Год назад его закадычный друг еще с училища, а теперь и сослуживец по экипажу, Игорь Копайгора решил жениться, и в свидетели пригласил, естественно, лучшего друга. Свадьбу Игорь собрался справлять в отпуске, и само собой в родном городе, в Севастополе, где Сергей и Игорь, кстати, и познакомились, еще при поступлении в училище. Шадрин приехал поступать в Севастопольское высшее военно-морское училище с Волги, откуда он был родом, а Игорь был коренным севастопольцем, ведущим свою родословную чуть ли не от суворовских солдат, осевших тут после усмирения крымского ханства, и тоже предпочел инженерную карьеру командной. За пять лет, проведенных вместе в одном классе, их знакомство из простых приятельских отношений переросло в настоящую мужскую дружбу, которая с годами только крепнет и какой можно только завидовать. В системе их называли «Союзом меча и орала», где мечом был русоволосый Сергей, казалось, вобравший в себя всю мощь матери Волги, обладавший ростом под два метра, могучим телосложением, таким, что даже патрульные подходили к нему втроем, и добродушным спокойным характером, что характерно для больших и сильных мужчин. Оралом был Игорь, причем оралом от слова «орать», хотя это и не вполне соответствовало действительности. Копайгора в противоположность Шадрину был черноволосым, невысоким и изящным юношей, довольно симпатичным и, самое главное, очень говорливым и острым на язык, отчего его иногда звали «Роймогила». С первого курса Сергей был вхож в дом Игоря, имел прекрасные отношения со всей его семьей и даже был предметом тайных воздыханий младшей сестры Игоря Машки, учившейся только в шестом классе и по причине этого страдавшей от неразделенной любви к волжскому богатырю. Дружба их была лишена и тени меркантильности и, скорее, была примером настоящих мужских отношений, которые заканчиваются только в глубокой старости по самым естественным причинам. А судя по тому, что судьба после выпуска благоволила к ним обоим и отправила служить не просто в одну базу, а еще и в один экипаж, это стало очередным подтверждением сказанному.
И вот когда год назад, перед отпуском, примерив новые старлейские погоны, в процессе обмывания звездочек Игорь объявил Сергею, что женится и хочет, чтобы тот был у него свидетелем, он не особо удивился. Будучи в курсе всех сердечных дел друга, он поддерживал его выбор и был просто по-человечески рад за него. Избранница Игоря, его еще школьная одноклассница Катя, все эти годы мудро и терпеливо ждала, пока тот перебесится, тихо и целенаправленно складывая кирпичик к кирпичику их отношения и неспешно подготавливая будущее семейное счастье. Она встречала его во время отпуска с цветами, провожала со слезами и каждую неделю аккуратно писала письма, причем не огромные и наполненные пустопорожней болтовней, а короткие и лаконичные послания, тем не менее не лишенные затаенной нежности. Катя была просто по-хорошему мила, и через два года одинокой заполярной жизни и двух автономок Игорь наконец созрел. И в тот же день в присутствии Сергея сделал ей предложение прямо из Гад-жиевского переговорочного пункта по телефону, естественно, сразу получив безоговорочное согласие. Тут же были оповещены все родственники, поставлены задачи перед родителями, обговорено самое необходимое, и после переговоров друзья отправились обмывать, правда, уже не звездочки, а помолвку.
