Додонов также видел Чкадуа, но тот к нему не подошел. Луненко рассказал Додонову об истории, в которую попал, и потребовал, чтобы Чкадуа были возвращены его деньги. Додонов сказал, что подумает и даст ответ завтра. Ответ был такой — пусть Луненко выложит Чкадуа свои деньги, а за это он, Додонов, обязуется расплатиться с ним поддельными лотерейными билетами.
Луненко достал 12 тысяч, дал их Чкадуа, который наконец отпустил его, пригрозив напоследок, чтобы он не появлялся больше в Грузии, иначе плохо будет. Чкадуа покинул Ленинград, а Луненко, едва оправившись от морального потрясения, начал подумывать о том, что неплохо бы компенсировать материальный ущерб, который он понес. На руках у него был опять поддельный лотерейный билет, полученный им в качестве компенсации от Додонова, и он решил пустить его в ход, рассчитывая, что должно же ему в конце концов повезти.
Арховский посоветовал Луненко продать билет старшему продавцу магазина Фрунзенского райпищеторга Анакидзе. Придя в магазин, Луненко запросил 7 тысяч рублей. Однако Анакидзе отказался от покупки. Случайно в магазине в этот момент находились два грузина. Услышав, что речь идет о лотерейном билете, на который пал выигрыш — автомашина «Волга», они сказали, что могут его приобрести. Луненко тут же повысил цену до 11 тысяч.
Договорились, что он привезет билет на квартиру к Анакидзе, куда придут и грузины. Луненко явился не один. С ним опять была Казина, которую он представил как сестру владелицы «счастливого» билета. Покупатели, однако, были осторожны. Во-первых, они согласились купить билет только после проведения экспертизы; во-вторых, потребовали от Луненко предъявления паспорта. Через некоторое время Луненко показал им паспорт на имя Пурышкина. Грузины списали с паспорта данные и на другой день пришли к настоящему Пурышкину, который только от них и узнал, что утерянный им паспорт, судя по всему, попал в руки какого-то проходимца.
А Луненко, которого снова постигла неудача, нашел тем временем других желающих приобрести билет. Это были Ласурашвили и Арутюнян. Луненко сказал им, что билет продает его подружка.
Луненко показал паспорт на имя все того же Пурышкина. При этом руки у него дрожали.
— Ай, нехороший, должно быть, он человек — раз так руки у него трясутся, — сказал по-грузински Арутюнян, обращаясь к Ласурашвили. И уже по-русски спросил у Луненко: — Почему дрожишь?
— Боюсь.
— Чего боишься?
— А вдруг обманете?
— Это мы должны тебя бояться, — засмеялся Ласурашвили. — Так, говоришь, билет продает твоя девушка?
— Да, — кивнул головой Луненко.
— Привези ее сюда.
— Зачем?
— Посмотрим, какая она у тебя. Может быть, отобьем, увезем на Кавказ... Ну-ну, не бойся. Это только шутка. А вот встретиться с ней действительно необходимо. Пока не увидим ее, билет не возьмем.
Луненко понял, что Ласурашвили и Арутюнян ему не доверяют. А вот Казиной они поверят. Однако та заупрямилась, не хотела идти.
Луненко принялся уговаривать Казину. Посулил ей новую шубу, пальто, костюм. И она сдалась, предупредив, что это в последний раз. Луненко проинструктировал ее, как и что надо говорить, сколько просить за билет: дешевле чем за 15 тысяч 500 рублей не уступать.
Казина выполнила все его инструкции, продала билет за 15 тысяч 500 рублей. Пока она встречалась с Ласурашвили и Арутюняном, Луненко поджидал ее на улице. Вернувшись, Казина вынула из сумки деньги, отдала их своему дружку.
— А теперь пойдем покупать тебе шубу, — весело оказал он...
На Большом проспекте Петроградской стороны у некоего Комлева неизвестный мужчина снял временно комнату.
— Здесь у меня будут свидания. Только я хотел бы, чтобы все оставалось в тайне, — сказал он хозяину.
Человек, снявший комнату у гражданина Комлева, был все тот же Луненко. Когда Людмила Казина наотрез отказалась помогать ему в аферах, он нашел ей замену — другую свою знакомую, Азу Майсон.
