И не дожидаясь ответа, захлопнул дверь автомобиля.
До своего дома мать с сыном доехали в полном молчании, также, не переговариваясь, они поднялись в лифту на двенадцатый этаж и только, зайдя в квартиру, Фрося дала волю своим разбушевавшимся нервам:
— Вот щенок, что надумал, дурачина не понимает, что ли, ведь мы с ней вместе работаем.
И, та хороша, раскапустилась перед этим обольстителем баб, а у самой хвост длинней, чем у овчарки…
— Мамань, мамань, охлонись, зачем ты делаешь такие поспешные выводы, пройдёт неделька и мы укатим в свой Новосибирск, и, что страшного в том, если молодые люди слегка потешатся в любовном экстазе.
— Андрей, не нравится мне это, ох, как не нравится, и ты хорош, положил глаз на бабёнку, которая кроме своей выгоды, ничего не видит вокруг, уже с десяток лет пляшет возле этого старого петуха, гадко съесть и жалко бросить.
— Мамунечка, а тебе не кажется, что ты не в меру разошлась и не даёшь отчёт своим словам, про твою добродетель тоже у многих возникало много домыслов, но это тебе не мешало плевать на общественное мнение.
До Фроси дошло, что она в пылу праведного гнева матери, наговорила лишнего, надо было остыть и в спокойной обстановке расставить всё по своим местам и может быть, она очень рано встревожилась, да и нервы в любом деле плохой помощник.
— Андрейка, прости мой мальчик, я погорячилась, сам понимаешь, сегодня столько волнений выпало на мою долю, что у любого от такого может поехать крыша.
Давай попьём чайку, если ты ещё не спешишь в постельку, ведь нам есть, что обсудить, правда, я думала, что мы это сделаем втроём.
— Мамань, а это уже другое дело, здравый смысл в тебе возобладал, я совсем даже не против посидеть с тобой в твоей уютной кухне, а кофеёк после изрядной порции коньяка будет в нужную ноту, а Сёмка, по всем признакам, скоро к нам присоединится.
Действительно, не успели Фрося с Андреем переодеться и вскипятить чайник, как услышали проворачивающийся в дверях ключ, помудревший средний сын оказался абсолютно прав.
Сёмка вбежал на кухню и залился соловьём:
— Мамулька, какой прекрасный вечер сегодня получился, как я рад, что вокруг тебя живут и работают такие замечательные люди, и Стас получил по заслугам, экий фанфарон партийный выискался, говорить вдруг научился, шпарит, как по бумажке, наблатыкался индюк на всяких сессиях, семинарах и заседаниях…
— Стоп братан. Чай, кофе будешь?
— Буду чай, а то не усну до утра от кофе и так волнений выше крыши.
— Всё братан, успокойся, пей свой чай, а меня очень интересует мнение нашей матери на поздравление и подарок Анютки.
Сразу скажу, она меня уполномочила при надобности надавить на тебя мамуня, но пока по свежим следам и первому восприятию, что скажешь.
Фрося сделала несколько глотков чаю, прежде чем ответить затаившим дыхание сыновьям.
— Ребята, ну, что вы так уставились на меня, будто решается ваша судьба.
Вы, что не знаете свою мать, конечно, поеду, разве вы сомневались.
Оба сына облегчённо выдохнули, но мать не дала им открыть рта:
— Андрейка, ты не успел ещё дочитать последнее слово послания, как я решила для себя, что обязательно поеду.
Страшно, волнительно, но желание прижать к своей груди Анюточку, перевешивает все страхи, как только оформлю документы, так и поеду.
Глава 9
После чаепития и обсуждения перспективы скорой встречи Фроси с дочерью, сил на другие разговоры у матери с сыновьями не осталось.
Они дружно сошлись во мнении, что все остальные насущные вопросы вполне можно отложить на завтра, а сейчас спать, спать, спать.
Легко сказать, спать, а если не спится.
Фрося лежала на спине с широко раскрытыми глазами, уставившись в невидимый потолок, и вспоминала и анализировала все перипетия сегодняшнего перенасыщенного событиями длинного дня.
