- Перестань врать мне! Я больше тебе не верю! Мой Рицка вел себя хорошо: он слушался, он не опаздывал домой! А ты…
Женщина пнула скорчившегося у стены мальчика ногой в живот. Рицка тихонечко заскулил от боли.
- Перестань! Перестань делать вид, что тебе больно! – она еще раз ударила ребенка ногой, - Ты и тогда тоже притворялся! Притворялся, когда пришел за Сэймэем, но тебе не удалось забрать его!
Рицка не понимал, о чем говорила его мама. Удары сыпались на него, погружая в липкую паутину боли и страха. Он плакал, кусая губы, стараясь сжаться в маленький комочек, исчезнуть, чтобы все это прекратилось.
- Мама, - пытался кричать Рицка срывающимся голосом в промежутках между ударами, - мама, не надо!
Брата не было дома, некому за него заступиться, он остался совсем один... Дышать стало трудно, после того, как Мисаки попала ногой по рукам мальчика, прикрывающим голову, разбивая тонкие пальчики в кровь. В темноте зажмуренных глаз, в пляшущих разноцветных искрах Рицка вдруг увидел лицо Соби. Не отдавая отчета в том, что он делает, мальчик ухватился угасающим сознанием за этот образ – образ своего Бойца и изо всех сил закричал про себя: «Соби! Собииии!!!»
…Как только Сэймэй переступил порог дома, стряхивая с куртки снег, его обдало душной волной страха, боли и отчаяния. Эмоциональный фон был настолько силен, что на несколько мгновений перехватило дыхание и заложило уши. Возлюбленный прижал к ушам ладони, морщась как от зубной боли: казалось, что рядом кто-то активировал боевую Систему, но присутствия кого-то постороннего, тем более Бойца, не ощущалось. Звон в ушах постепенно проходил, давая возможность нормально слышать. Сэймэй опустил руки и тряхнул головой. Тут до него донеслись крики матери и глухие звуки ударов.
Единственное кошачье ушко настороженно встало торчком и внутри у Аояги похолодело, закружилось снежинками, сковывая обжигающим льдом, гулко ударилось о ребра сердце: он узнал эту Силу и ощущения обострились, усилились в несколько раз, хлестнув по телу болью, которая была похожа на волны, то усиливаясь, то слабея. В глазах потемнело, Сэймэй качнулся, хватаясь рукой за вешалку, случайно задевая верхнюю одежду брата:
- Рицка!
Словно в ответ донесся приглушенный вскрик мальчика и Сэймэй как был в куртке и ботинках рванулся на второй этаж:
- Рицка!!!
То, что Сэймэй увидел, забежав в комнату, повергло его в шок: Рицка, его маленький Рицка, лежал сжавшись около стены, подтянув коленки к груди, закрывая лицо и голову руками и тихо плакал. Его пальчики были сбиты в кровь, на щеке полосками виднелись царапины с набухшими, наполовину размазанными багровыми капельками. Над мальчиком возвышалась фигура матери, которая с остервенением пинала ребенка ногами.
Она и раньше била Рицку, но не при Сэймэе и дело ограничивалось лишь синяками и ссадинами. Но то, что сейчас видел Аояги, переходило все границы: она избивала его Рицку ногами, она могла убить его! От этой мысли Возлюбленному стало жутко: если не станет братишки, то все остальное тоже исчезнет, потеряет всякий смысл. Никто не знал, что значил для него брат, никто бы не понял то, что испытывал Сэймэй, смотря на черные волосы, трогательные кошачьи ушки и вечно выдающий эмоции своего хозяина хвостик.
Мальчик на секунду приоткрыл глаза, скользнув взглядом по Сэймэю, не замечая или не узнавая его, и снова зажмурился. Аояги захотелось закричать от ужаса: после событий двухлетней давности, он опасался, что брат может забыть и его, что произойдет какая-то мелочь, какое-то событие, которое вытрет Сэймэя из памяти Рицки.
На руке заныло Имя, впервые каждой буквой, словно разъедая кожу до кости.
