139. Егорьевское. Сибирь. Маша. Ксюша
— Товарищ комиссар, командира ранили!
— Артема в подвал, командиров групп – ко мне, — сорванным голосом прохрипела Маруся, — Кононенко, стой тут, будешь за меня орать, я уже не могу.
— Так точно.
— Кто-нибудь, заткните пулемет, слева! Маша!
— Сейчас разберусь!
— Ох, мать! Ложись!
Просвистел снаряд, разорвался метрах в десяти за их спинами, срезав ствол молодого кедра.
— Васька!
— Вижу, что Васька, — скрипнула зубами Маша.
От напряжения на лбу девушки вздулась синяя жила, Бобби опустил автомат, подхватил ее за плечи.
— Держи его! Вот так...
Невидимая воздушная сеть подхватила летящего с падающего кедра снайпера, бережно опустила на землю. Маруся, пригибаясь под свистящими с опушки пулями кинулась к нему.
— Цел, зараза?
Парень не отвечая, разглядывал сжатую в руках при падении винтовку. Убедившись, что с его любимицей все в порядке, коротко кивнул.
— Уходим!
Маша, судорожно сжимавшая руку Бобби, выпрямилась, огненный шар сорвался в направлении не смолкавшего все это время пулемета. Очередь захлебнулась, солдаты, продвинувшиеся метров на десять от таежной опушки к железнодорожной насыпи, залегли, вжимаясь в неровную каменистую землю.
— Маша, сбегай, глянь, как там Артем, — тихо попросила Маруся, — я только орать вдохновляюще умею, стратег из меня никакой...
Артем сидел в подвале и под присмотром Лены жадно поглощал тушенку из банки, облизывая пальцы, запивая кофе из подсунутой девушкой кружки. Проглотил очередной кусок, почти не жуя, давясь, попытался всунуть банку в ее руку.
— Ешь давай! – прошипела Лена. – Тебе бы сейчас поспать сутки, а ты снова под пули рвешься. Не доползешь ведь. Ешь!
Артем выудил из банки еще кусок мяса, сунул в рот, глотнул кофе. Увидел Машу и решительным жестом впихнул остаток консервов Лене.
— Маруся прислала? – он довольно глянул на целительницу. — Беги, передай – уже иду.
— Шоколадку хоть возьми, — жалобно попросила Лена, протягивая командиру плитку «Гвардейского», — себя не жалеешь, меня пожалей, еще на один раз меня не хватит...
Только сейчас Маша заметила, что штаны и рубаха Артема изодраны в клочья, и далеко не все пятна на них – фабричная краска. Заскорузлые, темные и еще влажные, липкие.
— Пошли уже.
Маша напоследок взглянула на спящую у стены рядом с Кареном бабушку.
На второй день после появления вертолетов они остались без связи. Сотовый ретранслятор в Егорьевском Синдикат уничтожил, видимо у Мякишева были собственные каналы. Пришлось доставать радиопередатчик, но и он проработал недолго, радиста, вытащившего его из подвала, где сигнал ловился с перебоями, на первый этаж, засыпало при артобстреле. Парня удалось вытащить и собрать чуть не по кускам, передатчик – нет. Все, что они успели – получить ответ из Красноярска. «Держитесь, поможем». И они держались, хотя когда придет обещанная помощь, оставалось неясным.
Карен места себе не находил от сознания, что днем, когда идут самые тяжелые бои, он отсыпается в безопасности подвала. Григорий, устав убеждать Гангрела, что польза, которую он приносит, вполне искупает дневной отдых, подписался составить ему компанию в налете на лагерь Мякишева. Последняя «Шишига» взлетела на воздух, а вместе с ней и несколько опрометчиво решивших отдохнуть с комфортом магов. Но незамеченными диверсантам уйти не удалось. Григорий и Карен устроили в лагере настоящее побоище, но Синдикат многие века ставил одной из первоочередных задач своей конвенции уничтожение «осквернителей реальности». Серебряная пуля вернула Григорию человеческий облик, и Карену пришлось тащить его на себе.
До полустанка они добрались, истекая кровью, а страшную рану на спине Гангрела Лене так и не удалось до конца исцелить. Пришлось положиться на регенеративные возможности вампира. А для этого требовалась кровь. Много крови и, желательно, свежей. Зоя не терпящим возражений тоном заявила, что она – единственная, от кого в драке никакой пользы, и теперь мирно спала рядом с вампиром, восстанавливая силы.
