Господин Донто оторвал взгляд от необычайно важного дела и с удивлением посмотрел на "сглаженную" помощницу. Потом он перевел взгляд на Цесу, на что та неопределенно пожала плечами, мол, я не — я и справа — не моя. Донто на секунду отложил лист бумаги, исписанный мелким почерком, и неторопливо потянулся за следующим.
— Приведите её в порядок. — Небрежно произнес он и опять принялся изучать очередной документ. Казалось, произойди сейчас сильнейшее землетрясение или затопи весь Славец, он будет вот так сидеть, и читать свои документы. Цесу вдруг охватило непреодолимо сильное желание узнать, что этот субъект читает на самом деле. Но её одолевали сомнения: на нем вполне могла лежать какая-нибудь заковыристая защита.
К огромному облегчению Цесы ничего ей приводить в порядок не пришлось. Девушка всего лишь неумело притворялась и, услышав слова своего шефа, тут же вскочила на ноги, подвинула стул и уместила на него свою не маленького размера пятую точку. Тут только Цеса позволила себе улыбку.
— Ну, что? Помогает фига от сглаза? — как можно наивнее поинтересовалась Цеса, вертя в руках пергамент с главой наиглупейшего романа.
Коллега промолчала, натужно пыхтя и собирая силы для достойного отпора.
— У тебя, что действительно язык отнялся? Неужто в первый раз в жизни хоть что-то получилось? Странно, у меня всегда по воздействию тройка была… — насчет последнего Цеса нагло соврала, потому что проклятия любой сложности давались ей всегда очень легко. Именно поэтому все, кто был её друзьями, очень боялись стать её врагами. Ссориться с Цесой было накладно и глупо. Видимо, поэтому и друзей-то у неё было всего двое, но они в данный момент уже бороздили леса и поля бескрайней родины, выискивая и убивая большую и малую нечисть.
— Нет, не отнялся. — Сдаваясь, произнесла девушка, полагая, однако, что первая битва проиграна, но впереди еще долгая и суровая кровопролитная война.
— В таком случае, как тебя зовут? Меня — Цеса. — Ведьма отряхнула с руки остатки порошка и нагло протянула руку коллеге.
— Анетта. — девушка подняла свою пухленькую ладошку с ужасными, обгрызенными со всех сторон ногтями. Цеса посмотрела на предоставленную руку и с удовольствием отметила, что ей попалась неуклюжая, слабохарактерная и нервная особа, интеллект которой на днях падет ниже ноля.
— Очень приятно. — С нескрываемой ехидной ухмылкой ответила Цеса. В ней всегда присутствовала очень полезная для мага черта — с первой встречи считать любого человека противником, оценивать его силы и не сомневаться в своем превосходстве.
— Взаимно. — Ответила Анетта, также с ехидцей, но более чем неуверенно.
Казалось, что разговор зашел в тупик, и Анетта уже с надеждой подумала о том, что словарный запас Цесы иссяк. Не тут — то было. Если уж юная ведьма решила что-то выведать, то она ни перед чем не остановится.
— А ты давно тут работаешь? — как бы, между прочим, спросила Цеса, обводя помещение взглядом.
— Полгода. — Неохотно процедила Анетта и, выудив из-за пазухи копию отобранного Цесой листочка, снова принялась умиляться над роковой Гризельдой.
— Ну и как?
— Неплохо. — Кратко ответила коллега, все дальше углубляясь в постельную сцену. Цеса мельком взглянула на листок. Буквы перед глазами Анетты стали неумолимо расползаться и складываться в нечто больше похожее на неудачную репродукцию малоизвестной картины великой художницы Сутры. Это заклинание Цеса использовала обычно при подготовке к экзаменам, когда ей совсем уж надоедало, что два её закадычных друга, как последние ботаники сидят и зубрят конспекты наизусть.
— Да? А начальник тебе как? — просто так, для проформы, поинтересовалась Цеса, не ожидая извлечь из этого какой-либо ценной информации. Но забыла закрыть сканирующий канал, и с явным омерзением почувствовала, как на неё выливается ведро вонючих отборных помоев.
— Идиот полнейший, сам не знает, чего хочет и заставляет все переделывать по тридцать раз. Плюс ко всему постоянно ругается, и весь его лексикон состоит из пяти основных слов, которые неприлично произносить при малознакомых людях. — При этих словах Анетта состроила негодующую физиономию и опять попыталась углубиться в чтение. Цеса смотрела на неё с нескрываемым удивлением, потому что мысли коллеги слегка отличались от её слов. "Мне абсолютно все равно, что тебе отвечать. Я отвечу то, чего ты от меня ждешь, чтобы вызвать тебя на разговор и послушать твое мнение о шефе. Потом я все досконально запишу на бумажку и передам ему, чтобы выслужиться и сместить тебя с этого стула".