Для большей солидности и убедительности Луненко и Майсон договорились, что будут изображать семейную пару. С этой целью они и сняли комнату. Чтобы приводить сюда покупателей.
Первыми появились здесь братья Погосян. После длительного спора и торга Аркадий Погосян согласился приобрести лотерейный билет за 12 тысяч рублей.
Майсон села на стул, расстегнула «молнию» на сапоге, стянула его с ноги и извлекла из-под стельки билет. Луненко протянул его Погосяну, а тот дал взамен 12 тысяч.
Аза положила их в сумку и тут же ушла, сказав, что торопится на работу.
Погосян же, заметив, что в паспорте, который ему предъявил Луненко, он же Пурышкин, значится совсем другая прописка, потребовал, чтобы он ему показал свой дом. На всякий случай.
Сели в такси. Луненко назвал адрес. Однако шофер попался такой, что плохо знал город. Сам же Луненко не смог показать, где его дом. Он говорил, например, что дом якобы девятиэтажный, а оказалось, что шестиэтажный. Тогда брат Погосяна сказал, что ему все понятно.
— Аркадий, — обратился он к брату, — раз этот тип не может показать, где его дом, значит и паспорт у него чужой. Липовая у него ксива.
— Ты прав, Лева, — согласился Аркадий. — И такая же липа его лотерейный билет.
Лева вынул нож. То же сделал и Аркадий.
— Сейчас же, прохвост, отдавай назад наши деньги.
Луненко побледнел:
— Деньги, как вы знаете, не у меня. Они у моей жены.
— Сейчас же позвони своей мадам по телефону. Пусть она немедленно придет и принесет деньги.
Под угрозой ножей Аркадий и Лев завели Луненко в телефонную будку, заставили набрать номер.
— Алло, Аза, понимаешь, какое дело... — начал Луненко. — В общем, Азочка, привези сейчас же деньги... Я должен отдать их обратно... э-э... своим друзьям.
Майсон приехала с деньгами. Отдала их Луненко. Тот дрожащей рукой вручил сверток братьям.
— Клянусь, что никогда раньше я не занимался подобным и никогда в жизни больше не займусь!
— Смотри же! — пригрозил Аркадий. — Раз ты так напугался, то, полагаю, это тебе послужит уроком. А билет порви...
— Порву! — горячо обещал Луненко.
— Прощай! И больше нам никогда не попадайся...
Они удалились.
— Что случилось? — спросила Майсон. — Почему ты отдал им деньги?
— Почему! Почему! Сволочи! — погрозил он кулаком и выругался. — Гангстеры!..
Несмотря на данное братьям Погосян слово, что он больше никогда не будет заниматься аферами, Луненко принялся за прежнее. Буквально через день он и Майсон пошли искать покупателя, желающего приобрести их билет. В универмаге «Гостиный двор» они познакомились с жителем села Кулаши, Самтредского района, Грузинской ССР, Мошиашвили, который согласился приобрести билет за 13 тысяч 500 рублей.
Зная по опыту, что покупатели билетов требуют, чтобы им предъявляли паспорт, и не исключена такая возможность, что и Мошиашвили потребует того же от Азы, Луненко решил снабдить ее чужим документом. С этой целью он поехал к своей сестре Комлевой, благо она была однофамилицей владельца комнаты, которую они с Майсон снимали, и выкрал ее паспорт. Потом наклеил в него фотографию Азы и стал ждать появления Мошиашвили.
Получив аванс — 8 тысяч 400 рублей, — Луненко и Майсон немедленно покинули комнату Комлева. Она сыграла свою роль ловушки и больше была не нужна. Мошиашвили же после покупки билета решил проверить, правильны ли адреса, которые он списал с паспортов, предъявленных супружеской парочкой. Так он установил, что купленный им билет был поддельным, и тогда Мошиашвили поспешил в милицию...
В комнату, которую снимали мошенники, пришли сотрудники милиции. Они нашли здесь дамскую сумку и высокие резиновые боты, на столе — обрывок банковской бумажной бандероли, которой обычно обклеивают пачки денег, а в печке скомканную расписку на имя Погосяна, подписанную фамилией «Пурышкин». На стене висела гитара. На ней обнаружили след пальца и взяли его для криминалистической экспертизы.