Вильнуар был назначен министром только три недели спустя. Ему сообщили об этом в Перигё.
— Господин министр? — спросил по телефону чей-то незнакомый голос. — Имею честь…
— Говорите громче. Кто это?
— Председатель Совета министров… Радио и пресса скоро сообщат об этом… Президент настоял, чтобы вас поставили в известность немедленно… Да, да, министром торговли.
Вильнуар сиял. Его вполне устраивало назначение в министерство торговли, которое недавно было выделено из министерства промышленности.
На только что закончившейся берлинской встрече было решено провести конференцию в Женеве при участии Китая, на ней будут поставлены вопросы о Корее и Индокитае. Тот, кто ждал разрешения германского вопроса, был разочарован, но Вильнуар считал, что созыв конференции предвещает изменение международной обстановки и открывает в экономическом плане возможность торговать с теми странами, которые до сих пор были отрезаны от Франции. Этот вопрос давно волновал его отца, и тот еще совсем недавно заявил ему:
— Нам следует брать пример с англичан. Американский контроль, как некогда блокада Наполеона, не помешал им торговать с теми государствами, с которыми торговля выгодна.
Вильнуар знал, что перед ним стоят не легкие задачи, но, будучи министром торговли, он сможет без особого риска сделать карьеру и разыграть из себя передового деятеля. Первым поздравил его префект. В тот вечер в фамильном замке торжественно отмечали назначение Анри министром.
По этому случаю Вильнуар-отец потребовал, чтобы подавали шампанское только того года, когда родился его сын. Мать, в вечернем платье, с величием королевы принимала гостей. Одна только Элен не появилась в гостиных, и никто о ней не вспомнил. Ее поведение радовало Анри, теперь перед ним не стояло больше никаких препятствий, и ему не терпелось поскорее получить развод.
На следующий день, прежде чем сесть в свой «кадиллак» и ехать в Париж, Анри Вильнуар счел нужным попрощаться с женой. Она одетая лежала на диване и, видимо, не спала всю ночь.
— Вот как ты относишься к моему назначению!.. — сказал Анри.
— Ты же знаешь, что дело не в этом.
Вокруг Элен валялись модные журналы. Она протянула ему вырванную страничку, на которой была напечатана великолепная фотография, изображавшая просмотр моделей у Фардена.
— Посмотри…
— Ну и что?
— Это она?
— А я от тебя ничего и не скрываю.
— Вы будете жить вместе?
— Конечно, раз мы поженимся.
Элен упала перед ним на колени.
— Анри, выслушай меня… я готова на все… только не бросай меня…
Он не двигался с места и молчал, жалея, что пришел, опасаясь скандала, обычной истерики, похожей на приступ безумия. Но он торопился, у подъезда стояла машина, в которую уже были уложены вещи. Сегодня вечером в Париж должна приехать Маринетта… Она поклялась, что в Вандом больше не вернется.
— Знаешь, давай покончим с этой комедией. Так будет лучше и для тебя и для меня.
— Ни за что.
— Будь благоразумной.
— Анри, не бросай меня…
Вильнуар ожесточился.
— Хватит в конце концов.
— Не уходи от меня…
Он резко ее оттолкнул.
— Оставь меня в покое… Отстань. Я уже сказал, что мы с тобой разводимся. Ясно?
— А как же с детьми?
— Чепуха, они же в пансионе.
— А что будет со мной?
— Возвращайся в свою лавчонку, там тебе место.
— Это невозможно.
— Тогда убирайся к черту.
Она еще пыталась его удержать, соглашаясь на все, на оскорбления, на унижение, лишь бы он ее не бросил. Вильнуар снова оттолкнул ее.
— Мое терпение лопнуло, прощай.
— Анри, Анри! Оглянись…
Он обернулся и презрительно посмотрел на нее. Она жалобно проговорила:
— Если ты уедешь, я умру…
Возможно, он и не прочел в устремленных на него с мольбой глазах страшной драмы, которая назревала, и не увидел, как Элен протянула руку к открытому в ночном столике ящику и вынула револьвер.
