Газета «Новое слово» давала понять всем своим сторонникам, что победа над СССР может быть достигнута только в результате вооруженной борьбы гитлеровской армии, на помощь которой и призывались все белогвардейские силы.
Разгоряченная политическая атмосфера в советско-германских отношениях свидетельствовала о приближающемся взрыве. Теперь всякое событие внутри Германии или в СССР, каждый шаг во внешней политике этих стран рассматривались всеми с точки зрения возможности вспышки. Каждую субботу в час дня в министерстве иностранных дел, прежде чем покинуть пресс-конференцию, журналисты спрашивали Шмидта или Штумма:
— Можно ли спокойно завтра выезжать за пределы Берлина?
И никто не смеялся над этим вопросом. Все знали, что Гитлер обычно предпринимал всякие авантюры и проводил даже внутренние важные мероприятия именно в воскресные дни. Как утверждали, это было связано с какой-то фанатичной верой Гитлера в роль определенных дней и часов в его жизни. Таким образом, вопрос, который ставили журналисты, напоминал всем о том, что война между Германией и СССР может возникнуть в любой воскресный день. Немцы пожимали плечами вместо ответа, делая вид, что им якобы непонятна сама постановка этого вопроса.
А слухи о немецких военных приготовлениях против СССР ползли все шире и шире. Говорили о том, что гитлеровцы снимают свои оккупационные войска с Атлантического побережья и направляют в «польское генерал-губернаторство». Сообщали, что в Кёнигсберге создана штаб-квартира гитлеровской армии, которая непосредственно руководит всей подготовкой военных действий против Советского Союза; в штаб-квартиру вызывались бывшие литовские и латвийские офицеры для информации германского командования о пограничных укреплениях в Прибалтике, о военной технике, которой располагают литовская и латвийская армии. Стало известно о выступлении Гитлера на собрании офицеров и выпускников германской военной академии с речью, в которой он указывал на то, что война против СССР является вопросом ближайшего времени.
Вся эта информация разными «оказиями» направлялась нами в Москву.
Гитлеровцы чрезвычайно внимательно следили в это время за всем, что делалось в Советской стране. Чувствовалось, что они нервничали, боялись, очевидно, как бы не обмануться в расчетах выбора момента наступления, или того, как бы Советский Союз преждевременно не раскрыл готовящийся ими внезапный удар. Берлин взволновало сообщение о назначении И. В. Сталина Председателем Совета Народных Комиссаров СССР. Немцы атаковывали меня расспросами. Мои стандартные ответы, что это событие относится исключительно к области внутренней жизни СССР, их, конечно, не удовлетворяли. В политических сферах это назначение рассматривалось как доказательство того, что СССР готовится к важным событиям, требующим сосредоточения партийного и правительственного руководства в одних руках.
Иностранные журналисты, которые в это время вращались в немецких клубах и ресторанах, среди видных немецких чиновников различных ведомств, слышали от них, подвыпивших и хвастливых, прямые высказывания о ведущейся подготовке войны против Советского Союза. Представитель радиовещательной корпорации «Колумбия» американский журналист Говард Смит рассказывал мне, что на берлинских заводах ведется открытая пропаганда войны против СССР, германские официальные лица уже без стеснения высказывают предположения о ближайшем выступлении германской армии на Востоке. Я, в свою очередь, говорил ему, что белогвардейская печать в Германии нагло стала выступать с требованием войны против СССР[41].
В иностранных посольствах и миссиях проблема войны Германии против СССР стала самой актуальной темой. Американские журналисты сообщали, что временный поверенный в делах США в Германии Кларк информировал их о том, что война между СССР и Германией неизбежна, и давал совет каждому из них задуматься над вопросом, как они в таком случае должны будут выбираться из Германии. На приеме в болгарском посольстве подвыпивший Карл Бёмер шепнул кое-кому из иностранцев о дальнейших нацистских планах, недвусмысленно заявив о намерениях немцев в ближайшее время напасть на СССР. Все это вскоре стало достоянием широких политических кругов. Бёмер затем был арестован.
