Чтобы понять полное значение этого таинственного действия Иисуса в день, когда Марк пропускает тихую и пустую субботу, мы оставляем "сокрушение ада" в стороне, чтобы сначала взглянуть на две предварительные еврейские традиции, которые затем соберутся вместе, чтобы объяснить это событие, когда мы вернемся к нему в третьем разделе этой главы.
БОЖЬЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ И ОПРАВДАНИЕ ГОНИМЫХ
Марк, как и другие евангелисты описывали казнь Иисуса, думая в рамках Еврейской традиции, которая всегда подчеркивала, как Бог оправдал тех праведных евреев, которые оставались верными при преследованиями и были готовы, при необходимости, мученически умереть за свою веру в Бога. На самом деле, в библейской традиции были две основные модели божественного оправдания праведников. И разница заключается в том, произошло ли Божье оправдание до или после их смерти. Другими словами, в одной традиции Бог вмешался, чтобы предотвратить их мученичество, а в другой традиции Бог награждал их после их мученичества.
Классическим примером первой модели божественного оправдания - спасения в последнюю минуту перед смертью при преследовании - является история Даниила в львином рву (Дан. 5:1-6:28). В этой истории Даниил изображен как верный еврей, живущий среди депортированного руководства своего народа после разрушения первого храма Вавилонянами в начале шестого века до нашей эры. При последнем вавилонском монархе, Валтасаре, ”Тогда Валтасар отдал приказ — и Даниила облачили в пурпур, надели ему золотую цепь на шею и провозгласили его третьим человеком в государстве" (5:29). Но когда Мидийский царь Дарий завоевал Вавилон, другие высокие придворные сговорились против Даниила, уговорили Дария подписать указ о том, что в течение тридцати дней все должны молиться, только обращаясь к Дарию, а затем обвинили Даниила, правильно, конечно, в том, что он по-прежнему молится Иудейскому Богу три раза в день.
Царь Дарий вынужден, по своему собственному указу, но против своей воли, бросить Даниила в Львиный ров, но Бог спасает Даниила:
«19 На другой день царь встал на рассвете и поспешил к яме со львами. 20 Подойдя к яме, где был Даниил, царь с тревогой позвал его: «Даниил, раб Бога живого! Сумел ли Бог твой, которому ты непрестанно служишь, спасти тебя ото львов?» тут Даниил заговорил с царем: «Царь, вовеки живи! 22 Бог мой послал ангела Своего, тот закрыл львам пасть, и они не тронули меня; ведь я ни в чем не виноват перед Богом, да и перед тобой, царь, не повинен ни в каком преступлении». (Дан. 6:19 - 22)
Даниил возвращается к своей былой славе, обвинители (и их семьи!) пожирают львы, и Дарий повелевает, чтобы «Вот мой указ: пусть все подвластное мне царство дрожит и трепещет пред Богом Даниила. Ибо Он — Бог живой и пребудет вовеки, царство Его нерушимо, и власти Его не будет конца». (Дан 6:26). Это прекрасная сказка о том, что все хорошо, что хорошо заканчивается (за исключением съеденных людей и их семей!), но при помощи королевского суда.
Нет сомнений в том, что история и другие подобные ей в библейской традиции освобождения перед смертью или спасения в самую последнюю минуту - подумайте об Иосифе или Сусанне - были бы полезны для верных евреев, столкнувшихся с насмешками или дискриминацией. Но как это могло бы помочь им в ситуациях смертельного преследования, когда Бог не вмешался, и они умерли как мученики? Это вторая традиция, которая стала гораздо важнее первой.
