Страстный порыв Дика был обращен в сторону Джона. Но тот никак не прореагировал. Дик успокоился и повернулся лицом ко мне.
— Информация, вернее, предложение касается главным образом тебя, Ия, — сказал Дик. — В общем, ты должна немедленно отправляться в Москву, там получишь конкретные инструкции. Дело в том, что идет повальное слияние российских и американских мафиозных групп. Раскрытие и ликвидация их — в интересах Москвы и Вашингтона. По обоюдной договоренности готовится ликвидация одного из главных криминальных каналов, по которому на днях будет направлена из Москвы в Нью-Йорк большая партия плутония. Очень важно, чтобы и груз, и все, кто его будет готовить, отправлять и сопровождать, остались целы и невредимы. Для этого принимаются меры. Нужна твоя помощь, Ия. Если хочешь, это приказ.
Оказывается, Дик, да наверное, и Джон были в курсе событий относительно операции «Плутоний». А мы с Генрихом делали из этого «страшную тайну» и все думали-гадали, посвятить в нее Дика или нет. Скорее всего, и Венс осведомлен лучше и больше нашего. Папа как-то высказал подозрение, что Венс связан с ЦРУ, очевидно, так оно и есть. Ну что ж, надо так надо.
— Когда мне ехать? — спросила я Дика.
— Вот это мне нравится, — засмеялся он и повернулся к Генриху.
— А ты что молчишь, разрешаешь жене или нет?
— Только в том случае, если буду ее сопровождать, — отозвался тотчас Генрих.
— Это исключено, — возразил Дик. — Непременное условие: Ия пока должна быть одна. Не беспокойся, все хорошо продумано, ей ничего не грозит. А почему именно она нужна — это и для меня загадка. Вот билет. Самолет завтра утром.
Так совершенно неожиданно для нас всех я стала участницей важной операции. Генрих, а потом и мама с папой до последней минуты отговаривали, призывали меня отказаться, мол, пусть сами там разбираются с мафией, зачем нам вмешиваться, рисковать своим здоровьем, жизнью. Я не могла с ними согласиться. На меня рассчитывают, связывают со мной определенные надежды — нет, я не могу подвести. И, честно говоря, чувствую себя обязанной перед нашими американскими друзьями за теплоту, заботу, внимание, которые они оказывают всем нам с первого дня приезда.
Первым сдался Генрих, за ним папа. Маму так и не удалось переубедить. Провожала она меня вся в слезах. Думаю, лучше бы ей ничего не знать.
Генрих довез меня до Сан-Франциско. Там прямой рейс до Москвы.
Почти всю дорогу я крепко спала. Устала.
В Шереметьево ко мне подошел приятный молодой человек.
— Вы Ия, супруга Генриха Николаевича, я вас знаю, — радостно объявил он.
— Откуда? — удивилась я.
— Мы работали вместе с вашим мужем. Он был нашим тренером по каратэ. Я был в числе ребят, которые через окно проникли на склад вместе с Генрихом Николаевичем. Вы тоже там были, дрались с бандитами, помните?
Конечно же я все помнила и сразу прониклась доверием к этому парню.
— Как вас звать?
— Михаил.
— Рада вас видеть, Михаил, — честно призналась я, вспоминая пережитое.
Он между тем взял у меня сумку, пригласив следовать за ним. Сказал, что машина ждет и в «Метрополе» заказан номер.
По дороге Михаил рассказал о крупных переменах в стране, в структурах власти. Из прежнего руководства почти никого не осталось. Но беда в том, что люди, имевшие большие связи с государственными экономическими структурами, продолжают влиять на них через различные коммерческие рычаги, к которым имеют теперь самое непосредственное отношение. Этих чиновников можно встретить сейчас в различного рода совместных предприятиях, ассоциациях, малых предприятиях и товариществах. Особенно опасно, что многие из них оказались тесно связанными с мафией.
Я узнала, что Миша работает сейчас в Министерстве внутренних дел России, в управлении по борьбе с организованной преступностью. И мне, поделился он секретом, предстоит выполнить очень важное задание по профилю этого управления. Больше он ни о чем не распространялся, только сказал, что завтра утром меня приглашают в министерство для подробного разговора.
