я.
Она затихла на миг, глядя на него, в ее глазах была далекая печаль.
— Мы ходим кругами, — сказала она. — Он сперва спорит, что не знает, как быть королем, что не думает, что будет хорошим, а я возражаю. Я потом мы меняемся, и я начинаю спорить, что не могу держать его там, где не хочет быть.
— И что он говорит на это? — спросила я.
— Что он готов остаться, — сказала она. — Что это того стоит.
— Потому что он хочет быть с тобой, — согласилась я.
— Я не могу верить, что это надолго, — спешно сказала она. Она повернулась ко мне. — У вас это было долго?
Я моргнула от ее смелого вопроса. Элламэй издала смешок.
— Как завернула, Мона… Почему не сказать прямо?
— Я серьезно, Мэй, — Мона посмотрела на нее. — Ты всегда говоришь, что из тебя плохой монарх, но доказательства говорят об обратном. Тебе нравится быть королевой.
Элламэй задумалась на миг, поджав губы.
— Да, — сказала она. — Конечно, этикет и ожидания двора могут целовать мои сапоги, но королевой быть мне нравится. И я все еще Лесничая при этом. Мне нравится, что я могу исправить ущерб, нанесенный отцом Вала.
Мона посмотрела на меня.
— А тебе нравится быть королевой?
Я смотрела на нее.
— Я думала, ты возразишь, что дело не в том, чтобы это нравилось.
— Не в том, — сказала она. — Но у вас был выбор. У меня — нет. И теперь я оказалась перед необходимостью попросить другого человека о таком решении. Я не знаю, с чего ему это хотеть.
— Отчасти из-за брака на любимом человеке, — сказала я.
— Но это не все, — ответила она.
Я смотрела на круг огня внизу. Ро крутил огни ближе к телу, переводил за спину и вперед.
— Мне нравилось быть королевой, — сказала я. — Когда-то мне очень нравилось. Принимать решения, участвовать во всем… как тебе, Элламэй. Но это потерялось где-то в пути, стало танцем вокруг Пророчества. Я потеряла возможность делать что-то самой. Решения, что были раньше простыми, стали паутиной религии и мотивов. Все нужно было делать от имени Селено, иначе это не имеет значения, — я посмотрела на них. — И я не думаю, что все можно измерить своим отношением. Но это не важно, потому что я больше не королева.
— Пока что, — сказала Мона. — Но я того же мнения — ничего простого в этом нет. Я — королева. Такой меня растили, и я не могу любить это или ненавидеть. Я не могу не быть королевой. И я не просто не могу убрать титул. Я ничего другого не знаю.
— О, знаешь, — Элламэй явно хотела поднять ей настроение. — Ты можешь нырять, плавать, писать договоры, а еще шить штаны и туники.
Мона недовольно посмотрела на одежду Элламэй.
— Я не против наряжаться, — сказала Элламэй. — Но мне не нравится, что я не смогу отреагировать, если что-то пойдет не так. Это повлияло изгнание.