За день такие атаки повторились еще дважды, и Артем никак не могущий разгадать, что задумал Синдикат, с тревогой поглядывал на небо.
На западе, со стороны противника, высокие облака начинали набирать густые синие и лиловые оттенки, края золотились лучами низкого солнца, от земли потянуло сыростью и холодом.
— Будем атаковать, — решил командир, — Саня с ребятами уже давно должны были прибыть на позицию. Нельзя допустить, чтобы Синдикат успел вернуться туда, когда купол начнет сыпаться.
Маруся кивнула. Маша, давно потратившая все восстановленные коротким отдыхом силы, сжала руку Бобби.
— Если вдруг что, — тихо сказал МакГи, — Карен бабушку вытащит.
— Ты ее не знаешь, — вздохнула Маша, — она не поедет.
— Вся в тебя, — грустно улыбнулся Бобби.
Маша собралась с духом, и цепная молния ударила по западной опушке. Бойцы поднялись в атаку, короткими перебежками, прикрывая друг друга, бросились вперед.
На фоне залитого закатом неба вертолеты казались гигантскими черными птицами, злобными тварями, вылетевшими из мрачных легенд. Полыхнул огонь, ракеты серыми змеями врезались в землю между опушкой, где залегли враги, и железнодорожным полотном. Залп разметал ряды нападающих, тела погибших теплыми ошметками осыпали живых, крики раненых на мгновение перекрыли треск автоматных очередей.
— Назад! – Артем одной рукой помогал встать ушибшей колено Марусе, а другой удерживал за воротник Васю. – К вокзалу!
Мякишев добился своего – выманил их на открытое место, под вертолетный обстрел. Надо было уходить в тайгу небольшими группами, но в подвале оставались раненые, а за спиной гигантская пентаграмма уже ждала своего часа...
Небо стремительно темнело, тучи наливались запекшейся кровью, рваными ранами алея по краям. Вертолеты пошли на второй круг, и бойцы бросились к зданию вокзала, укрываясь за остатками разрушенных стен.
Из подвала показался Карен, с головой закутанный в толстое одеяло, только глаза углями сияли в тени. Лена, Таня, семеро бойцов, снова готовых стать в строй. Седой военврач, прошедший Афганистан. Две санитарки – второкурсницы медицинского. Зоя с автоматом в руках.
— Я знаю, что с ним делать, — улыбнулась она в ответ на изумленный возглас Маши, — вот уж не думал мой военрук, что мне его уроки пригодятся через столько лет...
— Зоя Сергеевна, — начал Артем, — может, кто-то из бойцов выведет вас к машинам? На востоке дорога свободна.
— Нафиг твою машину, — презрительно скривилась Зоя, — вместе начинали, и до конца вместе пойдем.
Ответ командира перекрыл гул вертолетных лопастей. Стервятники вернулись за добычей.
Глухой гром недальней канонады встряхнул тайгу. Оба вертолета покрылись расцветающими в темном небе огненными астрами, кружась, пошли на снижение, и горящие обломки фейерверком осветили густые сумерки.
В алом зареве и черном дыму пожара на станцию влетел бронепоезд. Серая броня ловила багряные отблески, пылала кумачом и черным шелком боевых знамен, зенитки над штабным вагоном, только что разнесшие вдребезги боевые вертолеты, гордо глядели в небо, орудия тяжелых танковых башен развернулись на запад и грянули дружным огнем. Раз, другой, третий...
Словно из песни, из давней битвы вылетел он, символом победы, надежды и будущего. И его свинцовый дождь возвещал начало нового времени.
Мякишев, кажется, понял, что терять ему уже нечего, последним отчаянным приказом погнал оставшихся солдат к насыпи, под низкие очереди щерящихся из бойниц тяжелых пулеметов, под свинцовый ливень. Вперед, вперед, в мертвую зону, надеясь в рукопашной вырвать последний призрачный шанс, уже не на победу – на спасение шкуры.
Пули засвистели над головами солдат, ложась далеко за их спинами. Но сверкнули алым блеском наконечники, запело оперение альвских стрел, и солдаты, побросав оружие, сели на землю. Для них бой был окончен.
В полумраке золотом сверкнули генеральские погоны – Мякишев, все это время прятавшийся за спинами солдат, даже не надел полевую форму. Вася, довольно ухмыльнувшись, прижал приклад к плечу. По правде сказать, замерший в ужасе генерал являл собой легкую цель, но настроение Васе это не испортило.
