На этот раз собрались все, даже Анархи в полном составе. Делия с усмешкой наблюдала грубоватых Бруха, разномастных Каитифф, диковатых Гангрел и прочих редко принимающих участие в протокольных событиях Сородичей, втиснутых во фраки, смокинги и вечерние платья.
Принц Картер был профессионально спокоен. Кадир Ал-Асмай слегка возбужден – легализация, наконец, освободила его от ставшей обременительной в последнее время должности шерифа. Остальные, завидев друзей, радостно делились планами на будущее. Тео собирался посвятить себя борьбе с нелегальной торговлей живым товаром, Беккет – продолжить свои научные изыскания в области происхождения Сородичей в сотрудничестве с виднейшими учеными мира, Лорд Вэйнврайт – превратить Нью-Йоркскую Капеллу в научно-учебный центр магии крови с университетским статусом.
В полночь Вандервейден произнес речь, в которой слагал с себя титул Принца, как не соответствующий текущему моменту. Само существование Камарильи и особые права ее иерархов теряли смысл. Половина Традиций подлежала отмене, вторая переходила в компетенцию общих для всех граждан органов власти. В заключение Картер попросил всех присутствующих воздержаться от создания Птенцов, пока на этот счет не будут приняты соответствующие правовые нормы.
Бывший Принц Калеброс поздравил Картера с блестящим завершением главного проекта его адвокатской карьеры и выразил надежду, что мистер Вандервейден и в дальнейшем останется «лидером Ночного Сообщества». Термин, с легкой руки одного из ведущих телеобозревателей, прижился и среде Сородичей, и Фьялар был согласен, то звучит он достаточно корректно, чтобы не вызывать отторжения у обычных людей.
Картер пригласил Делию и Фьялара в небольшую комнату, где для них и Тильды, приехавшей сюда с Регентом, было приготовлено угощение. Девушка оказалась здесь единственным человеком, и одним из троих живых членов собрания. Она получила свою долю благодарности и восхищения от всех, участвовавших в сражении с объединенными силами Шабаша и Камарильи, – несмотря на усиленную регенерацию, некоторые из Сородичей были ранены так тяжело, что только ее таланты Целительницы отвели от них угрозу окончательной смерти или позволили, не мешкая, вернуться в бой. Но Тильда все равно была не в настроении – волновалась за Машу.
Пользуясь возможностью пообщаться вдали от любопытных глаз, в комнату подтянулись братья Калос, Регент, Крис и Моника. И Норвик, непривычно задумчивый, с загадочной полуулыбкой и затуманенным взглядом. На вопрос Фьялара, что с ним, Тореадор ответил: «Новую балладу сочиняю», но Делия мысленно отметила про себя, что Ингрид и Брунгильда пока оставались в Норвегии. По мнению дроу, там произошло нечто, заставившее обычно ироничного и даже слегка циничного Норвика впасть в романтический настрой и светлую грусть. Впрочем, своими наблюдениями она не стала делиться даже с Фьяларом.
Хотя подсчет всех голосов и должен был занять еще несколько дней, но уже к утру стало ясно, что необходимый для принятия нового закона барьер в семьдесят процентов будет перейден с изрядным запасом. Собравшиеся разъезжались по домам, полные надежд на будущее и самых радужных планов на его использование.
Домой они вернулись на рассвете. Фьялар раздраженным жестом швырнул смокинг на кровать и принялся разматывать каммербанд. Рванул бабочку на шее, словно она душила его.
— Ты не рад? – Делия перешагнула через соскользнувшее на пол платье и подошла к Фьялару. Обняла, прижавшись к широкой спине и склонив голову на плечо.
— Ты почти год потратил, чтобы добиться этого, — сказала она тихо, — результат референдума – во многом твоя заслуга. Но…
— И что он изменит? – проворчал Фьялар, расстегивая рубашку. — Появится больше законов, работы для адвокатов и чиновников, скандальных передач на телевидении… Ты Шемета не забыла? Кое-какой бизнес выйдет из тени. Но далеко не весь. Все, чего мы могли бы добиться, используя магию и новые технологии, власти благополучно спустят на тормозах, затолкают в дальний угол, положат под сукно. Новые идеи не продвигаются, потому что это не выгодно корпорациями и прочей элите, а не потому, что древние вампиры или князья Ши тайно борются с прогрессом. Референдум – это уже кое-что. Но этого мало.