Разговоры о войне в германской столице вызвали беспокойство у германских руководителей, и они занялись изысканием средств, которые маскировали бы подготовляемую ими авантюру. Как всегда в таких случаях, на выручку пришел Геббельс.
Однажды утром мы получили газету «Фёлькишер беобахтер», в которой были опубликованы речь Функа и передовая Геббельса. Мы передали в Москву несколько мелких газетных сообщений, ряд выдержек из статьи Функа и, будучи уверенными, что статья Геббельса содержит очередную порцию призывов к населению для поднятия духа, решили обработать ее позднее и содержание изложить в вечерней передаче. Но события заставили нас прочитать эту статью раньше.
После того как мы закончили передачу в Москву, раздался телефонный звонок. Один из журналистов спрашивал, имеем ли мы сегодняшний номер «Фёлькишер беобахтер». Он был удивлен, когда узнал, что мы его имеем, так как, по его словам, он не мог сегодня купить эту газету. Тираж газеты, сказал он, распоряжением германских властей изъят у продавцов. Поблагодарив коллегу за информацию, я вышел на улицу, и действительно в каждом газетном киоске мне отвечали, что этой газеты нет. Знакомый старик газетчик, от которого обычно я получал вечерние газеты, ответил:
— Была, да сплыла.
Вернувшись в бюро, я позвонил в министерство пропаганды и спросил, почему газета «Фёлькишер беобахтер» не поступила сегодня в продажу. Мне не дали ясного ответа. До ухода на пресс-конференцию я внимательно просмотрел всю газету и прочитал статью Геббельса. Статья была посвящена вопросу, когда Германия начнет сводить счеты с Англией. Как это ни странно, но Геббельс в наивно-развязной форме делился со своими читателями планами, казалось, исключительно секретного характера. Он сообщал о предстоящем в ближайшие две недели начале немецкого вторжения на Британские острова.
На пресс-конференции в этот день Шмидт заявил, что ему пока ничего не известно о причинах изъятия «Фёлькишер беобахтер», но, между прочим, отметил, что изъятие тиража газеты не является из ряда вон выходящим событием. Это обычное явление, например, в таких странах, как Америка и Англия. В Германии, сказал он, также бывали случаи запрещения отдельных номеров газет.
После пресс-конференции гитлеровцы начали распространять слухи о том, что тираж газеты «Фёлькишер беобахтер» изъят якобы потому, что в ней опубликована статья Геббельса, «раскрывающая немецкие военные планы». Запущенный немцами «пробный шар» высоко поднялся в воздух. Вокруг него сразу же начали образовываться тучи всякого рода домыслов. Снова начались, как и в случае с Гессом, разговоры о разладах в среде гитлеровцев, что теперь очередь дошла до Геббельса, который наконец-то попал в опалу. Трюк, придуманный Геббельсом, удался. Из Берлина в этот день во все концы мира летела дезинформация о том, что Геббельс выболтал немецкие планы: Германия начинает в июне поход против Англии. Многие корреспонденты называли даже примерную дату вторжения германских войск на Британские острова.
Через несколько дней в газете «Дас рейх», редактируемой самим Геббельсом, появилась его новая статья, что свидетельствовало о том, что «маленький министр» жив и здоров и ничего с ним не случилось. Однако взметнувшиеся слухи скоро замолкли. Слишком ярки были факты немецкой подготовки войны против СССР, чтобы затемнить их дешевыми трюками Геббельса. Внимание всех снова было приковано к Востоку, несмотря на то что немцы усилили обстрел Англии ФАУ-2, стараясь как бы подтвердить этим правильность утверждений Геббельса в его пресловутой статье. Журналисты внимательно следили за автомобилем советского посла: одни говорили, что его видели утром у канцелярии Гитлера, другие утверждали, что вечером он стоял у подъезда здания Риббентропа.
41
Об этом нашем разговоре Г. Смит писал в своей книге «Последний поезд из Берлина», изданной им в годы войны.