Из оцепенения Сэймэя вывел крик матери:
- Я ненавижу тебя! Из-за тебя исчез мой Рицка! Как ты мог подумать, что я забыла тебе то, что ты сделал с моим сыном?!
Она занесла ногу для очередного удара, но Сэймэй уже был рядом, отталкивая ее от мальчика, который, чуть слышно всхлипывая, был в полуобморочном состоянии от боли.
Сэймэй яростно сжал одежду на плече матери и рванул, разворачивая женщину лицом к себе. Взгляд Мисаки столкнулся с его глазами и Сэймэй стиснул зубы, чтобы удержаться от того желания, что начинало разгораться у него внутри, затмевая все остальные чувства, заставляя стыть вены. По подушечкам пальцев пробежал слабый ток, почти такой, какой возникал при поединках, когда Возлюбленный отдавал приказы своему Бойцу. Но сейчас был не поединок, сейчас он держал за плечо свою мать, которую хотел просто уничтожить. Не важно, что это мама, не важно, что его потом могли бы посадить: «Она ударила Рицку ногой, она хотела его отобрать у меня навсегда», - и это оправдывало все, любые действия.
- Сэймэй, отпусти меня! - женщина попыталась оттолкнуть сдерживающие ее руки сына, - Мы должны с ним покончить! Я не могу его больше видеть, Сэймэй! Он… пусть он умрет!
Эти слова заставили Сэймэя судорожно вздохнуть, чуть ли не разжать пальцы, но, услышав в ответ на них протяжный всхлип братишки, внутри у Возлюбленного словно что-то оборвалось:
- Он умрет? – Сэймэй слегка опустил голову и его голос стал тихим шепотом, - Нет, мама, это ты умрешь.
Он страшно улыбнулся, смотря на Мисаки исподлобья:
- Я не позволю тебе больше мучить моего брата, – Сэймэй обхватил горло матери руками и встряхнул ее, притягивая практически вплотную к себе, - Ты больше не причинишь ему вреда… мама.
- Он – демон! Он забрал моего сына, он чуть не забрал тебя! Я помню! Я все помню!!! Два года назад, тут, в этой комнате, он…
- Заткнись! – закричал Сэймэй, сильнее сжимая пальцы на горле матери.
Она ухватилась за его руки, царапаясь и хрипя, не в силах произнести больше ни слова.
- Заткнись! Не смей говорить об этом! Ты ничего не понимаешь. Не смей!
Рицка не сразу понял, что его больше не бьют: он осторожно пошевелился, постепенно приходя в себя. Сильно кружилась голова и живот сводило от боли, тело отказывалось слушаться. Мальчик провел ладошкой по своей щеке и с оцепенением увидел на влажной коже кровавые разводы. Рицка закусил губу и его чуть не стошнило. Всхлипнув, он поднял голову, стараясь сосредоточиться на том, что сейчас происходило в комнате: сквозь мутное марево дурноты он увидел брата, как тот…
- Нет! Сэймэй, не надо! Мама!!! – Рицке казалось, что он громко кричит, на самом же деле его голос был не громче шепота.
С трудом, цепляясь за стену, мальчик поднялся на ноги и потянулся к брату, буквально повисая у него на руке, ухватившись за рукав куртки.
- Сэймэй… Сэймэй… не надо… - боль и слезы мешали ему говорить, но Рицка со стоическим упорством пытался оттащить Сэймэя от матери.
Сэймэй что-то кричал маме, что-то злое и страшное, однако мальчик чувствовал себя настолько плохо, что слова брата никак не могли обрести смысла в его голове. Они дробились, рассыпались с легким звоном, переходя в мерное завывание. На какую-то долю секунды Рицке показалось, что он сходит с ума: перед глазами замелькали снежные хлопья, свет фонарей больно ударил по глазам, заставляя зажмуриться, и холодный ветер обжег мокрое от слез лицо. Мальчик понял, что еще немного и он упадет в обморок, просто погрузится в какой-то кошмар, в снег, в темноту, где уже не сможет ничем помочь своей маме. «Она ведь не виновата. Это все я… я, это опять я!» - мальчик с силой мотнул головой, сбрасывая с себя наваждение: он не мог сейчас себе позволить отключиться.