Безусловно, приятно, что Марк вспомнил о ней, а, скорее всего, он о ней никогда не забывал, впечатляет, что именно в этот день, он позвонил ей и поздравил, а потом ещё через Валеру заказал для неё эту великолепную корзину с цветами, но сердце почему-то не откликнулось, оно, словно заледенело на нынешнем сильном морозе в Москве.
Появление Стаса на её торжестве по случаю юбилея, не принесло желаемого облегчения и радости душе — он по-прежнему был чужим для братьев, лишь формально учтив с матерью, и вообще, создалось у неё такое впечатление, что явился в ресторан только ради своего босса, потому что трудно ему было скрыть от него тот факт, что его мать живёт в Москве.
А эта старая перечница, раздутый от важности клоп решил снизойти до знакомства с матерью своего ближайшего соратника по партии, а может быть, захотел скрасить скуку вечера в шумной компании, чтобы не сидеть за кружкой пива и не выть от скуки с её эрудированным сыном.
Она не столько иронизировала сейчас над Стасом, сколько над собой, вот воспитала же такого чурбана, хотя другие её дети любому оппоненту легко дадут сто очков вперёд и, при том, в разговоре на различные темы.
Прошло уже больше пяти лет, как Андрей развёлся со своей Настей, но он по-прежнему один, почему-то не спешит заводить новую семью.
Хотя сегодня убедилась в полной мере, в том, что мальчик её, как он и говорил, далеко не монах, как они плотоядно смотрели друг на друга с этой развращённой жизнью Аней.
С ней всё понятно, на фоне Феди и не такой красавец мог бы её очаровать, а тут Фрося без всякой ложной скромности могла сказать, Андрей своим внешним видом и манерами может вскружить голову любой женщине.
А вот, Сёмка и есть Сёмка, неисправимый баламут — шустрый и нежный, угодливый и дерзкий, спонтанный и аккуратный, а ещё он верный, прямолинейный и очень любимый.
Как ей стало тоскливо последний год, жить без него в своей огромной для одного человека квартире.
Трудно даже передать, как она скучает по своему малышу, хотя за это время, он умудрился уже несколько раз прилететь к маме в Москву, и не было такой недели, чтобы хоть раз не позвонил, и не поговорил с ней по телефону.
Его добровольный отказ от аспирантуры и отъезд по распределению в Новосибирск удивил не только её, но и всех его преподавателей, друзей и общих знакомых, ведь известно, как Сёмка любит Москву и маму, но, видно, опять с кем-то из деканата схлестнулся и, возможно, вновь на национальной почве, разве от него добьёшься в этих вопросах правды.
Как она не отгоняла от себя назойливой мысли о скорой встрече с Анюткой, но эти думы, в конце концов, припёрли её плотно к стенке.
Да, очень скоро она уже обнимет свою доченьку и этому решению помехой может только стать самое не предвиденное обстоятельство, но об этом даже думать не хотелось.
Андрей с Аней давно уже плетут против неё интриги, всячески стараясь убедить мать переехать на постоянную жизнь в Израиль, приводя при этом очень веские аргументы.
Главный из них теперь стал Семён и его будущая научная карьера, которую они видят в самом мрачном свете.
Она сама хорошо осознаёт, что с его непримиримым характером и нигилизмом, а тем более, с его национальностью, трудно будет в этой стране сделать хорошую карьеру, будь он даже семи пядей во лбу.
Андрей ей рассказывал, как его младший брат высоко котируется в университетском городке Новосибирска среди физиков-кибернетиков.
Безусловно, это тешило материнскую гордость за сына, но в то же время и тревожило, ладно был бы обыкновенный инженер, то и работал бы спокойно, как многие в этой стране на сто сорок рубчиков, но ведь Сёмка метит гораздо выше, задумывается в свои двадцать четыре года о научной деятельности и, по словам того же Андрея, корпит уже над кандидатской, которую могут выдвинуть сразу и на докторскую.
Средний сын утверждает, что такие разговоры усиленно муссируются в определённых на высшем уровне кругах.
Ведь сам Андрей попутно со своей работой в геологии продолжает совершенствоваться в лингвистике и уже защитил в этой области кандидатскую и, как он утверждает, что не собирается на этом успокоится, скоро остепенится, усядется плотно за писанину и полезет в профессора.