Кстати, в какой стране она живёт, я правильно расслышал, в Израиле?
Весь их диалог со злорадством в душе слушал Сёмка и в эту минуту решил вторгнуться в разговор:
— Простите меня за вмешательство в вашу интересную беседу, но я счёл нужным кое-что для вас прояснить, ведь наш Стас в последнее время очень мало интересовался сестрой, не в пример нам с Андреем.
Так вот, наша Анюточка, действительно, живёт в Израиле, в свои не полных сорок лет уже является профессором и лауреатом всяких международных премий в научных сферах всего мира, она уже известный специалист в области трансплантации органов, и сама совершает уникальные операции по их пересадке.
По мере того, как Сёмка с упоением с радостью в голосе, выкладывал с гордостью за сестру всю эту информацию, цвет лица Стаса из мёртво-бледного быстро переходил в ярко алый:
— Послушай молокосос, не лезь, когда тебя не спрашивают, в своё время мать тебя разбаловала не на шутку, но я не потерплю твоих мерзких выходок, в присутствии моего непосредственного руководителя, продолжай охмурять свою соседку, а то средний брат, похоже, взял инициативу на себя, останешься в дураках.
Сёмка хмыкнул и впрямь повернулся в сторону раскрасневшейся от вина и внимания Татьяны, он свою миссию выполнил, и если пользоваться боксёрской терминологией, послал братишку в нокдаун, а в нокаут пусть отправляет его босс.
Глава 7
Сложную ситуацию, возникшую за праздничным столом развеяла танцевальная музыка.
Музыканты настраивали инструменты, проверяли микрофоны, а насытившиеся и выпившие посетители ресторана готовы уже были выплеснуть в танце накопившуюся в них энергию.
С некоторых пор вокально-инструментальный ансамбль этого ресторана возглавил известный в стране композитор и певец Владимир Мигуля.
Он и появился на сцене в элегантном голубом костюме и провозгласил о начале танцевальной программы.
Сёмка тут же вскочил со своего места и подбежал к матери:
— Мамулька, ты не забыла первый медленный танец был обещан мне.
Андрюша, договор дороже денег. Не возражаешь?
— С тобой разве поспоришь, ты ещё не успел на свет появиться, а уже занял рядом с мамой главенствующее место и значение.
Только поспеши малыш, а то опять старший наш брат свои права предъявит на первенство.
— Братан, тут будь спок, партия только тосты захватила, на танцы у неё руки коротки.
Фрося пресекла балагуров:
— Пойдём, мой неугомонный болтун уже танцевать, а то музыка скоро закончится.
Под воздействием музыки, выпитого спиртного и всеобщего хорошего настроения гости Фроси почти не присаживались за стол, ну, если только кто-то подходил промочить горло лимонадом или приподнять настроение рюмочкой другой веселящего горячительного.
Медленные танцы сменяли ритмичные и в тесной толпе разгорячённых тел царила праздничная, непринуждённая атмосфера.
Очередной медленный танец Фрося, как и обещала, танцевала с Андреем и краем глаза следила за своим младшим сыном, тесно прижимавшим к себе Таню, и нашёптывавшим ей что-то такое на ухо, отчего щёки молодой женщины покрылись ярким румянцем.
— Андрейка, ты можешь мне объяснить, за что бабы так любят этого сморчка? Ни роста, ни стати, ни солидности, а умеет же наш шельмец что-то сказать и как-то воздействовать на сердца глупышек.
— Мамань, ты говоришь глупышек, а я хорошо помню его отца и, как ты смотрела влюблено на него, ведь мне тогда было уже четырнадцать лет и, поверь мне, я уже кое-что соображал.
Ты, думаешь, я не видел, что он тебе ростом доходил чуть повыше твоего подбородка и от этого мне ещё больше было обидно за папу.
— Сынок намекаешь на моё не пристойное поведение в то время?
— Нет, мама, констатирую факт и защищаю своего брата, нашего чудного малыша.
Когда я возвращаюсь с экспедиций и бываю какое-то время дома, мы живём с ним душа в душу. В квартире у меня теперь всегда полный порядок, холодильник наполнен, а в выходные дни Сёмка такие обеды мне закатывает, что просто диву даюсь.