От здания вокзала остались одни руины. Бойцы залегли в наспех сооруженных окопах и блиндажах вдоль опушки, не допуская противника до лагеря. Но вертолеты раз за разом возвращались, делая переход в наступление невозможным. У Мякишева оставалось еще десятков пять солдат и один БМП, Синдикат тоже потерял половину, если не больше, магов. Но строительство не останавливалось, и на следующий после вылазки Карена и Григория день Маша заметила, что бетонные круги начинают по очереди пульсировать силой. Времени оставалось всего ничего.
Хорошо еще, что склад и транспорт додумались укрыть в тайге, в полутора километрах к югу от полустанка. Утром Саня с красноярскими магами, кроме Тани, оставшейся исцелять раненых, отправился туда, чтобы на одной из «Газелей» сделать крюк и попытаться выйти к стройплощадке с юга, откуда их не ждали. С ними отправился Григорий и еще несколько бойцов дружины. Пулемет, пара оставленных до поры в неприкосновенном резерве ракет и гранатомет. Купол решено было брать приступом.
Вертолеты не появлялись с ночи, очевидно, отправились куда-то на базу за боеприпасами. Расстреляли они их за эти три дня гору и еще кучку. Отряд выполз из укрытий, надеясь воспользоваться передышкой. Но Мякишеву эта война местного значения, очевидно, была как кость в горле. А возможно, голодные солдаты просто устали воевать, и он надеялся поднять боевой дух блицкригом.
В десять утра пушечный залп известил о том, что противник обошел их с тыла и начал наступление со стороны железнодорожного полотна. С этой стороны окопов и укрытий делать не стали, и теперь часть отряда рассредоточилась по лесополосе, укрываясь в зарослях, за редкими валунами, докатившимися сюда с гор, за стволами высоких кедров. Остальные обороняли разрушенный вокзал, где в подвале находились раненые. Артем приказал держаться до последнего, в надежде купить время группе Сани и Григория. Но цена с каждой минутой становилась все дороже. Лена и Таня уже были на пределе сил, а у врача и двух санитарок заканчивались перевязочные материалы и лекарства. Стало ясно, что скоро преимущество, позволявшее им возвращать получивших ранения бойцов в строй в кратчайшие сроки, подойдет к концу.
Артем вышел, щурясь от яркого света и вытирая ладони о без того перепачканный комбез.
— Пока держимся, — сообщила Маруся, воспользовавшись затишьем в стрельбе, — как долго еще протянем – не знаю.
— До вечера надо бы... – Артем задумчиво поглядел на Машу.
Девушка заснула мгновенно, положив голову на колени к сидящему спиной к дереву МакГи.
— Бобби, подойди-ка сюда, — позвал командир.
Бобби осторожно выполз из-под Машиного затылка, подложил ей под голову скатанную куртку и подошел ближе.
— Значит, так, — Артем говорил тихо, чтобы услышать его могли только Бобби и Маруся, — как стемнеет, бери машину и увози девушек и Зою. Карена тоже, если захочет.
— Маша не поедет, — покачал головой Бобби.
— Она к вечеру опять до обморока выдохнется, — возразила Маруся, — забирать и не спрашивать.
— Мама считает, что мне следует на Маше жениться после окончания университета, — вздохнул Бобби, — она мне этого никогда не простит.
— Тебе ее жизнь важнее или прощение? – взвилась Маруся.
— При чем тут Маша? – сердито нахмурился Бобби. – Моя мама, Барбара МакГи, никогда мне не простит, если девушка, которую она посчитала подходящей невестой, бросит меня по моей вине. А маму даже Брюс побаивается...
После полудня атака возобновилась. Снаряды один за другим били по зданию вокзала, проделывая новые бреши в полуразрушенных стенах. Но перекрытия пока держались, и в подвале было относительно безопасно. Пулеметы у Мякишева, похоже, закончились, зато в ход пошли гранаты, летевшие наугад и осыпавшие изрытый воронками лагерь градом осколков. Бойцы вжались в землю, но попытку прорыва пехоты встретили дружным огнем, решившиеся сунуться со своими БОП маги потеряли еще двоих.