— Кортеус, так вот куда ты пропал, — лихорадочно прошептал старый чародей, — Ты победил и исчез и до сих пор никто не знал куда!
— Когда сражение было закончено и орды Нечистых легли на поле недалеко отсюда, мне было видение, что однажды все наши усилия окажутся напрасными. Враг восстановит свои силы, а мы будем слабы как никогда. Надежды не останется. И тогда я ушел, чтобы изменить предначертанное. Никто не должен был знать об этом проходе, поскольку когда-нибудь он станет единственным путем, по которому смогут пройти те, кто сможет всё изменить. В тайне я сделал его и здесь же и останусь, чтобы до поры никто ничего не подозревал. Это единственное, что я мог сделать для вас. Малость, но на большее меня не хватит. Слишком велика временная пропасть, разделяющая наши жизни. Может именно эта капля сможет покачнуть весы в вашу сторону. Если вам всё-таки удастся задуманное, откройте мою могилу для людей. Несмотря ни на что мне всё же хотелось бы, чтобы ко мне иногда приходили и приносили цветы. Среди вас есть маг и представители всех народов Эйда, мои следующие слова для мага.
Голос ненадолго замолчал и заговорил на незнакомом языке. На Арета было больно смотреть, каждое слово, казалось, отнимало у него несколько лет жизни. Пальцы, сжимающие посох побелели от неимоверного усилия. Наконец голос затих. Маг обвел всех взглядом, в котором плескалась тоска и обреченность, встряхнулся как пёс, облитый холодной водой, и прошептал несколько слов. Ворота медленно открылись, образовав широкий проем. Дорога к бывшей столице была открыта.
Глава 14
Как не выпытывали трое друзей у своего предводителя, что именно было в последних словах Кортеуса, тот угрюмо отмалчивался. Было видно, что эти вопросы ему неприятны. Поверхность встретила их проливным дождем. Дневное светило сегодня решило откровенно забыть про свои обязанности, оставив землю на растерзание седым, темным тучам, извергавшим из себя непрерывные потоки воды. Одежда друзей, несмотря на все ухищрения в миг стала тяжелыми, мокрыми тряпками, которые не только не грели, а наоборот высасывали из себя последние остатки тепла. Арет тем не менее гнал отряд вперед, приговаривая, что им необыкновенно повезло, ведь потоки воды смоют малейшие следы их присутствия.
Таур шел позади учителя и думал о человеке, голос которого они недавно слышали. Какого ему было оставить всё в зените славы, богатства и могущества, ради того, чтобы пробить один единственный туннель, который может быть когда-то в будущем им поможет. Ведь у него не было ни малейшей надежды увидеть результат своих трудов собственными глазами, да и закончив свой тяжелейший труд, а Таур несмотря на то, что был еще новичком в искусстве волшебства прекрасно понимал, чего стоило проделать всё это в одиночку, Кортеус так и не вернулся, опасаясь ненароком выдать свою тайну. Юноша пытался поставить себя на место древнего чародея и понять, хватило бы у него духу поступить подобным образом и с грустью признавался, что нет. Вряд ли бы он смог пойти на такое самопожертвование. Нет, Таур без колебаний отдал бы жизнь за учителя, за друзей, но вот такой каждодневный подвиг и ожидание собственного конца вряд ли был ему по силам. Впрочем, это была тема, которую он не готов был обсуждать ни с одним человеком в мире, в том числе и с наставником.
Между тем несмотря на непогоду они всё ближе приближались к своей цели. Сначала они неожиданно для самих себя вышли на тракт, затем начали попадаться первые строения, знаменующие собой близость большого города. Вскоре постройки шли непрерывной чередой по обеим сторонам дороги. А спустя час, другой, Арет уверенно постучал в ворота большого, приземистого здания с вывеской, на которой были изображены кружка, толстый мужчина в колпаке и тарелка поверх рисунка четко просматривалась надпись «У Весёлого трактирщика». Створки были мгновенно распахнуты, и путники почти бегом миновав крохотный дворик с пристройками вошли в обеденный зал.
Молодому человеку ненадолго показалось, что он вернулся в родную деревню. У них в Рыбном тоже была корчма, где по вечерам уставшие от моря рыбаки собирались опрокинуть кружку, другую пива. Обстановка была один в один такие же деревянные стены и потолок, очаг в дальнем углу, рядом со стойкой хозяина заведения, грубые, тяжеловесные столы и стулья, выдержавшие не один год в неравной битве с подвыпившими посетителями.
