Если вы думаете, что я такая вся из себя бесстрашная героиня, то глубоко ошибаетесь. Было до обморока жутко облачаться в скафандр и выбираться в темный туннель. Заканчивалась долгая европейская ночь. Я на полную силу включила нашлемный фонарик. Яркий свет разогнал тьму, заискрился в сверкающих полупрозрачных стенах тоннеля. Идти по нему вверх было трудно. Сейчас я вешу почти столько же, как на Земле. На мне громоздкий двухсотпятидесятикилограммовый скафандр, да еще и объемистый контейнер с запчастями и инструментом для ремонта. Инерция просто сумасшедшая. Ноги, ослабевшие за месяцы слабой гравитации, очень быстро устают. Но останавливаться и отдыхать нельзя. Иначе опять придется прикладывать неимоверные усилия, чтобы разогнаться.
На поверхности очень красиво. Ясные звезды светят в небе и отражаются в гладком как стекло льду. От этого кажется, что они со всех сторон и я опять в открытом космосе. Огромный мохнатый шар Юпитера над горизонтом и его двойник-отражение под ногами. А впереди помигивает сигнальным огоньком "Ледяная принцесса".
Я провозилась почти шесть часов. Надо было найти поврежденные электронные блоки, отсоединить их, протестировать линии. Установить на их место те, что я взяла с собой. Еще раз все тщательнейшим образом проверить.
У меня не было права на ошибку. Если я чего-то не учту и спалю запаску, то экспедиция будет сорвана. И рабочие и резервные модули "Корихимэ" повыходили из строя. Скорей всего радиация. Какими ни были они надежными, как бы их не защищали, но больше полугода бомбардировки заряженными частицами не прошли даром. Так что надежда только на те, что я принесла с собой. Последний комплект, который хранился на базе.
- Наська, пора, - это Хана. В ее голосе боль и переживание за меня.
- Сейчас, еще один тест, - ответила я, с трудом подавляя подступившую тошноту. Неужели уже начались симптомы?
- Ты уже трижды все перепроверила! - это Игорь.
- Хорошо, - уступила я. И, прикусив до крови нижнюю губу, нажала на тумблер.
Заперемигивались светодиоды, ожил контрольный экран.
- Нася! Заработало! - обрадовано закричала Хана.
- Не кричи так громко, - со смесью облегчения и навалившейся усталости попросила я.
- Все Настя, быстро закрывай кожух и домой! - приказал командир.
Да знаю я! Меня внезапно накрыло раздражение. Лишь с шестой попытки попав защелками в пазы, ставлю на место панели. Руки гудят от усталости и очень плохо слушаются, а в глазах муть. Только бы не грохнуться в обморок. Вот будет картинка. Героическая космонавтка совершила подвиг и померла.
Ну, уж нет!
Все. Теперь можно и возвращаться. Выбираюсь из объятий "Ледяной принцессы" и начинаю на трясущихся и слабеющих ногах разгонять свою тяжелую как танк тушку в сторону...
А в какую сторону?
Я запаниковала, потеряв направление на базу.
- Правее на двадцать градусов, - сухо сообщила Хана. И, с прорвавшимся чуть ли не отчаянием: - Нася, ты там держись! Иди, роднуличка, только не останавливайся! Игорь уже выходит тебе навстречу.
- Зачем... Игорь? - не поняла я.
- Да у тебя медицинские показатели как у протухшего трупа! - "подбодрила" меня подруга. - Но ты не расслабляйся, иди вперед. Хоть тушкой, хоть зомбиком, но вернись!
Я прыснула от смеха, почему-то слова Ханы меня развеселили. Это что, уже истерика, да? А вот фиг вам всем!
И я шла, еле переставляя ноги, пошатываясь и оступаясь.
А навстречу мне торопился, расплываясь в тусклом свете Юпитера, белый призрак Игоря. Когда между нами оставалось метров пятьдесят, я все-таки упала. Завалилась на бок, медленно и неизбежно, как во сне. Мягко, но сильно приложилась плечом о гладкую твёрдую поверхность.
Попробовала подняться, но только переползла на четвереньки.
И тут меня вырвало.
Нет ничего более неприятного, чем "искать Ихтиандра" в скафандре. Кислая вонь шибанула в нос, шлем изнутри заляпало премерзкой слизью.