Сергей же был рад лишний раз побывать в Севастополе, который он полюбил еще курсантом раз и навсегда, куда приезжал каждый отпуск хотя бы на неделю, и совершенно искренне считал его самым лучшим городом на планете. И еще в этом городе жили самые красивые девушки в мире. Крым в своей древней истории сплел в единый клубок огромное количество народов, народностей и племен. Скифы, греки, римляне и прочие, заканчивая турками и русскими, создали такой невообразимый генетический клубок, что из него рождались столь аппетитные и сногсшибательные представительницы женского пола, что летом прогуляться по городу становилось настоящей пыткой для любого зрелого мужского организма. Плотские удовольствия Сергею были совсем не чужды, он пользовался успехом у женщин всегда, что тем не менее было несравнимо с безумной популярностью Игоря, слывшего в их тандеме просто Казановой. Игоря иногда просто очень сильно заносило в стремлении оплодотворить всех окружающих симпатичных женщин, но качественный перелом, в конце концов приведший его к ЗАГСу, настал после того, как корабль перед последней автономкой на несколько недель зашел в Северодвинск. Северный Париж начисто сразил друзей большой и бескорыстной любовью практически всех беломорских женщин и напоследок наградил одной общеизвестной болезнью, которую корабельный доктор назвал «поморским насморком» и вылечил анонимно для командования корабля в самый кратчайший срок. Если Сергей отнесся к этой прискорбной, но, по сути, житейской ситуации философски, то его друг после перенесенного недуга не то чтобы морально надломился, а как-то глобально изменил свое отношение ко всему женскому полу, переосмыслил многое, что и привело его к обручению посредством раздолбанного телефонного аппарата.
После сдачи корабля второму экипажу, традиционно закончившейся для механиков неумеренным, но аккуратным поглощением шила, друзья получили документы, гульнули еще разок и разъехались в отпуск по домам, предварительно договорившись, что через 10 дней Шадрин покинет родину и прибудет в Севастополь для участия в таинстве бракосочетания друга.
Шадрин прибыл в славный Севастополь, как и пристало ответственному офицеру и настоящему другу, точно в указанный срок и час. До свадьбы оставалось еще целых два дня, и жениха со свидетелем, чтобы не мешались под ногами в процессе подготовки торжества, отправили на дачу. Дача располагалась на Максимке и представляла собой традиционное советское садово-товарищеское строение, но с крымским колоритом в виде винограда, черешни, миндаля, пахучих роз и наличия огромного количества самодельного вина. Время друзьям пришлось коротать вне женского общества, так как Катя неожиданно продемонстрировала приверженность старозаветным свадебным традициями, и в первый же день по приезде Игоря заявила, что их следующая встреча будет только в ЗАГСе, но никак уж не в спальне. Друзья довольно весело провели эти два дня, не отходя от мангала и значительно уменьшив содержимое бутылок, рассованных по всему домику. Холостяцкое прошлое Игоря уходило красиво, согретое раскаленным крымским солнцем, напоенное терпким лавандово-полынным запахом крымской земли и политое густым ароматным вином собственного изготовления.
А потом была свадьба. Собственно, саму свадьбу Сергей помнил плохо, словно в тумане, и не по причине сильного опьянения. Просто когда он увидел свидетельницу, больше для него уже никто и ничто не существовало.
Рядом с невестой стояло изящное и хрупкое чудо. Невысокая, божественно сложенная маленькая древнегреческая богиня с иссиня-черными, длинными и вьющимися волосами, талией, которую, казалось, он мог обхватить одной рукой, и грудью, на которую надо было либо не смотреть, либо просто убегать от соблазна положить на нее не только глаз, но и ладонь. Точеные, красивые черты лица и совершенно несвойственные брюнеткам огромные голубые глаза, от которых нельзя было оторваться, довершали ту картину, которая сразила офицера наповал. Звали эту прелестницу София, и, как потом оказалось, она была из Балаклавы, а предками ее и правда были греки-контрабандисты, задолго до революции облюбовавшие эти берега. Во все последующие свадебные мероприятия, как в первый, так и во второй день, Сережа пребывал в полном ступоре. У него практически отказывала речь, когда он встречался взглядом со свидетельницей, его бросало то в жар, то в холод, и вдобавок ко всему во всех движениях появилась доселе никогда не посещавшая его медвежья неуклюжесть, которая более всего досаждала невесте, пару раз чуть не лишившейся подвенечного платья. Сергей влюбился моментально, бесповоротно и навсегда. Столь странное поведение Шадрина в разгар праздника осталось незамеченным молодой семьей Копайгор-цев, но на второй день это уже бросалось в глаза. Но Сергей на все вопросы Игоря и Кати ничего путного не отвечал, невнятно мычал, ссылаясь на оглушающую жару и волнение, связанное со столь ответственной ролью свидетеля, исполняемой им впервые в жизни.