— Значит, сделаем больше, — улыбнулась Делия, помогая гному стянуть рубашку, — а сегодня есть повод для праздника.
— С тобой всегда есть повод для такого праздника, — рассмеялся Фьялар, поворачиваясь к ней лицом и отвечая на нетерпеливый поцелуй.
Но потом, когда Делия уже уснула, Фьялар еще долго лежал и разглядывал тоненькую трещину на потолке спальни.
Он выполнил задание Локи. Но долгожданное чувство свободы так и не пришло. Гейс все еще был в силе, а это означало, что главную возложенную на него задачу Фьялар пока не решил. И чем дальше, тем меньше ему нравилось плясать под дудку Шутника.
138. Егорьевское. Сибирь. Маша
Дверь вагончика была распахнута настежь, то ли чтобы показать, что входить можно без стука, то ли чтобы впустить побольше света в помещение с парой маленьких квадратных окон. Патронный станок, прикрытый куском полиэтиленовой пленки, стоял в углу, винтовка вернулась в кейс, лежащий на одной из проржавевших панцирных сеток, застеленных спальниками. Вася сидел на ящике и разбирал коробки с патронами, помеченные аккуратными ярлычками.
— Они действительно лучше заводских? – поинтересовалась Лена. – Я думала там автоматика и все такое.
— Угу, — хмыкнул Вася, — потому и лучше. Тут я в каждом уверен. И точно знаю, какой для чего.
— Можно взглянуть? – спросила девушка.
— Гляди, — Вася протянул ей патрон, и Лена завертела его в пальцах, вглядываясь так внимательно, словно пыталась запомнить в лицо на всю жизнь.
— Можешь для меня разочек стрельнуть? – спросила она, возвращая патрон. – Хочу проверить кое-что важное.
— Ну, раз важное… — Вася усмехнулся и поднялся с ящика, укладывая патрон в коробку.
— Ой! – Лена схватила его за руку, и патрон покатился по грязному линолеуму. Девушка бухнулась на колени, выскребая патрон из-под панцирной сетки. – Мне нужно, чтобы ты стрелял именно этим патроном.
— Это еще зачем? – нахмурился Вася. – Ты что с ним сделала? Покалечишь винтовку – прибью, не посмотрю, что девчонка.
— Тебе понравится, — заговорщически подмигнула Ленка, — я обещаю.
Маруся и Артем разговаривали в другом конце лагеря, возле высокого старого кедра. Со стороны Васи дерево виднелось в точности между собеседниками, где-то в полуметре от них.
— Можешь в ствол попасть? – спросила Ленка.
— В полуметровое дерево с трехсот метров? – обиженно уточнил Вася. – Да ты сама в него из чего угодно попадешь. Надо было для этого винтовку тащить… И вообще, у меня ночью работа будет, Артем кое-какие цели наметил. Так что ставь свои эксперименты на ком-то другом.
— Ну, пожалуйста, — скуксилась Лена, — пожалуйста-пожалуйста…
Это настолько не походило на ее обычную задорную и уверенную манеру, выглядело так нарочито, что Вася рассмеялся и кивнул.
— Ладно. Один выстрел твоим патроном. Поглядим, что ты задумала. Только командира надо предупредить.
— Ой! – всполошилась Лена. – А вот этого, как раз не надо.
Девушка на секунду задумалась.
— Я перед ними барьер воздушный поставлю, — объявила она, — если случайно вперед сунутся – лбом упрутся. Годится?
Вася кивнул, поднял винтовку и, почти не целясь, нажал на спуск. В толстом стволе кедра образовалась дыра, в которой с радостью поселилась бы даже крупная белка, щепки и древесная пыль брызнули фонтанчиком. Но Маруся и Артем, между которыми пролетела пуля, увлеченно беседовали, не обратив на нее ни малейшего внимания.
— Что ты с ней сделала? – заморгал раскосыми глазами Вася.
— Зарядила, — подмигнула Ленка, — еще таких хочешь?