Такой удар был не под силу обычному человеку. Никто не знал, что каждое утро Тхакур выходил в сад и тренировался до изнеможения. Он и раньше отлично владел приемами рукопашного боя, сейчас в его арсенале остались лишь удары ногами. И безрукий калека упорно отрабатывал эти удары, нанося их в высоком прыжке. Сколько раз падал, ударяясь спиной — ведь он не мог смягчить падение. Однако вскоре на высохшем дереве, на котором он тренировался, появилась отметина на уровне головы человека, оставленная каблуками инспектора. Наконец наступил день, когда Тхакур почувствовал, что способен к бою. Разбежавшись, подпрыгнул и ударил в отметину, пружинисто отскочив на землю. Дерево треснуло, заскрипело, будто жалуясь, и переломилось в месте удара…
Оглянувшись, не видел ли кто, как он вогнал гвоздь, инспектор поднялся в комнату. Там его уже ждали.
— Нам не нужны ваши деньги, господин Тхакур, — сказал Виру, вставая с кресла, — только не подумайте, что мы отказываемся.
— Это так, — вступил в разговор Джай, спрыгивая с подоконника, на котором сидел. — Мы уверены, что награда за голову Габбара…
— Даже не думайте об этом! — гневно вскричал Тхакур. — Вы забыли, что Габбар мне нужен только живым? Вы не должны его убивать, я предупреждал об этом. Живым, только живым!
Друзья переглянулись. Призрачные надежды на деньги растаяли, правда, они торговались скорее по привычке. Их потрясло то, что они увидели и услышали.
— Обещайте, что выполните мою просьбу, — обратился к ним инспектор уже другим, обычным спокойным голосом.
— Обещаем, — ответил Джай. — А свои деньги возьмите обратно.
Друзья взялись за дело. После сражения на площади осталось много оружия, и они неплохо экипировались. Виру нацепил кольт, взял себе винтовку и ручные гранаты. Джай с сожалением отложил «стен» до лучших времен из-за недостатка патронов к нему.
— Возьми себе вот эту красавицу, — предложил Виру, перебрасывая приятелю легкую винтовку. — Бьет точно в цель!
Щелкнув затвором, Джай отложил оружие.
— Винтовка хорошая, но одними ружьями с бандитами не справиться, их слишком много.
— Подумаешь, — беззаботно воскликнул Виру, — я стреляю, как пулемет, сразу из двух револьверов!
— Ты недооцениваешь противника, — задумчиво возразил Дэв. — Габбар очень опасен. Это не просто уголовник, он возомнил себя хозяином здешних мест, вообразил, что он здесь бог, судья и палач…
— Подумаешь, — усмехнулся весельчак, — обыкновенный бандит и убийца.
— Нет, — ответил Джай, и на его лицо набежала тень. — Я чувствую, что это будет тяжелая работа. Возможно, последняя для кого-то из нас.
— Не говори так, — поежился Виру, — я не люблю думать о плохом.
— И все-таки думать не вредно. Я тут придумал план, как уничтожить банду. Раньше здесь были каменоломни, и с тех пор кое-что осталось из имущества…
Огромные пылающие костры отбрасывали красноватые отблески на танцующую полуобнаженную девушку. На ее бедрах позванивали ряды бус — мехала, прозрачная вуаль скорее подчеркивала, чем скрывала, красоту гибкого бронзового тела. Стройные ноги украшены звенящими на тонких щиколотках бубенчиками, тройные браслеты отягощали красивые руки.
Девушка танцевала в центре освещенного кострами круга, вокруг которого сидели разбойники банды Габбара. Зверские лица, освещенные колеблющимся красным светом, довольно скалились, поблескивало оружие. Сам главарь возлежал на пышном ковре, опершись на мягкие шелковые подушки, в его руках дымилась хукка — трубка с длинным мундштуком для курения через воду. Он бросал в рот небольшие оранжевые шарики из кукурузной муки и сахара — шакар пара и время от времени отхлебывал прямо из бутылки пальмовую водку тодди.
Девушка кружилась под музыку ситары, на которой наигрывал певец, его высокий голос красиво звучал в чистом горном воздухе, но песня была грустной. Банда Габбара поймала эту пару на дороге. Бродячие артисты бывали в разных домах, пели на свадьбах, однако впервые им пришлось показывать свое искусство бандитам. Габбар, в предвкушении предстоящего развлечения, пообещал заплатить им золотом, певец и танцовщица не надеялись получить плату, они хотели хотя бы выбраться живыми из разбойничьего логова. По взглядам головорезов, по ухмылкам их главаря они поняли, что те задумали недоброе.