— Даже так? А то, что ты постоянно за обедом подкармливаешь его "Влюбленным корнетом" — это он как оценивает? И я даже догадываюсь, какие слова приходят ему на ум после этого зелья. — Цеса задумчиво посмотрела на свои ногти, как бы не понимая того, что подписывает коллеге смертный приговор. Анетта побелела и дрожащими губами попыталась выговорить нечто наподобие: "как ты догадалась?".
— Откуда ты знаешь?
— Хм, а у тебя, я смотрю, даже есть фантазия. Обычно у меня спрашивают о том, как же это я до всего догадываюсь. А ты, смотри-ка, отличилась! Уже похвально! — в этот момент Донто узрел на своем столе кружку с чаем, которую утром ему принесла Анетта, и решил из неё испить. Цеса, не говоря ни слова, встала и, выхватив кружку из рук судьи, вылила её содержимое в мусорное ведро. Донто вопросительно взглянул на новую помощницу. Цвет лица первой помощницы стал меловым, губы задрожали, а в глазах появился страх, граничащий прямо-таки с животной ненавистью.
— Простите, господин судья, но этот чай давно уже остыл. Давайте Анетта заварит вам новый? — учтиво поинтересовалась Цеса, на что судья одобрительно кивнул и опустил глаза в стол. Коллега тут же подорвалась со стула и побежала делать свежий чай. На этот раз без всяких примесей, все еще не веря в то, что Цеса её не выдала. Сама же спасительница сердец престарелых судей задумчиво смотрела ей вслед и думала, что не стоит, наверное, так лихо афишировать свои способности к сканированию.
День тянулся прямо-таки катастрофически медленно. Посетителей не было и не предвиделось, что весьма раздражало Цесу и заставляло выискивать все новые способы как-то развлечь себя. Анетта продолжала зачитываться литературными выкидышами коллективного сознания. Не обращая никакого внимания на новую сотрудницу, она изо всех сил старалась превратиться в невидимку. Однако с такими габаритами это ей не грозило. Цеса же справедливо рассудила, что с недалекой коллеги на сегодня потрясений вполне достаточно. Её слабая нервная система вполне могла и не выдержать такой сильной нагрузки и развалиться на части. Именно поэтому юная ведьма поступила весьма благородно. Остаток дня она провела тихо и смирно, выдумав парочку новых проклятий, которые вполне сгодятся для мелкого шкодничества в стенах кабинета Господина Донто.
Глава 3
Дорога домой заняла несколько больше времени, потому как на полпути Цеса решила зайти в магазин и купить что-нибудь для праздничного ужина. Первый успешный день рабочей жизни как-никак. Прячась под капюшоном от заунывно моросящего дождика и кутаясь в просторный плащ, она направлялась к дому, зная, что вечер наверняка пройдет в неспешной беседе у камина. Отец, скорее всего, усадит её напротив себя и аккуратно нальет в бокал разогретого вина. Потом возьмет с подноса еще теплое имбирное печенье и с доброй усмешкой начнет расспрашивать горемычную дочку о первом дне настоящей взрослой жизни. Мать, положив подбородок на сложенные в замочек ладони, будет с умилением наблюдать за происходящим и вспоминать, как все начиналось. При мысли об этом, Цеса сама невольно улыбалась и ускоряла шаг, стремясь скорее окунуться в тепло родного дома.
Но радужные мысли ведьмы быстро окрасились в мрачные тона, стоило ей только приоткрыть калитку и шагнуть на уложенную фигурным камнем дорожку к дому. Свет в окнах не горел. За всю её жизнь такого не было ни разу. Вечно суетящаяся по хозяйству мама никогда не забывала с наступлением темноты зажигать хотя бы свечку в каждой комнате, где ей могло что-либо понадобиться. Цеса слегка замедлила шаг, а просканировав дом на наличие живых мыслящих существ, вовсе остановилась и поспешила укрыться в ближайшем кусте смородины. Нет, это была не паника и даже не страх, это был пока еще очень маленький огонек сомнений. В конце концов, родители могли просто выйти до ближайшей торговой лавки, или же мать пошла туда одна, а отец просто задержался на работе. Но неумолимая интуиция прямо-таки кричала об опасности, да что там об опасности, о катастрофе местного масштаба. Что-то произошло, причем что-то страшное и непоправимое, это Цеса знала наверняка. Она придирчиво оценила свое положение, на всякий случай предусмотрительно оставила в кустах малиновый сидр, прихваченный в лавке, и медленно, пригибаясь, направилась к дому.