Нет, я так не согласна! Если героически помирать, то чисто и красиво!
Я скорчилась на льду, попытавшись схватиться за живот.
И почувствовала, что меня поднимают.
Сквозь разводы увидела совсем рядом серебристую ткань Игорева скафандра и услышала:
- Настя, солнышко, потерпи еще немножко! Скоро я дотащу тебя до дома.
Глава 14. Совесть.
17.04.2046.
Атолл Оувеа, Новая Каледония,
французская территория в Тихом океане.
Мадам Флорина Бонне все-таки настояла на классической свадьбе. С венчанием в соборе Дижона, с каретами и конной кавалькадой, с взаправдашним балом в замке Бальнёр.
Элен чуть-чуть поупрямилась, но только для вида, и чтобы сделать приятное Клоду. Тот не мог похвастаться знатностью рода или особым богатством. Происходил молодой океанолог из обычной, но респектабельной семьи инженера и преподавательницы заштатного университета. Поэтому ошеломляющая роскошь и размах его смущали. Но, в конце-то концов, раз он собрался жениться на второй дочери одного из богатейших людей Франции, то пусть привыкает с первого дня!
А самой Элен очень хотелось грандиозного праздника. Это возбуждало и окрыляло девушку. А еще отвлекало от порой проскребывающего в глубине души неприятного чувства.
Нет, она убедила себя, что никакого предательства в этом нет. Ведь они со Станиславом уже несколько лет, как не общались, даже не переписывались. А уж теперь...
Но полностью себя уговорить не получалось. Потому что любовь, поселившаяся в ее сердце девять лет назад, никуда не хотела деваться. Она забилась в дальний уголок ее души и тихонько смотрела оттуда на Элен, печально и осуждающе.
Смотрела, когда девушка приняла неназойливое ухаживание молодого доктора географии. Смотрела, когда они вдвоем плавали в глубинах океана, в который Клод Лабель был страстно влюблен. Смотрела, когда два месяца назад мужчина, смущаясь и с трудом подыскивая слова, старомодно признался Элен в любви.
Смотрела, когда хозяйка, только недавно переставшая плакать по ночам, внезапно приняла предложение "руки и сердца".
Тогда эта усталая и убитая горем любовь сдалась окончательно, напоминая о себе лишь легким поскребыванием на грани сознания. И тихими грустными словами: "Предательница. Если так, то хотя бы год подождала бы..."
Но ждать Элен Бонне не хотела. Наоборот, она бросилась в омут замужества для того, чтобы скорей забыть тот разговор четыре месяца назад.
Элен была умной девушкой и достаточно интересовалась политикой, чтобы понять, что Станислава Бойченко вряд ли минует война, разразившаяся на юге африканского континента. Республики Новороссии направили туда очень внушительный контингент, в том числе и боевые вертолеты. Ее Славик ни за что не окажется в стороне от этого. Он слишком смелый и честный.
Но узнать о судьбе своего бывшего возлюбленного у Элен не получилось. Она попыталась этого добиться через сотрудников отцовского концерна, но даже директор российского отделения - Сезан Макароф - ничего не смог разузнать. Коммуняки строго хранили военную тайну.
И тогда Элен вспомнила об одном своем старом приятеле.
- Узнать про Славика? - заметно повзрослевший и даже обзаведшийся короткой светлой бородкой Тимур почесал подбородок.
Немного непривычно было видеть его без очков. Парень, как и собирался, сделал операцию, скорректировав зрение, и теперь вполне мог попробовать пробиться в космонавты. Если, конечно, еще не отбросил эту мечту.
- Я подумала, что может быть у тебя какие-нибудь контакты Славы остались. Или у Кэйлаш.
- Я спрошу, но вряд ли у нее другие, чем у меня, - кивнул Тимур. А по прежнему номеру он мне не отвечает. Еще с прошлой весны.
- С прошлой весны? - упавшим голосом переспросила француженка.
- Да, но ты слишком не волнуйся, - поспешил успокоить ее приятель. - В Новороссии это обычное дело, я наводил справки. Если кого-то отправляют воевать за рубежом, то прежние коммуникации обрубают и берут подписку, чтобы не общался ни с кем посторонним. Там все строго.