А пока артисты пели и танцевали — это все, что они могли сделать.
Разбойники увлеклись необычным зрелищем. Даже часовые смотрели не в стороны горных троп, а на кружащуюся в вихре танца девушку. Они забыли грозный нрав своего хозяина, который перерезал бы им горло за такую службу. Но их постигло более легкое наказание — один за другим часовые падали под ударами рукояток револьверов. Подхватив обмякшие тела, Джай и Виру осторожно укладывали их, чтобы не зазвенело оружие о камни, и продолжали движение к центру лагеря.
Стремительно взлетали огромные языки пламени, еще быстрее танцевала девушка — дым костра завивался струями вокруг ее крутящихся бедер. Виру засмотрелся на нее, но Джай дернул приятеля за рукав, чтобы тот не забывал о деле. Расположившись за палатками, в которых жили разбойники, Джай открыл холщовую сумку и достал оттуда приготовленный сюрприз, оставшийся в деревне после работы в каменоломнях: длинные цилиндры, завернутые в желтую пергаментную бумагу, заботливо связанные по несколько штук и снабженные бикфордовым шнуром. Это был динамит.
Разрезав ножом ткань палатки, Джай проник внутрь и сразу увидел оружейную пирамиду и ящик с патронами, небрежно выдвинутый в проход между койками. Осторожно сняв деревянную крышку ящика, выкрашенную зеленой краской, Джай зачерпнул пригоршню желтовато-маслянистых патронов, сунул в карман и пристроил было на ящике динамитные шашки, но тут заметил в углу бидон с керосином, которым заправлялись лампы. Он установил заряд прямо на бидон, расправил шнур и ящерицей выскользнул из палатки.
Виру тем временем точно так же заминировал еще несколько палаток. В одной из них ему повезло — он заинтересовался ямой, прикрытой циновками, и обнаружил там ящики со взрывчаткой.
— Это будет хороший фейерверк! — прошептал довольный весельчак, укладывая заряд в яму.
Танец закончился. Уставшие артисты ждали награды и она пришла.
— Господин! — зашептал один из разбойников. — Кто-то пробрался в лагерь. Часовые сняты.
— Говори тише! — прошипел Габбар. — Никто не должен знать об этом!
Он поднялся и подошел к артистам.
— Вы прекрасные актеры и заслуживаете награды. Но сначала я хочу расплатиться с вами за предательство! Ваша роль лазутчиков не удалась!
Выхватив револьвер, убийца приставил его к виску девушки и закричал:
— Эй, вы! Наемники Тхакура! Опять вы от меня прячетесь? Надеюсь, вам хорошо видно, что сейчас произойдет с вашими разведчиками? — Он подождал немного, но ответа не было.
— Вы неплохо придумали — подослали сюда этих бродяг и под их прикрытием проникли в лагерь. Что ж, они умрут первыми!
Сухо щелкнул взведенный курок револьвера.
— Постойте! — вскричал певец, бросаясь к разбойнику. — Мы ни в чем не виноваты! Если вы хотите, убейте меня, но не трогайте девушку!
— О, — рассмеялся Габбар, — какая трогательная самоотверженность! Не иначе, всему виной любовь… Что ж, ты прав, бродяга, я убью тебя, а твою подружку мы оставим здесь. Она будет развлекать нас… — он гнусно захохотал, — танцами!
Ситара мелькнула в воздухе, жалобно зазвенели струны, и во все стороны полетели щепки — все, что осталось от музыкального инструмента, разбитого о голову грозного разбойника. Никто не ожидал такой безрассудной смелости от бродячего певца, он ударил самого Габбара! Бандиты словно оцепенели в ожидании страшной кары, которая неминуемо обрушится на голову безумца.
Этим ударом певец спас жизнь разбойнику. Как только Габбар упал, ночь словно раскололась, взорванная ослепительной вспышкой. Заряды динамита стали рваться один за другим, разнося в клочья палатки со всем их содержимым. Перепуганные разбойники вопили, стреляя в невидимого врага, кричали раненые… Певец и танцовщица были забыты, каждый спасал свою жизнь.