Группа мужчин и женщин – магов оставалось всего девять – показалась из-за деревьев. Они тащили какое-то громоздкое устройство замысловатой конструкции, по пути переругиваясь и мешая друг другу. Судя по большой цилиндрической трубе, направленной в сторону бронепоезда, это была ОБОП – Очень Большая Охрененная Пушка. Но принцип ее действия так навсегда и остался тайной, поскольку залп из четырех танковых орудий разнес конструкцию в щепки, заодно отправив магов туда, где их уже ждали разъяренные полным и окончательным провалом операции «Портал» хозяева Преисподней.
На востоке вспыхнуло зарево. Тонкой сеткой огня на миг высветилась полусфера на фоне темного уже совсем неба, грянул оглушительный гром.
— Молодцы! – улыбнулась Маша, — справились.
Из кабины бронелокомотива ловко спрыгнула тоненькая большеглазая девушка, оглядела собравшихся бойцов.
— Кто тут товарищ Артем?
— Я, — Артем шагнул вперед.
— Бронепоезд «Вольница» по приказу Красноярского Штаба Объединенной Левой для оказания помощи прибыл, — отрапортовала девушка, прикрывая голову левой ладошкой, а правой лихо взяв под условный козырек, — докладывает командир бронепоезда Ксения Корнеева.
— Вольно, товарищ Ксюша, — улыбнулся Артем, — помощь прибыла как нельзя вовремя.
— Ксюша! – из-за спины командира выскочила Ленка. — А ты что тут делаешь?
— А я тут, тащемта, на летней практике, — рассмеялась Ксюша, обнимая подругу, — а ты?
— Да я, вроде как, тоже, — подмигнула Ленка.
В лесу уже совсем стемнело, но оба отряда отправились на юг, где в полутора километрах от разбитого полустанка находились склады с боеприпасами и продовольствием. Пленных вели под символической охраной. При слове «ужин» оголодавшие и оборванные парни были готовы бежать только в направлении обещанной еды. На «Вольнице» оставили небольшой караул, пообещав сменить через несколько часов.
В новом лагере разбили вытащенные со склада палатки, уже не таясь, развели яркие костры. Скорбь по погибшим оставили наутро, когда нужно будет возвращаться на поле боя, вести траурный счет.
— А после боя мы отправились на юг, по заброшенной узкоколейке, — рассказывала Ксюша, уютно устроившаяся между Деккиро и Васей, с обеих сторон подсовывавших ей лакомые кусочки, — и наткнулись на заброшенное депо. Не знаю, кто там против кого в смутные девяностые козни строил, но факт – бросили там не только бесхозный БеПе, но и склад с боеприпасами для зениток и танковых орудий. Ну, мы решили, что если это никому не нужно, то мы себе возьмем. Пригодится. Тоже ведь народное достояние. Послали в Петровск за мастерами, инструмент и материалы на месте нашли. Ну, вот...
— Пригодился, — довольно улыбнулась Маруся, — эх... Романтика же.
— В Красноярск бы сообщить, — вздохнул Артем, — только мы тут без связи.
— А у нас теперь всегда есть связь, — довольно сообщила Ксюша, — и везде. Сейчас разбудим дежурного по штабу и доложим.
— Нет уж, — рассмеялась Маруся,— никого будить не будем, а будем звонить лично товарищу Хайнриху. Он в такое время не спит.
Из Красноярска их поздравили с блестящим завершением операции, Быков из Покровска позвонил сам. После полуночи появились Саня, Григорий и красноярские маги – они прибыли на полустанок одновременно со сменой караула для бронепоезда и в новый лагерь добирались все вместе, прихватив с собой пару бочонков июньского эля из стратегических запасов Деккиро.
Пленников и до того не особо донимали напоминаниями о том, что они невольно оказались «не на той» стороне. Артем, убедившись, что оружие под надежной охраной или личным присмотром бойцов, по просьбе Маруси позволил бывшим солдатам свободно бродить по лагерю для «скорейшего политического просвещения». Ну, а когда идеологическую и духовную пищу подкрепили материальной и приправили душистым ароматным элем, ребята и сами загорелись желанием как можно скорее исправить свои ошибки и загладить невольную вину полезным трудом на общее благо.