Геббельс все больше приподнимал шлюзы для антисоветской пропаганды. 26 января 1941 г. пресса опубликовала обратившее на себя внимание сообщение о том, что 4 тыс. студентов мобилизованы на работу «военно-пропагандистского характера». Газеты подняли кампанию по возвеличиванию старых германских генералов и их «боевых подвигов» в борьбе против Страны Советов. Опубликованная в газетах биография генерал-фельдмаршала Кюхлера была вся построена на описаниях его борьбы в Прибалтике против Красной Армии.
Печать особенно стремилась превозносить «военный гений» Гитлера. 20 апреля 1941 г. Гитлеру исполнилось 52 года. В посвященных ему статьях Гитлер рисовался как величайший полководец. Газета «Фёлькишер беобахтер» напечатала статью генерал-фельдмаршала Рейхенау под названием «Полководец». Газеты сравнивали Гитлера с Фридрихом Великим, называя его «первым солдатом империи»; они раскапывали древнюю историю, стараясь отыскать в ней примеры совмещения главы империи и верховного командующего. Стратегическое дарование Гитлера сравнивалось с Клаузевицем и Мольтке. Гению «фюрера» приписывались победы германской армии в Польше, Норвегии, Голландии, Франции. Не зная, как выделиться из числа других газет своим угодничеством перед Гитлером, геринговская эссенская газета «Националь цайтунг» опубликовала статью под заголовком «Вечная загадка вокруг фюрера». В статье делался прямой намек на то, что Гитлер послан в Германию самим богом.
В правящих германских кругах, очевидно, заметили, что антисоветская пропаганда в печати начинает хватать через край, поэтому в целях маскировки военных мероприятий против СССР снова были пущены слухи о том, что будто бы между Москвой и Берлином «что-то намечается»; заговорили о возможности новых визитов видных деятелей то ли Германии, то ли Советского Союза. На очередном «четверге», устроенном редактором «Националь цайтунг» Шнейдером в клубе прессы на Лейпцигерштрассе, он спросил у меня о возможности прибытия в Берлин видных руководителей СССР. Я ответил ничего не значащей фразой. Тогда Шнейдер заявил:
— Я допускаю, что в Берлин приедет сам Сталин. Об этом говорят в наших кругах.
Такого рода слухами гитлеровцы пытались отвлечь внимание мировой общественности и немецкого народа от фактов усиленной подготовки в Германии войны против СССР.
В Берлине проживало большое количество русских эмигрантов. В магазинах, ресторанах, министерствах — всюду можно было услышать русскую речь. На центральном телеграфе Берлина наша связь с Москвой обслуживалась русскими телеграфистками. Когда в первые дни моего пребывания в Берлине я испытывал затруднения при связях с Москвой ввиду слабого знания немецкого языка, на выручку мне всегда приходила какая-нибудь телеграфистка — русская эмигрантка.
Особенно много в Берлине было русских шоферов такси.
Эта профессия в Германии считалась малоквалифицированной и относилась к числу малодоходных, поэтому работу на такси преимущественно предоставляли эмигрантам. Через этих шоферов я узнал о жизни русских эмигрантов в Германии. Среди эмигрантов были и те, которых революция выбросила из особняков и дворянских гнезд. Они и здесь пользовались различного рода привилегиями: их допускали к работе в министерствах, для них в Берлине существовали клубы, рестораны. Эту верхушку белой эмиграции гитлеровцы активно использовали в антисоветских планах. Для них гитлеровцы содержали в Берлине газету «Новое слово», которая в период нормализации германо-советских отношений служила «отдушиной» Геббельсу для открытой антисоветской пропаганды, поскольку, как заявляли мне немцы, они не могли отвечать за русскую «независимую» газету. Случай заставил меня познакомиться с деятельностью русских эмигрантов.
Однажды на пресс-конференции в министерстве пропаганды я заметил человека, который читал «Известия», В руках у него было еще несколько советских газет.
— Вы выписываете наши газеты? — спросил я его по-русски.
— Да, — ответил он мне также на русском языке с восточным акцентом, — я регулярно получаю различные русские издания.
— Разрешите узнать, с кем имею честь разговаривать?