— Умирай, раз ты не даешь жить другим. Я ничем не могу помочь…
Первая пуля попала ему в плечо, вторая в спину… Он не успел ухватиться за ручку двери и тяжело рухнул на пол, а его жена, как безумная, продолжала стрелять…
В это время в том же городе Роз, лежа на кровати, соединив ноги вместе и вытянув руки вдоль туловища, проделывала утреннюю гимнастику, которая должна была ее научить правильно дышать и расслаблять мышцы. Шарль присутствовал на одном уроке доктора Симонена и теперь с очень серьезным видом руководил Роз.
— Хорошо, выдох… расслабь мышцы…
Он поднял ее руку и опустил, она упала как плеть.
— Отлично!
Прижав к кровати ноги Роз, Шарль посмотрел ей в глаза и сказал:
— А теперь садись.
Роз прыснула со смеху.
— Что с тобой?
— Ничего, мне стало смешно… я представила себе выражение лиц твоих товарищей. Видели бы они тебя в роли акушерки!
— Ну что ж, не так уж плохо справляюсь, — сказал Морен и тоже рассмеялся.
Парижские вечерние газеты на первой странице напечатали сенсационное сообщение: «Анри Вильнуара застрелила жена… Министр торговли убит наповал…» Одна из газет дала даже следующий заголовок: «Любовная драма или политическое убийство?» В первых выпусках говорилось, что трагедия произошла совершенно неожиданно, но следующие уже объяснили, что женой руководила ревность…
Все описания убийства сопровождались биографией, восхваляющей покойного. Благодаря имени пострадавшего это происшествие превратилось в общественное событие и в течение нескольких дней давало пищу журналистам, вцепившимся в сенсацию. Газетчики жадно накинулись на первые заявления, сделанные Элен Вильнуар, которая находилась в тюрьме в Перигё. Были допрошены семья Вильнуаров и прислуга замка. Репортеры осаждали Маринетту Делорм, которая не торопилась уехать в Вандом и охотно позировала кинохроникерам. Появились очерки, репортажи, интервью и фотографии, показывающие жену и любовницу, обманутую женщину и вдохновительницу министра, глаза, полные мольбы, и глаза соблазнительницы. Иллюстрированные журналы не упустили случая сообщить, что на красавице Маринетте костюм от Фардена…
Все сочувствовали несчастной жене…
— Она была хорошая мать, — сказала Флери консьержке Томасен, ожидая начала собрания комитета мира.
— Ей наверняка нелегко жилось в такой семье, — заметила Томасен. — Но если бы у меня был такой муж, я бы все равно не валялась у него в ногах…
Смерть Вильнуара огорчила Леона Бургена. Некоторое время тому назад он и его друзья из комитета разработали новый метод воздействия делегаций на депутатов. Все труднее было добиться личного свидания с депутатами, и было решено убеждать их при посредстве их жен. Такая система имела свои преимущества. На женщин приводимые сторонниками мира доводы производили большее впечатление, чем на их мужей; члены комитета переговорили со всеми женами депутатов и уже добились положительных результатов. Так, например, независимый депутат явно начал сдаваться. Анри Вильнуар, правда, не был районным депутатом, но жил в этом же квартале, и поэтому делегаты в сопровождении учителя побывали у Маринетты Делорм.
— Она нам пообещала, что он не будет голосовать за ЕОС, — сказал Леон. — Жаль, что его убили…
— Знаешь, когда человек становится министром, он меняет свои взгляды, — утешил его Огюст Пибаль.
Пришла Ирэн Фурнье. Ждали только ее. Она попросила прощания за опоздание и объяснила, что ее вызвали в Национальный Совет Мира. Там ей сообщили одну важную новость. Группа деятелей, и среди них президент Эррио, выступили с призывом провести тринадцатого марта день протеста против перевооружения Германии. Все районные комитеты мира должны принять участие в делегациях парижского населения, которые в этот день устроят демонстрацию у Триумфальной арки и возложат цветы на могилу Неизвестного солдата.
— Хорошо бы к этой дате собрать второй миллион подписей в департаменте Сены, — сказал Пибаль. — А то нам нечем похвастаться.