И она мягко, но настойчиво отстранила от себя не в меру расхрабрившегося мужчину.
— Фрося, Фросенька, прости меня несчастного, я сегодня захмелел не столько от коньяка, сколько от твоих невероятно красивых глаз и манящего к себе тела.
Разреши мне в следующий приезд в Москву, набрать твой номер телефона.
Вечерами так бывает скучно, остаётся только со своими коллегами по партии сидеть в номере гостиницы, тянуть коньяк и обсуждать вечные не решаемые проблемы, а ведь мы могли бы вместе с тобой провести прекрасно время, посетив театр или тот же ресторан.
— Гена, разве я могу запретить тебе позвонить, я могу только не согласиться скрасить твой вечер, сославшись на любую из причин.
— Ох, Фрося, с тобой надо ухо держать востро, твой старший сын совсем на тебя не похож характером, как, впрочем, и внешне.
— А, знаешь, все мои дети не похожи на меня, так получилось, что я своим мужчинам подарила их собственные портреты.
Да, да, ты не смейся, это действительно так.
— Ах, Фросенька, ты меня опять-таки прости, но я у твоего начальника немножко расспросил про тебя.
— А, что во мне такого интересного и почему моя персона так тебя заинтересовала?
— Фрося не обижайся, но тот факт, который сегодня случайно выплыл наружу, произвёл на меня колоссальное впечатление.
— Ты, имеешь в виду, что у меня в Израиле проживает дочь?
— Нет, сегодня это не большое диво, хотя мне, как руководителю обкома партии обязательно нужно было знать такие важные факты про своего сотрудника, и замечу тебе, занимающего высокую должность в нашем аппарате.
— Надеюсь, Гена это не отразится теперь на его работе?
— Сейчас речь не идёт о работе, а о доверии и его моральном облике, разве можно было ему скрывать, что его мать во время войны, рискуя собственной жизнью, спасла еврейскую девочку ведь это только говорит в твою пользу и для меня было весьма странным, что Стас утаил от меня этот факт, всё же сегодня на дворе не тридцатые годы.
— Гена, не серчай и не обвиняй за малодушие моего старшего сына, ты возможно тоже не знаешь того, что его отец в конце войны попал в руки НКВД, и я тебе скажу, прошёл многие круги ада, ни в чём, не провинившись перед Советской властью, а более того, с первого дня прихода Красной армии в наши места, вступил в партию и стал активным её деятелем, и на войну ушёл в первые дни, и воевал не жалея живота, а во что его превратили органы без содрогания не вспомнишь.
Поэтому и Стас так зажался, а ведь они с моей Анечкой были до определённых лет не разлей вода.
— Фросенька, конечно мне, как руководителю не приятно, что мой заместитель не был до конца искренен со мной, но ради тебя постараюсь пока ограничиться только внушением на личном уровне.
К радости Фроси в этот момент танец закончился, и она вместе с партнёром вернулась к столу.
Не присаживаясь больше на своё место, Геннадий Николаевич по очереди распрощался за руку со всеми гостями и в сопровождении понурого Стаса покинул ресторан.
Глава 8
К полуночи зал ресторана стал постепенно пустеть. Уставшие музыканты уже удалились со сцены, и последние подвыпившие посетители потянулись к раздевалкам, среди них и Фрося со своими гостями.
Сменив выходные туфли на сапоги, Фрося стоя у зеркала в холле ресторана, уже облачённая в шубу и шапку, поправляла волосы, и краем глаза следила за своим младшим сыном, который вьюном крутился возле улыбающейся Татьяны.
Неожиданно к ней приблизилась молодая женщина, в которой она тут же узнала свою старую знакомую.
— Фрося, какая неожиданность, как давно ты не показывалась на людях.
Помню, что несколько лет назад о тебе много судачили среди наших.
Говорили, что у тебя были большие неприятности с определёнными властными органами, надеюсь, всё обошлось.
— Обошлось, обошлось, Марк уехал, а без него я не ходок по ресторанам, хотя жизнь продолжается, взрослые дети тоже не дают особенно скучать.
Ладно, это ерунда, лучше скажи Аня, как ты поживаешь, я тоже рада видеть тебя, выглядишь хорошо. Федя тоже здесь?
