Первым повисшее на долго молчание нарушил Андрей — он разразился таким смехом, какого от него мать никогда не слышала, и она не выдержала и расхохоталась следом.
Один только Сёмка не смеялся, а сидел и сконфуженно улыбался.
Таня непонимающе смотрела на всех по очереди и метала искры из своих зелёных кошачьих глаз, не понимая всеобщего веселья.
Фрося продолжая смеяться, развернулась лицом в сторону заднего сиденья такси, где сидели молодые люди.
— Танюха, с родительницей этого не воспитанного мальчика ты знакома, она перед тобой, а после школы его, наверное, уже институт успел испортить, а может быть работа вдалеке от дома.
Не серчай, познакомься с моими сыновьями — средним Андреем и младшим баламутом Семёном.
Таня по очереди протянула свою узенькую ладошку парням, начав знакомство естественно с Андрея.
— Станиславовна, прости милая, я ведь не знала, вот дурёха, как глупо всё получилось.
— Ах, оставь ты, эти извинения при себе, поделом мой мальчик получил, правда, здесь и маме за него досталось.
И уже все пассажиры такси залились смехом, даже водитель улыбался себе в усы.
Машина подкатила к ярко освещённому входу в ресторан.
Сердце у Фроси яростно забилось, буквально вырываясь из своей клетки — боже мой, сколько воспоминаний связанно с этим местом, сколько приятных вечеров они провели здесь вместе с Марком.
Как она благодарна Валере, что он именно здесь устроил для неё празднование юбилея.
Как только такси остановилось, тут же оба сына выскочили из машины, с двух сторон одновременно, подавая руку молодой женщине.
Та, проигнорировав руку Семёна, подала свою Андрею и легко выскользнула наружу.
— Сынок, ты и впрямь в той Сибири потерял всякий такт и уважение к старшим, кто матери поможет выйти из машины и проводит в ресторан по скользкому тротуару.
— Мамулечка, вы меня всем скопом совсем затюкали, в таком дурацком положении я ещё никогда не был и продолжаю лепить одну оплошность за другой.
Пойдём, моя милая и самая красивая на свете мамочка, если ты, конечно, не стесняешься такого юного кавалера.
Фрося с Таней сдали свои шубки в гардероб, сменили сапоги на туфли и зашли в туалет поправить причёски, подкрасить губы, да и просто в последний раз критически осмотреть себя в зеркале пред тем, как зайти в бурлящий людом зал ресторана.
— Станиславовна, ей богу, прости меня дурочку зашуганую, я так растерялась, оказавшись между двух незнакомых парней, вот и нагородила невесть что, сейчас готова себе язык откусить.
— Всё, всё Танюха проехали, я и правда мало занималась его воспитанием, тут ты права, но у него была великолепная воспитательница с манерами бывшей гимназистки.
Он хороший мальчик, просто болтун порядочный и девки его в конец разбаловали своим вниманием и любовью.
— Этого сморчка?
— Танюха, ты сегодня меня окончательно доведёшь до того, что весь мой макияж пойдёт насмарку, у меня сейчас от смеха слёзы выступят на глазах.
Его отец был точно такой же сморчок, а, как я его любила, ты даже представить не можешь, как я его любила.
Взяв под руку, окончательно смутившуюся молодую женщину и они вышли из туалета, и прошествовали в освещённый огромными хрустальными люстрами зал ресторана.
К ним тут же подошёл пожилой администратор с благородной сединой и, выяснив от кого заказ, препроводил до их стола, за которым уже восседали все их работники мастерской со своими парами и, в том числе Андрей с Семёном, которые тут же вскочили на ноги и стали отодвигать стулья, для подошедших дам.
Фрося сдав на попечение сыновей Татьяну, пошла по кругу здороваться с гостями, а с некоторыми и знакомиться.
Все радостно обнимали её, проговаривали обычный подарочный набор пожеланий, начинающийся со здоровья и вручали конверты, которые она машинально складывала в бархатную театральную сумочку голубого цвета.
Последним на очереди для поздравления был её начальник и ставший хорошим другом Валерий Иванович Карпека, который вначале познакомил Фросю с давно скрываемой от неё любовницей:
— Фросенька, это моя Галка, надеюсь, в будущем станете хорошими подругами.