— Хозяин, нам ужин на четверых, горячего вина и две комнаты с четырьмя кроватями. Ужин побыстрее, комнаты можно чуть позже, — перебивая гомон гостей заведения, прокричал Арет.
— Четыре серебряных за всех. Ужин и вино будут быстрее, чем вы разместитесь. Деньги вперед, — немедленно отреагировал трактирщик.
Он ничем не напоминал толстяка в колпаке, нарисованного на вывеске. Высокий, худой с черными как вороново крыло волосами, хозяин скорее напоминал вышедшего на покой ветерана, чем содержателя постоялого двора.
— Вот и славно, — произнес учитель юноши не торгуясь отсчитывая монеты, — Как поужинаем подойди разговор есть.
— Отчего ж не подойди к таким славным господам, — ответил темноволосый и убрав деньги заорал на весь зал, — Вина и ужин нашим гостям!
Жестом подозвав крутящегося вокруг мальчика лет десяти он также распорядился привести в порядок две комнаты на втором этаже. Трактирщик не обманул, едва лишь они успели разместиться за одним из угловых столов, как на нем словно по волшебству начали появляться блюда с дымящимся жареным мясом, хлеб, овощи и увенчал это всё великолепие огромный кувшин с обжигающим вином, распространявшим умопомрачительный аромат специй.
Достаточно долго друзья не могли оторваться от еды. Лишь утолив первый голод, они начали кидать вопросительные взгляды на невозмутимо поглощавшего свою порцию волшебника. Тот, не обращая на них внимания доел всё до кусочка и сделал знак, стоявшему неподалеку хозяину.
— Слушай, любезнейший, у меня беда тут приключилась. Наши лошади отравились недавно, вот и пришлось мне с охраной пешком добираться до славного Эйда. Не мог бы ты помочь нашему горю. Нам нужно восемь лошадей, хотим завтра забрать товар, да и отбыть по своей надобности. Естественно, твои старания будут должным образом вознаграждены!
— А отчего и не помочь? Сразу видно, что вы не с обманом пришли, а как честные дельцы. Завтра же скажу своему конюху, чтобы он сходил на рынок и отобрал вам самый лучший товар!
— Ну, ну смотри, чтоб без об обмана, не то как бы худого чего не приключилось!
Арет пару вздохов удерживал взглядом глаза трактирщика, отчего тот немного побледнел и встал из-за стола. Черноволосый спохватившись, крикнул всё того же мальчика, чтобы тот проводил гостей наверх. Комнаты, доставшиеся путникам были похожи как близнецы. Окно, две кровати, мощный, неподъемный шкаф для одежды и маленький столик. Единственное, что радовало это тепло и свежее белье. И если Лика со Свирком достаточно быстро уснули, то маг до поздней ночи гонял своего ученика по теории волшебства, пояснив это тем, что практика в такой близости от резиденций Орденов может быть смертельно опасна. Таур, как в старые времена начала обучения, провалился в сон едва прозвучали слова: «На сегодня хватит!»
Утро встретило их все тем же беспросветным серым ливнем. Настроение членов отряда было подстать погоде. Никому не хотелось покидать обогретый зал таверны ради долгого пути сквозь дождь и слякоть, так что извинения хозяина за задержку с доставкой лошадей были приняты чуть ли не с облегчением. После завтрака они не стали подниматься обратно в номера. Глисс и Многоликая опять засели за скатч, а колдун с учеником вели неспешный разговор, поглядывая на пляшущее в очаге пламя. Время шло к обеду, когда подошедший служка передал, что заказ наконец привели. Быстро собравшись и расплатившись с хозяином они вышли во двор, где их ждали уже оседланные кони, быстро проверив покупку и убедившись, что всё в порядке вся компания навьючив припасы собралась двигаться в путь. Что-то тревожило Таура, что-то отмеченное разумом, но не дошедшее до сознания, и лишь, когда они миновали ворота он понял причину своего беспокойства — глаза трактирщика. В момент получения оплаты хозяин избегал смотреть своим гостям в глаза и вообще старался спровадить их как можно быстрее. Юноша уже собирался поделиться своими наблюдениями с наставником, когда зычный окрик с требованием остановиться прервал его колебания.