Классический пример второй модели божественного оправдания, спасения после смерти, появляется в книге Премудрости Соломона 2-5, книге, написанной незадолго до времени Иисуса и теперь является частью Апокрифов христианской Библии. В этой более обобщенной истории преследователи намерены угнетать праведников, потому что последние выступают против их “могущества” и обвиняют их в грехе:
«Будем притеснять бедняка праведника, не пощадим вдовы и не постыдимся многолетних седин старца. Сила наша да будет законом правды, ибо бессилие оказывается бесполезным. Устроим ковы праведнику, ибо он в тягость нам и противится делам нашим, укоряет нас в грехах против закона и поносит нас за грехи нашего воспитания; объявляет себя имеющим познание о Боге и называет себя сыном Господа; он пред нами – обличение помыслов наших». (2:10 -13)
Они намерены, как бы, провести большой эксперимент, чтобы увидеть, будет ли Бог защищать верующих:
«он считает нас мерзостью и удаляется от путей наших, как от нечистот, ублажает кончину праведных и тщеславно называет отцом своим Бога. Увидим, истинны ли слова его, и испытаем, какой будет исход его; ибо если этот праведник есть сын Божий, то Бог защитит его и избавит его от руки врагов. Испытаем его оскорблением и мучением, дабы узнать смирение его и видеть незлобие его; осудим его на бесчестную смерть, ибо, по словам его, о нем попечение будет». (2: 16 -20)
Далее Автор продолжает, по крайней мере, с неявной критикой этой модели спасения до смерти, которая заменяется моделью спасения после смерти:
«А души праведных в руке Божией, и мучение не коснется их. В глазах неразумных они казались умершими, и исход их считался погибелью, и отшествие от нас – уничтожением; но они пребывают в мире. Ибо, хотя они в глазах людей и наказываются, но надежда их полна бессмертия». (3:1 -4)
Это, конечно, вторая модель, которая предположительно стоит за евангельскими историями о казни и оправдании Иисуса. Это совершенно ясно в рассказе Марка.
Во-первых, над Иисусом издеваются прохожие, представители власти, и даже распятые вместе с ним, при полном отсутствие упреждающего божественного вмешательства, чтобы спасти его от смерти на кресте, по словам Марка:
«29 Прохожие бранили Его, презрительно качая головой, и говорили: «Эй Ты! Ну что, разрушил Храм и в три дня построил?! 30 Спаси самого себя — сойди с креста!» 31 Так издевались над Ним и старшие священники с учителями Закона. «Других спасал, — говорили они, — а себя спасти не может.32 Помазанник, Царь Израиля! Пусть сойдет с креста у нас на глазах — тогда Ему поверим!» Даже те, что были с Ним распяты, оскорбляли Его». (15: 29 - 32)
Во-вторых, вспомните такие же будущие оправдания из нескольких мест в тексте Марка. Помимо трех пророчеств о смерти, казни и оправдания через воскресение в 8: 31, 9: 31 и 10: 33-34, обетование оправдания повторяется в 13:26: «они увидят Сына Человеческого, грядущего в облаках с великой силой и славой», и снова в 14: 62: «вы увидите Сына Человеческого, сидящего по правую руку от силы и приходящего с облаками небесными». Это, конечно, публичное подтверждение посмертного оправдания. Это не первая, а вторая модель, которая читается в рассказе Марка о казни Иисуса. Оправдание Иисуса было «по писанию» для всех тех, кто знал вторую модель своей традиции.
БОЖЬЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ И ТЕЛЕСНОЕ ВОСКРЕСЕНИЕ МЕРТВЫХ
Эта вторая модель, оправдания после смерти, является генеральной линией еврейской традицией, выраженной в традиции апокалиптической эсхатологии, и ее конкретизации в общем телесном воскресении.
Если, как и в библейской традиции, ваша вера говорит вам, что этот мир принадлежит и управляется божественной справедливостью, и Ваш опыт говорит вам, что мир принадлежит и управляется несправедливым человечеством, утопия или эсхатология делается почти неизбежной для примирения веры и опыта. Утопия, от греческого для “нет места” или “не это место”, провозглашает альтернативу этому реальному миру. Эсхатология, от греческого «о последних вещах» или «о концах», провозглашает альтернативу этому современному временному миру. Бог, как утверждается, трансформирует этот мир насилия и несправедливости в Мире Ненасилия и Справедливости. Бог, как поётся в гимне - однажды победит! Бог будет действовать, действительно должен действовать, чтобы сделать новый и святой мир, вместо старого, погрязшего во зле.
Эсхатология - это абсолютно не про конец этого космического мира, а скорее конец этого подчинение этого нашего мира злу и нечистоте, несправедливости, насилию и угнетению. Речь идет не об «эвакуации» Земли на Неба, а о божественном преображении Божьей Земли. Речь идет не о разрушении, а о преображении Божьего мира здесь, внизу.