— Галочка, рада тебя видеть на своём юбилее, мне Валера рассказывал много хорошего о тебе.
— Я тоже рада с тобой познакомиться.
Галка была, как минимум в два раза моложе Фроси.
Любовница Валеры после символического поцелуя на расстоянии от щеки, вручила юбилярше огромный букет белых роз.
Затем, Валера задержал её за локоть:
— А это тебе Фросенька, поздравление из Америки из города Сан-Франциско, велели тебе вручить лично в руки, что я с удовольствием и делаю.
Он вытащил из-под стола большую корзину, усыпанную ярко-жёлтыми хризантемами и поставил на машинально подставленные ладони Фроси.
Оказавшийся тут, как тут администратор, освободил растерянную женщину от приятной ноши, заверив, что к концу вечера её цветы будут наряду со сладкими блюдами украшать их праздничный стол.
Фросе пришлось сесть рядом с Валерой на место, которое он приберегал для неё, с другой стороны оказался Андрей, а между её сыновьями вновь очутилась Таня, а Семён вовсе оказался крайним, рядом с ним пустовало два стула.
Андрей склонился к уху матери:
— Мамань, эти свободные стулья, я так понимаю, для твоего сюрприза для нас?
— Правильно понимаешь, а вот и он.
К столу подходили в чёрных дорогих костюмах при галстуках, собственной персоной Станислав Степанович и его шеф, Первый секретарь Витебского обкома партии.
Глава 6
Фрося кинула быстрый взгляд на Андрея с Семёном, оценивая их реакцию при виде, приближающихся к их столу новых гостей.
На лицах у братьев не было и тени улыбки, они с окаменевшими физиономиями наблюдали за суетившимся Стасом возле своего холёного босса.
Оба партийных работника были одеты в дорогие одинаковые чёрные костюмы, белые рубашки и при галстуках.
Они похожим наклоном головы и привычной казённой улыбкой поприветствовали всех присутствующих за столом и проследовали к юбилярше.
Стас угодливо под локоть подвёл своего начальника к Фросе.
— Мать, я имею честь представить тебе моего непосредственного руководителя и старшего друга Геннадия Николаевича, но вначале прими от меня вот этот скромный подарок.
Это коллекционное шампанское, можешь представить, им в Кремле потчуют высоких гостей из-за границы.
Стас небрежно прижал мать к груди и тут же отстранился, освобождая дорогу для поздравлений Фросе от своего шефа.
— Уважаемая Ефросинья Станиславовна, рад, что мне представилась честь познакомиться с такой симпатичной и элегантной женщиной, все описания, моего молодого товарища, не идут ни в какое сравнение с тем, что я увидел воочию.
Примите и от меня скромный подарок, эти духи с французского переводятся, как «Чёрная магия» и я уже нахожусь при первом взгляде на вас под этой магией.
— Геннадий Николаевич, Вы мне явно льстите, но не скрою, приятно видеть своего сына рядом с такой важной персоной и слышать от вас в его адрес добрые слова.
Выполнив обязательную приятную миссию, новые гости проследовали к отведённым им за праздничным столом местам.
По дороге, проходя мимо, Стас покровительственно похлопал своих братьев по плечам, и Фрося непроизвольно обратила внимание, что обоих младших сыновей на это прикосновение, в ответ буквально передёрнуло.
Геннадий Николаевич хозяйским взглядом оглядел стол, присутствующих гостей, поднялся на ноги и постучал ножиком по ближайшей к нему бутылке:
— Уважаемые гости, замечательной нашей юбилярши, разрешите мне взять на себя смелость и открыть наше торжественное собрание, кворум, как я понимаю есть.
И он театрально засмеялся, и тут же его смех подхватил Стас, заглушая своим бархатистым гоготом смешки других гостей.
— Как я понял, возражений не будет, поэтому мужчины ухаживайте за рядом сидящими дамами, наполняйте бокальчики и рюмочки, а я не буду пользоваться вашим долготерпением и предлагаю, стоя поприветствовать Ефросинью Станиславовну, одарить её овациями и пожелать многое лета.