— Дик приказал окружить дом и не предпринимать ничего до его приезда, — объявил лейтенант, подойдя к машине.
— Что ж, Хаммер, поступайте, как вам приказано, у меня на этот счет другие указания, — сказал я и стал обсуждать со своим экипажем план дальнейших действий. Он, собственно, у меня уже созрел по дороге сюда. Мы отогнали наш «мерседес» в сторону и стали готовиться. Тут подъехал Дик, а через минуту показался и сам мэр. Сразу — ко мне с вопросом: что намерен предпринять?
— Будем брать дом штурмом, — ответил я и предупредил: — Только не мешайте и не предпринимайте ничего, пока мы не возвратимся.
— Как это — штурмом? — удивился Дик. Этот же вопрос застыл и в глазах мэра. Не говоря больше ни слова, я со своими ребятами приступил к работе. Мы врассыпную метнулись к дому и по стенам стали подбираться к окнам и балконам. К сожалению, они были закрыты, и нам предстояло одновременно ворваться в комнаты, пробив оконные и дверные рамы. Когда все семеро, включая меня, добрались до цели, я громко свистнул, и мы мощными ударами ног снесли препятствия и оказались сразу во всех комнатах. На себя я взял второй этаж, предполагая, что бандиты спрячут там детей, чтобы изолировать их от взрослых и держать всех в напряжении. Кроме того, со второго этажа хорошо просматривалась местность и оттуда можно было следить за происходящим снаружи и диктовать свои условия. Поэтому я считал, что здесь будет, по меньшей мере, двое, а то и трое из шести. Но я обманулся в своих ожиданиях. Я это сразу понял, когда ворвался через балкон в коридор второго этажа и увидел стрелявшего негра. Тот палил сразу из двух пистолетов в комнату, где, как я предполагал, находилась Ия, так как, кроме нее, никто не мог противостоять бандитам. Мне некогда было с ним церемониться, и я с ходу в прыжке врезал ему двумя ногами чуть выше ягодицы. Он без звука вытянулся плашмя и затих. Неужели перестарался? Нет, пульс есть. Я подобрал пистолеты и двинулся в комнату, Но не успел сделать и шага, как почувствовал справа взмах руки. Закрылся блоком. В следующую секунду нырок в сторону и захват ноги. Знакомый почерк. Я не ошибся. Передо мной глаза в глаза родная мордашка. И расплывающееся на лице удивление стерло с него маску боевого ожесточения.
— Это ты?! — на самой низкой ноте выдыхает Ия. Следующий вопрос: «Как ты сюда попал?» — звучит уже гораздо спокойней. Она умеет брать себя в руки.
— Потом расскажу, — говорю я и вхожу в комнату, разглядывая аккуратно лежащие фигуры.
— Твоя работа? — спрашиваю для порядка, хотя прекрасно знаю, чьих рук это дело.
Ия молчит и довольно улыбается.
— Отлично выполнено, — похваливаю я ее. — А где же остальные?
— Там, внизу, надо спешить, — спохватывается женушка и уже мчится к выходу.
— Погоди, — я успеваю схватить ее за руку. Мои ребята, думаю, уже управились. Но все же будем осторожны. Первым пойду я.
Я не ошибся. Двое бандитов мирно лежали на полу, а мои парни в ожидании меня сидели за столом и спокойно беседовали с хозяевами и гостями. Тут же рядышком пристроились и дети.
Полицейские действовали стремительно. Прорвавшись сквозь окна в комнаты первого этажа и обнаружив, что в них никого нет, все, как и было условлено, устремились в гостиную, где уже работали двое из наших. Грохот разбитых окон и стук распахнутых настежь дверей повергли бандитов в шоковое состояние. Они не успели опомниться, как были скручены профессионалами. Мои уроки даром не пропали. Потом я проанализировал шаг за шагом работу моих подопечных и не нашел ни одной ошибки. Главное — мы действовали без единого выстрела, еще раз показав, что владеющий искусством каратэ в большинстве случаев не нуждается в применении оружия.
