– Пожалуй, она действительно интересный человек, – заметила Селия.
– Она занимается политикой в Новой Атлантиде.
Селия смотрела на горизонт, туда, где серебристые снега встречались с бледно-голубым небосводом. Легкие порывы ветра, прокатываясь по земле, поднимали над нею белый дым. Морозные звезды холодными тонкими иглами кололи взор. Холли поняла, что Селия подумала сейчас о своем.
– На самом деле я очень рада, что Королевой станет атлантийка, – заговорила она, убрав выпавшую из-под шапки вороную прядь со лба, – дай богиня, у неё хватит ума и сил хотя бы начать прививать в этой дикой стране гуманистические понятия… Уважение к личности. Осознание безусловной ценности человеческой жизни. Уважение к мужчинам. Признание за ними прав на свободу и самоопределение. Давным-давно пора отменить многомужество и "закон крови". Разрешить мужчинам получать образование и свободно трудиться…
– Ты не замёрзла?
– Спасибо, всё нормально.
– Мы можем доехать на снегоходе до края площадки и посмотреть, как шлифуют лёд. Ледяную толщу пробивают на пять метров в глубину. Потом паровыми щетками выравнивают его поверхность. Она становится гладкой, почти зеркальной. После этого готовый "бассейн" заливают полимерной пеной.
Селия запрокинула голову и некоторое время следила за полетом крупной белой чайки. Парящая высоко в бездонной прозрачности она казалась клочком бумаги.
– Вчера строители заметили белую медведицу с медвежатами. С ледокола видно иногда, как на льдины выползают моржи и белухи. У них страшно забавные морды и они презабавно ковыляют на ластах! Такие неуклюжие! А вот в воде ловкости им не занимать. Мне порой представляется, что животные – это отдельные цивилизации, делящие с нами Землю. В каждой из таких цивилизаций свои удивительные, непонятные нам законы. Дикой, если так посмотреть, кажется мысль, к которой мы все вроде привыкли: человек – царь природы, он самый разумный, он научился организовывать природу, и на этом основании он имеет больше прав на ресурсы планеты, чем другие её обитатели. У меня есть идея создать службу помощи животным на территории нашего поселения. Мы не используем двигатели внутреннего сгорания, чтобы не загрязнять воздух. Скоро наступит полярная ночь, видишь, последний месяц солнце над горизонтом совсем низко – мы вынуждены будем приостановить строительство, на мобильной электростанции будут проводиться профилактические работы, мощность её уменьшат до минимума – она будет обеспечивать энергией только жилые блоки. Ты хочешь, кстати, посмотреть полярный закат? Он бывает всего раз в году!
Холли ещё очень много говорила о станции и об особенностях крайнего севера, как всегда воодушевленно, страстно, перескакивая с одного на другое, будто мысли в её голове носило ветром. Холли была человеком, которому выпала счастливейшая доля – исполнять свою мечту собственными руками, да и мечта ей досталась просто прекрасная – обеспечить человечество дешевой энергией. Глаза Холли Штутцер излучали нездешний сильный теплый свет – точно она была посланницей неведомых миров, воплотившейся в своем маленьком совершенно невинном асексуальном теле затем только, чтобы выполнить свою великую миссию на Земле.
8
Королевский дворец в Хорманшере – огромное старинное здание, построенное с непомерным шиком почти два века назад, располагалось на отдельном острове. Просторные портики, мозаичные полы и стены, позолота, лепные узоры, парадные лестницы с каменными перилами, многоярусные сады, правда, сильно запущенные, фонтаны и гулкие светлые галереи…
После коронации королевская чета должна была торжественно въехать во дворец – неприлично монархам жить в отеле, пусть и в таком роскошном, как Шангри. Разумеется, здание не было подготовлено к новоселью – за двадцать лет безвластия оно порядком обветшало – не нашлось меценатов, готовых из своего кармана содержать Королевский Дворец. Во временном правительстве сначала велись дискуссии о том, чтобы присвоить зданию статус музея, но постепенно они заглохли. Дворец просто закрыли на неопределенный срок, ничуть не заботясь о его сохранности.