— Здесь, здесь, а куда он без меня.
И уже шёпотом:
— Фросенька, он так постарел, что мне порой бывает не ловко находиться рядом с ним на людях, да и на пенсию его скоро отправляют.
— Так, чего ты держишься за него, ведь замуж скорей всего он тебя так и не позвал?
— Надо мне теперь его замуж, пусть сидит на пенсии рядом со своей старушкой и вспоминает славные денёчки.
Скажу тебе по секрету, как давней хорошей знакомой, которая умеет держать плотно язык за зубами и губами, я держусь пока за него, потому, что надеюсь, занять место заведующей ЦУМа, а его веское слово о моём назначении может оказать влияние на верхах.
К увлечённо разговаривающим женщинам подошёл Андрей.
— Мамань, домой собираешься или до утра будешь парить в ореоле славы и внимания?
— Идём сынок, вот встретила старую знакомую, сто лет не виделись, а поговорить нам есть о чём и о ком.
— Фрося, это твой сын, как приятно, Анна Николаевна, да чего там, можно запросто Аня.
Молодая женщина, увидев красавца Андрея, буквально засветилась восхищением, и даже слегка покраснела от волнения.
Андрей принял её тонкую ладошку в свою руку и прижал галантно к губам.
— Андрей — средний сын вот этой великолепной матери.
Рад познакомиться с такой очаровательной дамой и, похоже, давней хорошей приятельницей моей родительницы.
Аня смотрела в глубокую синь глаз Андрея и не могла оторвать от него своего томного взгляда.
Андрей в свою очередь не спешил расставаться с ладошкой женщины, дразня её богатое воображение своей красотой и статью.
Отдуваясь, к ним подошёл пожилой человек солидной комплекции.
В дорогой, натуральной шубе он выглядел колобком, раздутым в сотни раз.
Седые пряди волос прилипли к потной лысине, щелки глаз утонули в дряблых щеках, из мясистого носа торчали длинные волоски.
— Ба, Ефросинья Станиславовна, какими судьбами, а я говорю Анютке, посмотри на танцплощадку, не Фрося ли там отплясывает в кругу симпатичных молодых мужчин.
— Феденька, привет, давненько не встречались, в последнюю нашу встречу, ты здорово меня тогда выручил.
— Фросенька, о чём речь, друзья Марка всегда останутся нашими друзьями, надёжней человека я ещё не встречал, будет в том нужда, заходи по-свойски, выручим. Правда, Аня?
Пожилой человек буквально продырявил взглядом стоящих рядом Андрея с Аней и кивнул повелительно последней.
— Ну, а теперь мы раскланяемся с вами, нам пора с Аней домой.
И он, взяв властно под локоток женщину, повёл её к выходу.
Андрей повернулся к матери.
— Этот мухомор её отец?
— Нет, сынок, это её давний любовник.
Сердце у Фроси заныло, оба её сына сегодня искали на свою задницу приключений, а выбор предметов их влечения ей совсем не нравился.
— Если судить по его фразе, то он из мира бывшей твоей торговой деятельности.
— Ты, сынок не ошибся, Фёдор Иванович, заведующий ЦУМа, а Анна Николаевна там же старший товаровед, да, мы с Марком соприкасались с ними в некоторых моментах своей торговой деятельности, и когда-то они помогли мне одеть и обуть достойно Аглаю, перед тем, как она уехала на Украину.
— Ясно, ясно…
По лицу Андрея пробежала тень.
— Сынок, вон Сёма уже машет нам рукой, видно такси ждёт.
Так оно и было, Волга с чашечками поджидала у выхода из ресторана, а Татьяна уже находилась внутри салона автомобиля.
Все расположились в том же порядке, как и в предыдущий раз по дороге сюда, только на этот раз Семён не выпускал ладоней молодой женщины из своих рук, а та не отводила от него сияющих глаз.
Такси подъехало к подъезду, где проживала Таня.
Семён выскочил первым и подал руку молодой женщине и, когда она, попрощавшись, выпорхнула наружу, младший сын заглянул в кабину.
— Мамуль, Андрейка поезжайте без меня, я скоро буду.