На всю операцию мы затратили пятнадцать минут. И когда вывели двоих в наручниках, а остальных вынесли на носилках, нас окружили репортеры и закидали вопросами о том, как же нам все это удалось. Дик и Джон Каупервуд первым делом бросились к своим. Убедившись, что все целы и невредимы, они подхватили меня под руки, отбивая от окруживших корреспондентов, и потащили к машине. Понятно, хотели получить информацию из первых рук, считая меня героем дня. Объяснять что-либо в этот момент не было никакого смысла. Громкие возгласы собравшейся толпы, шум телекамер, снующие полицейские, восторженная встреча заложников — все это отвлекало и не давало мне возможности лаконично доложить, а им — выслушать. И только когда мы наконец уселись в машину, я поведал обо всем, что случилось.
— В общем, нам оставалось лишь завершить то, что сделала Ия, — заключил я свой рассказ.
— Невероятно! — воскликнул мэр.
— Да-а-а, — протянул многозначительно Дик и развел руками, поглядывая на Джона.
— Не надо на меня так смотреть, — тотчас отреагировал Каупервуд. — Я не виноват, если ты шуток не понимаешь. Ты же прекрасно знаешь мое отношение к каратэ и к тем, кто несет это искусство в полицию.
— Ладно, забудем тот инцидент, — примирительно сказал Дик. — Давай лучше подумаем, как нам отметить отличную работу сотрудников нашей полиции.
— Мне кажется, будет правильно, если и Генриху, и Ие, как инструкторам городской полиции, отличившимся при выполнении важного задания, присвоят звания лейтенантов, — предложил Каупервуд. — Напиши ходатайство, я подпишу.
— Прекрасная идея, — ответил Дик. — Сегодня же подам рапорт.
Пока мы обсуждали результаты происшествия, к машине подошла Ия. Она успела уже привести себя в порядок и выглядела свежо и эффектно. Сидевший впереди Джон Каупервуд выскочил из машины и, распахнув дверцу, галантно пригласил Ию занять его место.
— Прошу вас, а мне срочно надо в мэрию, — объяснил он.
Мы распрощались с Джоном. Дик тем временем распорядился, чтобы на полицейских машинах женщин и детей отправили по домам.
— Время уже позднее, — поглядев на часы, сказал он. — Поедем-ка и мы отдыхать. Вам это особенно необходимо после такой напряженной работы.
Мы не возражали. Дик подбросил нас до дому, а сам поехал дальше, наверное, в свое управление.
Когда мы приходим к себе вдвоем, первым обычно вхожу я. Так уж у нас заведено. Открываю дверь, Ия — за мной. Застываем оба в изумлении. За столом, как ни в чем не бывало, сидят двое — один молодой, другой в возрасте — и играют в карты. Тот, что постарше, тотчас поднялся и заговорил:
— Не удивляйтесь, пожалуйста, и извините за вторжение. Мы вам все объясним, и вы, надеюсь, нас поймете. Наш визит связан с приглашением вас на переговоры. Поскольку вы от них не отказались, мы посчитали наилучшим вариантом встретиться здесь, чтобы ни у вас, ни у нас не было никаких недоразумений относительно «хвостов» и прочих лишних свидетелей. Открыть замок, как вы сами понимаете, не представляет большого труда. Разговор должен быть строго конфиденциальным. И если вам это не подходит, мы тотчас удалимся и не будем вас больше никогда беспокоить.
Ия молча подошла к столу и уселась напротив наших непрошеных гостей, я последовал ее примеру.
— Слушаем вас, — сухо бросила Ия.
— Прежде всего надо договориться о том, — продолжал пожилой, — что мы выйдем отсюда без осложнений, независимо от темы разговора и его результатов.
Мы снова переглянулись с Ией, и она кивнула в знак своего и моего согласия.
— О'кей, — удовлетворенно произнес незнакомец, все еще, видимо, не решаясь отрекомендоваться, хотя мог, на мой взгляд, назваться любым именем. Словно прочитав мои мысли, он представился: — Меня зовут Григорий Николаевич. — Своего товарища он не посчитал нужным представить. Наверное, «шестерку» взял с собой для пущей важности, а может, как телохранителя. Нам это совершенно безразлично. Пусть быстрее выкладывает, зачем мы им понадобились, и проваливает на все четыре стороны.
— Так вот, — возобновил между тем свое выступление Григорий Николаевич, — нам поручено сделать вам очень интересное предложение.
— Для кого интересное и кем поручено? — вставила вопрос Ия.
Григорий Николаевич растянул губы в улыбку, бросил поощрительный взгляд на Ию и ответил: