Гризельда досчитала до десяти, после чего снова скользнула через панель. Холден лежал на полу, уставившись рассеянным взглядом в потолок, из носа и губы у него текла кровь.
— Холден?
— Б-б-больно.
— Я знаю, — сказала она, перебираясь к нему. Она села рядом с ним, скрестив ноги, и положила его голову себе на колени. — Холден, он становится просто бешеным, когда ты заикаешься… э-м, запинаешься. Постарайся этого не делать.
Холден посмотрел на Гризельду, безуспешно пытаясь сдержать бегущие по щекам слезы.
— Н-н-никто за нами не п-придёт, Гриз. В-в-всем п-плевать.
Она ласково убрала у него со лба грязные волосы. По воскресеньям, перед тем как уйти в церковь, Хозяин выдавал каждому из них таз с холодной водой и кусок мыла. Этим нельзя было отмыть всю въевшуюся грязь, но сегодня — в субботу — они оба пахли особенно невыносимо, кроме того, всё просто жутко чесалось. Но запах Гризельду ничуть не беспокоил. На самом деле, она его уже даже не чувствовала. Ведь это был Холден. А это значит, что он пах приятнее всего в целом мире, потому что он и был для нее всем миром.
— Мне не плевать, — сказала она. — Я забочусь о тебе, а ты заботишься обо мне. И что бы ни случилось, так будет вечно.
— В-вечность — это иллюзия, — пробормотал Холден.
— Нет, это не так. Вечность — это здорово, — сказала она, запустив пальцы в шелковистые пряди его засаленных волос, совсем так, как делали своим детям мамы в кино и по телевизору. Она взяла краешек своего грязного желтого платья и промокнула его окровавленную губу. — И ты ведь не знаешь наверняка. Может, кто-нибудь нас найдет. Когда-нибудь.
— Гри, у н-нас нет никого, кто бы м-мог нас искать, — он поднял голову с ее колен и, забравшись на свою койку, уселся на замызганном матрасе. — Н-нас не н-найдут, если нас никто не ищет.
Она скользнула к его койке и села на пол у его ног, положив голову ему на бедро. Ей было спокойнее, когда они касались друг друга.
— Тогда я всегда буду искать тебя глазами, — сказала она, поворачиваясь к нему, чтобы поймать его взгляд. — Так ты не будешь чувствовать себя таким потерянным.
Он провел руками по ее волосам, и она снова устроилась у него на бедре, прикрыв глаза от удовольствия.
«Я буду тебя искать».
«Я всегда буду тебя искать».
«И ты никогда не будешь чувствовать себя потерянным».
«Потому что я никогда тебя не потеряю».
«И мы будем вместе целую вечность».
«Целую вечность, Холден».
Грохот. Грохот сапог. Всё громче. Всё ближе.
— Гри, проснись, — обеспокоенно сказал Холден. Он обеими руками тряс её за плечи и шептал громче, чем следовало. — Ты должна проснуться!
— Гри! — закричал он. — Проснись!
Гризельда растерянно села на кровати. Открыв глаза, она поняла, что грохот из её сна, что становился все громче, вовсе не стих. Сердце чуть не выскочило у неё из груди, когда она осознала, что сидит в кровати совсем голая. Гризельда встала на трясущиеся ноги и, на ощупь пробравшись к своему комоду, достала оттуда спортивные штаны и футболку. Грохот был вполне реальным, но это был вовсе не топот сапог и не стук колотящих в дверь кулаков. Грохот был таким, словно кто-то снова и снова ломился в закрытую на цепочку дверь. Этот кто-то отпёр замок, но обнаружил на двери цепочку, и теперь вопрос был лишь в том, сколько пройдёт времени, прежде чем цепочка оборвётся.
«Джона, — с ужасом подумала она. — Джона здесь».
Пошарив рукой по пустой поверхности прикроватной тумбочки, она вспомнила, что там больше не стоит на зарядке её мобильный телефон, как раньше. У неё остался только стационарный телефон, который висел на стене кухни, рядом с входной дверью. В отчаянии взглянув на три узких окна своей спальни, она задумалась, получится ли у неё выбраться через какое-нибудь из них на улицу, но решила, что, скорее всего, нет. И всё же, стоило попытаться.
Она шагнула к двери спальни, тихо её прикрыла и заперла на замок. Затем помчалась к окнам и, услышав, что удары стали чаще и настойчивее, распахнула одно из них и вытолкнула оконную сетку. Эта цепочка долго не продержится.
— Зелллллльда! — проорал Джона заплетающимся языком её имя, в голосе слышалась явная угроза. — Ты там?
Она высунула одну ногу в окно, согнув её в колене и усевшись на подоконник «верхом». Перекинув вторую ногу в оконный проём, она уперлась ею в бедро другой ноги, но как бы она ни изворачивалась, ей никак не удавалось через него пролезть. Проем оказался слишком узким.
— Зельда, открой дверь!
Последовал еще один удар, и она услышала, как входная дверь с грохотом распахнулась и ударилась о приставной столик возле дивана. Гризельда вытащила ногу из окна и спрыгнула с подоконника, оглядывая комнату в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Ее глаза остановились на лежащих на столе ножницах. Быстро схватив их, она встала с другой стороны кровати, сосредоточив всё свое внимание на двери.
Дверная ручка с грохотом задёргалась. Гризельда, как могла, пыталась успокоить дыхание, но таким безумным она Джону ещё не видела и теперь надеялась только на то, что кто-нибудь из соседей услышал шум и уже вызвал полицию.
Джона ударил плечом в дверь, та дрогнула, но не открылась. Гризельда уже с надеждой подумала, что замок оказался крепче, чем она предполагала, но вдруг услышала, как Джона разбежался, дверь с грохотом распахнулась, и он ввалился в комнату.
Внутри у Гризельды всё сжалось, мышцы напряглись и натянулись. Единственным возможным выходом было заманить его в комнату и каким-то образом проскользнуть мимо него в гостиную, а оттуда прямиком в коридор, к взломанной входной двери. Если она этого не сделает, она в ловушке.
— Итак… потаскуха, — нараспев произнёс он. Уперев руки в бока, он уставился на нее совершенно пьяными и потемневшими от ярости глазами. — Вернулась.
— Мне не нужны проблемы, — сказала она, покрепче обхватив вспотевшими пальцами ножницы и опустив руку вдоль тела.
Он бросил взгляд на ножницы и, усмехнувшись, снова посмотрел на нее.
— И все же, ты вооружилась.
— Джона, пожалуйста, — сказала она, стараясь сохранять спокойствие. — Просто уйди. Просто…
— Твою мать, Зельда, я никуда не собираюсь уходить, — произнес он, шагнув к ней. — Это мой баный дом, а ты — моя баная девушка. Вопрос только в том…, — он мрачно фыркнул. — С кем именно ты *бёшься?
— Это не твой дом. В договоре аренды нет твоего имени. Это моя квартира. Ты… проник сюда незаконно, — сказала она, заставляя себя говорить уверенным голосом.
— Незаконно, — повторил он и на несколько секунд зашёлся в тихом смехе, потом резко замолчал. Кровь отхлынула от его лица, оставив на нем каменное выражение, и он впился в неё ледяным взглядом. — Ты грёбаная пи*да.
Её глаза метнулись к дверному проему, но Джона встал прямо перед ним. Его можно было обойти, только перескочив кровать, но так она потеряла бы слишком много времени, и он бы непременно её схватил. Может, ей закричать? Просто начать истошно кричать в надежде, что соседи уже вызвали полицию? Она внимательно прислушалась, пытаясь уловить звук сирен, но за окнами было тихо. Несмотря на весь тот шум, что он устроил, выломав входную дверь её квартиры, было не похоже, что кто-нибудь вызвал копов.
— Джона, когда я была маленькой, меня похитили, — взглянув на него, быстро проговорила она. — Меня похитили и три года держали в плену. И… тот борец. Сет. Его настоящее имя Холден. Его держали в подвале вместе со мной. И…
— Заткнись, бл*дь, — сказал Джона, сузив глаза и тряхнув головой. Он замер и, когда она замолчала, уставился в ее лицо. — Что за хрень ты несёшь?
— Это правда. Возьми телефон, — произнесла она, изо всех сил стараясь дышать ровно, не смотря на то, что глаза ей обжигали слезы, а сердце колотилось от страха. — Я серьёзно. Возьми телефон и набери «Похищение Гензеля и Гретель, Западная Вирджиния 2001», ну или можешь набрать «Похищение Гризельды и Холдена, Чарльзтаун 2001». Ты сам всё увидишь. Обещаю.