В день убийства принцесса Оливия, выйдя из главных ворот, начала спускаться к воде по трехъярусной каменной лестнице. Мимо неё пролетел квадрокоптер – никто не обратил на это внимания – такими устройствами обычно пользовались репортеры – в следующую секунду принцесса упала на ступени – злосчастная машинка распылила сильнодействующий яд. При таком способе убийства с большой вероятностью могли погибнуть и другие люди – но по неисповедимому распоряжению судьбы рядом с Оливией в миг её гибели не было даже личной охраны. Две девушки шли несколькими ступенями ниже и ещё две немного задержались на лестнице. Поднялся переполох. Никто сразу не догадался, что произошло. Все решили, что Оливия просто поскользнулась. Падая, она разбила голову о каменную ступеньку. Первое время врачи считали именно удар причиной её смерти. Лишь несколько дней спустя криминалисты обнаружили следы яда в крови принцессы.
На каменных ступенях до сих пор видны были странные тёмные следы – говорили, что это кровь венценосной Оливии – конечно, если рассуждать логически, ни одно кровавое пятно не смогло бы продержаться на мраморе так долго под солнцем и под дождями, но Великий Закон Крови учит, что в королевских жилах течет особенная кровь, божественная сила пребывает в ней, и такая кровь может въедаться в камень и на тысячу лет.
Тати Казарову, ставшую в последние недели мнительной и капризной, напугали рассказы о загадочных пятнах на ступенях – она приказала одновременно с проведением других реставрационных работ во Дворце отполировать все парадные лестницы, включая и ту, что вела к морю.
Забавная история вышла с этой полировкой. Сколько бригада ни старалась, на нескольких ступенях всё равно оставались рыжие следы – рабочие утверждали, что это прожилки в камне, незначительные вкрапления более темных пород, но старшая участка, боящаяся пуще огня своего начальства, заявила: "делайте что угодно, хоть по локти руки сотрите, как школьные ластики, но чтобы пятна убрать". Находчивая бригада залила ступени полимерным составом под мрамор. Подвоха не заметила даже комиссия, хотя её глава не поленилась присесть и для проверки собственным указательным пальцем погладила поверхность одной ступеньки.
– Лестница вполне достойна монарших ног, – был вердикт.
Рабочие облегченно вздохнули.
Тати, однако, не успокоило отсутствие гипотетической королевской крови на лестнице. Ее первый визит во Дворец, где была к тому времени закончена отделка, сопровождался скверным предчувствием.
– Здесь поселилась смерть, – сказала она Кузьме, – здания, где погибли люди, особенно могущественные, долгие века потом таят в себе нечто жуткое, и впечатлительные личности не могут там находиться; я ни во что такое не верила раньше, но все мои чувства как будто обострились от того, что у меня ребенок внутри; мне не нравится обстановка, мне становится не по себе под этими высоченными потолками. Мозаичные панно на них навевают тягостные мысли.
– Это сюжеты из нашей мифологии. Вот тут, например, – Кузьма запрокинул голову сам и попросил Тати сделать то же, – изображен очень известный сюжет о воительнице Лидии; она вернулась из похода с победоносной армией и свергла прославленную царицу Евдокию; год она правила, но потом её настигло возмездие, потому что высшие силы чтят Закон Крови и карают самозванок – на пиру она выпила много вина и затеяла пройтись по каменному парапету над колоннадой – Лидия переоценила свою удаль, она сорвалась и разбилась о камни.
– Очень поучительно, – ядовито заметила Тати, – почему все легенды такие кровавые?
– Страх – самая мощная сдерживающая сила. Вам ли, как правительнице, этого не знать…
– Потому вы до сих пор и живете по Закону Крови!
– Вы одна не сможете этого изменить, нашей культуре больше тысячи лет.
Глаза Тати недобро сверкнули. Кузьма впервые приметил во взгляде возлюбленной этот скрытый тлеющий, но готовый вдруг полыхнуть, угрожающий пламень.