— И, что он там к девкам не бегает?
— Бегает, бегает, только не знаю, к девкам или молодкам, а, кода меня нет дома, то возможно и в дом приводит, но это его личное дело, он же у нас уже совершеннолетний.
— Хоть бы он уже и на твою долю привёл бы какую-нибудь подходящую бабёнку, а то ты у меня живёшь, как былинка в поле, а ведь ты такой красивый, умный и интеллигентный.
— Мамань, можешь не сомневаться я тоже не монах, только некогда мне дурью маяться, ведь большая часть моей жизни протекает в экспедициях.
— Сынок, а у Насти твоей, кто-то уже есть?
— Мам, ты переходишь границы дозволенного в своих домоганиях, это не твоё и не моё дело, она совершенно свободный человек от брачных уз со мной.
Настя мне препятствий в общении с сыном не чинит, и я за это ей весьма благодарен, поэтому, я тебя очень прошу, не подымай, пожалуйста, тему наших с ней взаимоотношений.
— Всё сынок, проехали, наверное, старею, становлюсь не в меру болтливой и любопытной.
Пойдём к столу, горячее подают и, похоже, мой старший со своим босом собрались уходить.
— О, это было бы прекрасно, а то мне за одним столом с ними почему-то воздуха не хватает.
Андрей с матерью подошли к столу, когда остальные гости уже расселись по своим местам.
Все что-то весело обсуждали, шутили и смеялись, только Стас, облокотившись локтями на столешницу, сидел с хмурым видом в одиночестве.
Его шеф в это время находился рядом с Валерием Ивановичем и что-то бурно с ним обсуждал.
Подошла Галка и партийный деятель уступил ей место рядом с любовником и прежде чем, проследовать к своему стулу, остановился возле Фроси:
— Ефросинья Станиславовна, в это танцевальное отделение мне жутко не повезло, так и не сумел выбрать время и втиснуться между вашими сыновьями, чтобы пригласить вас на медленный танец, к сожалению, быстрые уже в силу своего возраста не танцую.
Будьте так добры и снисходительны ко мне, пообещайте всего лишь один только танец с вашим покорным слугой, потому что скоро мы покинем эту дружную и весёлую компанию, завтра с утра должны явиться на ковёр, сами понимаете с этим не шутят.
— Геннадий Николаевич, если я не ошибаюсь, мы ведь с вами уже перешли на обращение без отчества?
— Фрося, от взгляда на вас я теряю голову, а если мне будет позволено, так можем перейти и на ты.
— Позволяю, позволяю, Гена тебе пора уже вступить опять в должность тамады, а то гости не знают, что делать с этой отбивной, на сухую она плохо у них идёт.
Геннадий Николаевич с довольным видом проследовал на своё место и, не присаживаясь, тут же постучал уже привычным жестом ножом по бутылке.
— Товарищи, здесь уже было сказано много хороших слов в адрес замечательной юбилярши, но я всё же возьму на себя смелость и тоже произнесу парочку добрых слов на счёт нашей расчудесной Фроси.
Уважаемые гости, прошу не считать меня фамильярным, но мне только что, было дано право обращаться к имениннице на ты.
Фросенька, какое замечательное славянское имя, повторял и повторял бы его, но у наших друзей, сидящих за этим праздничным столом, в тарелках стынет мясо и рыба, поэтому тост мой будет предельно коротким.
Люби и будь любимой!
Присутствующие встретили этот короткий тост гулом одобрения, опять зазвенели бокалы и рюмки, каждый пытался приблизиться к Фросе и высказать своё признание в любви, и дружбе, одаривая комплиментами.
Заиграла вновь музыка и Фрося сама двинулась на встречу идущему к ней партийному боссу, который умело, повёл женщину в танце, неожиданно прижимая её к себе чуть больше дозволенного для их первого знакомства.
— Гена, Гена, поосторожней, ты чересчур осмелел и мало того, что я не давала тебе для этого повода, так можешь ещё и скомпрометировать меня и себя в глазах моих детей и случайных посетителей ресторана, среди которых вполне могут оказаться люди, приближённые к Кремлю, поверь мне, я это знаю точно, кое-кто из них уже приветствовал меня взмахом руки.