В июле 1941 г. началось военное обучение населения. Это было сделано еще до постановления Государственного Комитета обороны о введении с 1 октября 1941 г. всеобщего обязательного военного обучения трудящихся Советского Союза. На основании постановления бюро Ленинградского горкома партии от 13 июля 1941 г. военному обучению подлежали все мужчины в возрасте от 17 до 55 лет, не занятые на оборонных работах. В короткий срок без отрыва от производства военным обучением было охвачено 107 тыс. человек.[38]
С первых же дней войны начались эвакуация населения Ленинграда, учреждений и вывоз военных и иных грузов, а также оборудования предприятий. Для этого 27 июня 1941 г. была создана комиссия по эвакуации под председательством заместителя председателя исполкома Ленинградского совета Б. М. Мотылева, а на следующий день, 28 июня, Военный совет Северного фронта во исполнение постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 27 июня «О порядке вывоза и размещения людских контингентов и ценного имущества» назначил П. С. Попкова от Военного совета фронта ответственным по эвакуации населения и материальных ценностей в пределах Северного фронта.[39]
Эвакуация населения началась с эвакуации детей. 29 июня 1941 г. десятью железнодорожными эшелонами (семь эшелонов с Московского вокзала, два — с Витебского и один — с Варшавского) было отправлено 15 192 ребенка. На следующий день, 30 июня, девятнадцатью эшелонами было отправлено 32 236 детей. Взятый темп эвакуации продолжал сохраняться и в последующие дни. За неделю, с 29 июня по 5 июля 1941 г., было эвакуировано 212 209 человек (и них 162 439 в Ленинградскую область и 49 770 — в Ярославскую).[40]
Эвакуировались главным образом дети школьного и дошкольного возраста со школами и детскими учреждениями. Ответственными за эвакуацию детей являлись председатели районных советов и заведующие Гороно и Горздравотдела. Родители с тревогой расставались с детьми, но они охотно отправляли их, так как уезжали они недалеко. Однако вывоз детей в районы Ленинградской области, как оказалось, был серьезной ошибкой, так как районы области уже с начала июля 1941 г. стали объектами воздействия немецкой авиации. Этот просчет объяснялся тем, что никто не предполагал, что Ленинградская область может оказаться под угрозой противника.
Сведения о вражеских налетах достигли Ленинграда и всполошили родителей. Их отчаяние усиливалось тем, что они нигде не получали ответа о принятии каких-либо мер по реэвакуации детей. Но уже в конце июля 1941 г. из ряда районов Ленинградской области начался вывоз детей в другие области и реэвакуация их в Ленинград. Всего до начала блокады города было возвращено в Ленинград 175 400 человек.[41]
В первых числах июля 1941 г. началась эвакуация рабочих и их семей, которая происходила вместе с эвакуацией промышленного оборудования заводов и фабрик. В это же время началась эвакуация женщин с детьми. Как писал А. Августынюк, работавший в годы войны заместителем начальника Ленинград-Финляндского отделения движения Октябрьской железной дороги, летом 1941 г. «ленинградские вокзалы завалены горами тюков, чемоданов, узлов, ящиков. Ко многим из них привязаны чайники, кружки и термосы. На тюках багажа надписи: „Киров“, „Ташкент“, „Молотов“, „Вологда“. Кругом толпы народа. На чемоданах и корзинах сидят женщины, старики, дети. Ребята с удивлением смотрят на необычную суету: они не могут понять, почему прямо с дачи, где было так хорошо и весело, надо уезжать куда-то далеко от Ленинграда».[42]
При проведении эвакуации руководители города столкнулись с нежеланием многих горожан уезжать из Ленинграда. Они не хотели оставлять свое обжитое городское жилье и отправляться в далекие незнакомые места. Расстроенные появляющимися сведениями о плохом положении детей в некоторых местах эвакуации и раздражаемые различными слухами, они говорили об этом различным должностным лицам в довольно резкой форме. Бурную реакцию у эвакуируемых вызывали слова агитаторов и разных начальников о принудительной эвакуации.
В этих условиях руководство города развернуло широкую разъяснительную работу. В каждом районе десятки агитаторов проводили беседы среди населения и выступали с докладами. И постепенно положение стало меняться. К ленинградцам стало приходить понимание необходимости эвакуации.