— Я персидский корреспондент.
— Почему же персидский, теперь Персию называют Ираном?
— Но я привык к старому названию.
Если это иранский корреспондент, думал я, то почему бы мне с ним не установить хорошие отношения, тем более что СССР и Иран дружат между собой. Я вынул из кармана мою визитную карточку и протянул ему, ожидая, что он ответит тем же. Но «перс» почему-то долго медлил, а затем сказал:
— Я извиняюсь, что сказал неправду. Я думал, что если я назову свое имя, то вы не станете разговаривать со мной.
Я взглянул на его визитную карточку. На ней стояло: Владимир Деспотули. Редактор газеты «Новое слово».
Мне ничего другого не оставалось, как внешне равнодушно отнестись к тому, что произошло, хотя внутренне я был возмущен выходкой вожака белогвардейцев. Вечером этого же дня в бюро позвонил Деспотули:
— Я знаю, что вам не разрешено с нами встречаться, но я бы очень хотел с вами поговорить.
Я ответил ему, что у меня нет желания с ним разговаривать, а тем более встречаться.
После этого случая Деспотули избегал встреч со мной, хотя и продолжал посещать пресс-конференции в министерстве пропаганды на правах «иностранного журналиста». Я официально высказал сотруднику министерства Маураху свое удивление тем, что русскому эмигранту разрешается посещать иностранные пресс-конференции. После этого Деспотули на некоторое время куда-то исчез.
Как я уже отметил выше, с начала установления советско-германской «дружбы» газета «Новое слово» превратилась для гитлеровцев в легальное средство ведения антисоветской пропаганды.
Верховным идейным вдохновителем и руководителем белогвардейских организаций являлись Альфред Розенберг и ряд видных сотрудников министерства пропаганды. Розенберг группировал вокруг себя «балтийских Квислингов», заранее раздавая им видные посты в странах Балтики. Характерно, что, работая с «прибалтами», он и среди них старался проводить политику разъединения, натравливания друг на друга. Им была пущена в ход «теория» наиболее германизированных групп балтийцев, которые должны стоять над другими народами Балтики.
Крымский грек Деспотули превратил газету «Новое слово» в собирательный орган всей русской эмиграции. При этой газете существовало центральное правление. Отсюда тянулись нити не только во все страны Европы, но и в США, Китай. В состав этого центра входили А. Бунге, А. Врангель, В. Деспотули, П. Перов и др. Этот центр направлял инструктивные письма в Париж, Хельсинки и другие города, в которых имел свои представительства. В Берлине насчитывалось до десятка книжных магазинов, распространявших белогвардейскую антисоветскую литературу. С начала 1941 года газета «Новое слово» перешла к яростным выступлениям против СССР. В ее ряды влились реакционные элементы прибалтийской эмиграции во главе с бывшим литовским посланником в Берлине Шкирпой. Можно сказать, что все то, о чем думали и мечтали в это время в правящих германских кругах, как в капле воды, отражалось на страницах «Нового слова».
Белогвардейщина открыто приветствовала подготовку немцев к осуществлению вторжения в Советский Союз. 26 января 1941 г. газета поднимает вопрос: «Возможен ли национал-социализм в России?» Хотя редакция заявляла, что «из этой пересадки, кроме конфуза, ничего не получится», однако считала эту мысль «соблазнительной тем, что она на передний план выдвигает надежду на чью-то постороннюю помощь».
20 апреля вышел пасхальный номер «Нового слова». Сквозь мистический бред со страниц газеты проступали открытые угрозы по адресу Советского Союза. В редакционной статье писалось:
«Да сохраним мы наши души в смиренной готовности служению родине до того святого дня, когда Кремлевские колокола возвестят всему миру о воскресении спасителя». Газета угрожала «устроить страшный суд истории».
К этому времени редакция газеты, по ее собственному признанию, была завалена всякого рода планами «спасения России». Некий Михайлов уже заказал бланки «Михайловского освободительного движения» с двуглавым орлом без короны. За подписью «вождь русского народа» один из белогвардейских шарлатанов предлагал различного рода рецепты для «спасения России» на основе математических и астрологических исчислений.