Проснулась я в своем роскошном номере, как обычно, в семь утра, несмотря на чувствительную разницу во времени. Обычно час я трачу на разминку и приведение себя в порядок. И здесь не изменила своему расписанию.
Ровно в восемь по комнате рассыпался музыкальный трезвон телефонного звонка.
— Доброе утро, — услышала я вежливый голос, — разрешите принести вам завтрак?
— А могу я спуститься в ресторан? — поинтересовалась я.
— Можно, конечно, но вам заказан завтрак в номер и уже оплачен.
— Что ж, пожалуйста, я готова и на такой вариант, — согласилась я, хотя неплохо было бы, как говорят, на людей посмотреть и себя показать.
Не успела я справиться с роскошной отбивной, как снова заговорил телефон. Я подняла трубку.
— Привет, это Михаил. Машина ждет у выхода, — уже по-свойски отрапортовал мой новый знакомый.
— Выхожу через десять минут, — пообещала я.
Приятно было проехаться по центру Москвы. Будто и не уезжала. До боли все знакомо. Людей вот только на улицах раз-два и обчелся. Лица пасмурные. Чувствуется какая-то напряженность в ритме жизни города.
Остановились прямо у подъезда министерства. На проходной нас пропустили тут же, без задержки. Михаил показал свою красную книжицу и бросил на ходу:
— Она со мной, пропуск у вас.
Пока поднимались на лифте, Михаил инструктировал:
— Вас уже ждут. Ничего не записывайте из того, что скажут. Запомнить будет несложно. Знайте, настроены к вам очень благожелательно и рассчитывают на вас.
— Все понимаю и постараюсь не ударить лицом в грязь, — успокоила я его.
В кабинет я вошла одна. Михаил остался за дверью. Навстречу мне из-за огромного стола поднялся довольно моложавый, но совершенно седой мужчина. На его широких плечах ладно сидел великолепного покроя темно-синий костюм. И пока он шел мне навстречу по своему просторному кабинету, я чувствовала на себе его словно насквозь просверливающий и, как мне показалось, нахмуренный и недовольный взгляд. Справа от меня у окна стояли навытяжку четверо сотрудников.
— Здравствуйте, меня зовут Николай Викторович Дорохов, — отрекомендовался он густым басом, протягивая мне руку. Я с чувством пожала ее. — Ого! — воскликнул он уже с чуть заметной улыбкой, заново оглядывая меня и незаметно потирая пальцы. — Никогда бы не подумал, что у такой изящной девушки тиски вместо ладони.
— Благодарю за комплимент, — скромно сказала я, — но это, поверьте, получилось не нарочно.
— Не оправдывайтесь, все равно буду это считать попыткой покушения на мою личность, — пошутил Николай Викторович.
Смотрю, все заулыбались. Улыбнулась и я, чтобы как-то разрядить обстановку и почувствовать себя на равных в этом кабинете. Его хозяин между тем пригласил меня и всех присутствующих к столу. Сам занял «руководящее» место, думаю, скорее по привычке, чем из желания подчеркнуть свою командную роль. Это было видно и по содержанию разговора, который был похож больше на товарищескую беседу где-нибудь в кафе, чем на служебный, конфиденциальный инструктаж, на который намекал мне Михаил.
Суть дела сводилась к следующему.
Известные мне Игорь и Хромой, освобожденные недавно по ходатайству каких-то депутатов Верховного Совета, а формально первый в связи с амнистией, а другой как получивший срок по ошибке, оказались втянутыми в преступную организацию, возглавляемую бывшим ответственным работником ЦК КПСС неким Александром Васильевичем Гущевым.
Занимаются они главным образом наркотиками, но не брезгуют и другими делами. В последнее время все больше интересуются оружием. А сейчас раздобыли крупную партию плутония. Пользуясь неразберихой в стране, ухитряются безнаказанно переправлять товар в разные страны, в тот числе и в США. У них огромные связи как с бывшими советскими республиками, так и с дальним зарубежьем. «Интерпол» давно уже бьет тревогу и требует принять самые жесткие меры по пресечению этой деятельности. Нынешняя акция, задуманная по инициативе, кстати, американских коллег, как раз и предполагает решить эту задачу — накрыть всю преступную группу.