До 8 августа 1941 г. уже было эвакуировано 606 664 человек, из них районами (в том числе Гороно и Горздравотделом) — 419 849 человек (312135 детей и 107 714 взрослых), заводами — 101 080 человек, эвакопунктом — 68 406 человек, железной дорогой — 17 309 человек.[43]
18 августа исполком Ленгорсовета в соответствии с постановлением Совета по эвакуации обязывает исполкомы районных советов дополнительно к ранее вывезенному населению эвакуировать из Ленинграда 700 тыс. человек, в том числе в первую очередь 160 тыс. членов семей рабочих и служащих предприятий, вывозимых из Ленинграда, и во вторую очередь 540 тыс. женщин и детей. Эвакуация первой очереди должна была быть проведена в 5-дневный срок, второй очереди — в 20-дневный срок. Ежедневный вывоз эвакуируемых должен был составить не менее 30 тыс. человек.[44]
Организация эвакуации по домохозяйствам возлагалась на председателей исполкомов районных советов, а по предприятиям и учреждениям — на их руководителей.
Ленинградцы перевозились в Вологодскую, Кировскую, Пермскую, Свердловскую, Омскую области, Казахскую ССР, Удмуртскую АССР, Башкирскую АССР.[45]
Выезжавшим из Ленинграда разрешался свободный выбор мест эвакуации в пределах закрепленных за Ленинградом областей. При их желании отправиться к родственникам, проживавшим в других областях, им разрешалось выходить на станциях на пути следования поезда. Но это иногда приводило к тому, что на конечную станцию, где ленинградцев ждали и приготовили для них жилье и работу, прибывало всего несколько человек.
Эвакуируемым по продовольственным карточкам выдавали хлеба на 10 дней и продовольственных товаров на 20 дней. При увольнении работавших женщин в связи с эвакуацией им должны были выдавать выходное пособие в размерах, установленных законом. Семьи добровольцев народного ополчения при эвакуации должны были получать зарплату за месяц вперед. Эвакуируемым пенсионерам и семьям красноармейцев, получавшим государственное пособие, пенсии и пособия выдавались за август и сентябрь.
Эвакуация продолжалась довольно интенсивно, и в период с 15 по 27 августа 1941 г. было эвакуировано 209 231 человек. Всего же летом 1941 г. с 29 июня по 27 августа железнодорожным транспортом из Ленинграда было эвакуировано 811603 человек, из них 395 091 ребенок. Но фактически из-за того, что 175 400 детей, вывезенных в районы Ленинградской области, были возвращены в Ленинград, из города было эвакуировано 636 203 человек, из них 488 703 ленинградца (в том числе 219 691 ребенок) и 147 500 человек жителей Прибалтийских республик и Карело-Финской ССР.[46] Правда, большое количество эшелонов с беженцами не успело до блокады выехать из Ленинграда и застряло на станциях узлового отделения Октябрьской железной дороги. На 12 сентября 1941 г. на них находился 1601 вагон с 10 057 беженцами, а на 14 сентября — 1250 вагонов с 8247 человек. Беженцы разгружались на станциях Девяткино, Токсово, Хитолово, Кавголово и размещались в ближайших поселках.[47]
Всего в конце ноября 1941 г. в Ленинграде, Всеволожском и Парголовском районах Ленинградской области было размещено 64 552 человека, эвакуированных из других районов, в том числе 23 246 детей. Как докладывал начальник НКВД ЛО П. Н. Кубаткин А. А. Кузнецову, «жилищно-бытовые условия эвакуированного населения крайне неудовлетворительны. Большинство общежитий не отапливаются, не обеспечены постельными принадлежностями, в общежитиях грязь, воды нет, больные не изолируются».[48]
38
Очерки истории Ленинграда. Т. 5. С. 70, 71.
39
Учен. зап. Института истории партии Ленинградского обкома КПСС. Л., 1970. Т. 1. С. 370; 900 героических дней. С. 39, 40.
40
ЦГА СПб. Ф. 7384. Оп. 17. Д. 665. Л. 83, 99, 100.
41
Там же. Д. 15. Л. 99.
42
Августынюк А. В огненном кольце. Л., 1948. С. 36.
43
ЦГА СПб. Ф. 7384. Оп. 17. Д. 664. Л. 4.
44
Там же. Оп. 36. Д. 44. Л. 181–185, 187, 188.
45
Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады. 1941–1943. М., 1959. С. 91.
46
Ленинград в осаде. С. 301.
47
ЦГА СПб. Ф. 7384. Оп. 330. Д. 24. Л. 52–55.
48
Там же.